Любовь vs зависимость

Жоз никогда не разделяла моего увлечения Рэмом, но и не пыталась меня осуждать. Она относилась к этому как к сезонному насморку. Ну, многие болеют, что поделаешь. Потом пройдет.

С ней мы дружили давно, с начальной школы. С того самого дня, когда какой-то мальчишка дразнил Жоз, а я за нее заступилась. И за все эти годы мы ни разу не поссорились. Она была такой … удобной. С ней можно было говорить обо всем, не опасаясь, что назавтра о твоих секретах будет шушукаться половина школы. У нее всегда можно было списать – Жоз училась отлично. Получить помощь в решении задачи на контрольной. Одолжить немного денег и не отдавать целый год. Ей можно было позвонить в любое время, пожаловаться на Густава и получить совет как с ним помириться. В то же время Жоз не навязывала мне ни свое времяпровождение, ни образ мыслей. Мне было с ней уютно и тепло, как с большим плюшевым мишкой.

Выслушав мой довольно подробный рассказ и оценив автограф, подруга спросила.

– Надеюсь, ты не собираешься теперь сидеть и ждать, когда он позвонит?

Я отрицательно покачала головой.

– Он уже обо мне забыл. А номер телефона выбросил.

– На удивленье разумные слова, Алиса. Когда тебе на работу?

– Смена завтра с восьми.

– Тогда мы сейчас пойдем поедим, а потом ты придешь и ляжешь спать. И выпьешь вот эти таблетки.

– Это что?

– Успокаивающее. Тебе нужно отдохнуть. И не забудь поставить будильник на половину седьмого.

В кафе я ела только, чтобы не обидеть Жоз. Вкуса пищи совсем не чувствовала. Зато постоянно чувствовала на губах его вкус.

Дома я завела будильник. Приняла душ. А потом села на кровати с автографом в руках. Со всех стен на меня смотрел он. И я слышала в ушах тихий соблазнительный голос.

– Хочешь еще?

Конечно же, я хотела. Тысячу раз еще.

Дни шли за днями, а звонка все не было. Я не ждала. Только почти не выпускала из рук мобильник. Даже в душ ходила с ним.

Прошла неделя, другая, третья. Я заставляла себя не заходить на сайт и не включать его песни. Хотела даже снять плакаты со стен, но потом поняла, что этого уже точно не переживу.

В тот день Жоз сама мне позвонила и позвала в гости.

– Приходи вечерком, Алиса, поболтаем. У меня даже тортик есть.

– Мы что-то отмечаем?

– Нет, просто праздник души. Покажу тебе мои новые брючки. Оторвала на распродаже за полцены.

Я пришла. Мы мило поболтали, померили брючки, уселись пить чай с тортиком.

– Ты не хочешь помириться с Густавом? Он мне звонил, спрашивал о тебе.

– Ты ему ничего не сказала?!!

– Алиса, я похожа на идиотку?

– Ты для этого меня и позвала. Чтобы помирить с Густавом, – догадалась я. – Неужели ты не понимаешь, что я не могу? Теперь совсем не могу!

– Ты собираешься весь век ходить в старых девах? И ждать, когда он позвонит?

– Не сейчас, Жоз. И не Густав. Потом, когда-нибудь. Кто-нибудь другой.

И в это время зазвонил мой телефон. Высветился незнакомый номер. Я ответила и услышала в трубке голос, который заставил оборваться все внутри.

– Алиса?

– Да…

– Это Рэм. Помнишь?

Кажется, я всхлипнула.

– Ты занята сейчас?

Я посмотрела на Жоз и по ее вытаращенным глазам поняла, что она догадалась, кто звонит.

– Нет.

– Хочешь встретиться со мной?

– Конечно.

– Тогда назови свой адрес. Мой охранник подъедет за тобой и заберет.

Дрожащим голосом я назвала адрес.

– Хорошо, Алиса. Он будет у твоего дома в девять. Его зовут Крэш. Он перезвонит тебе, когда будет на месте. И еще. Никому не говори, куда ты едешь. Не хочу, чтобы фанатки разнесли этот отель по кирпичику. Пока. Я жду.

Я так и замерла с телефоном в руке, а оттуда доносилась мелодия: «Снег на губах, лед в моем сердце. Растопи его нежным поцелуем…».

– Жоз, он хочет встретиться. Его охранник заедет за мной в девять.

– И ты еще здесь?! – соскочила с кресла моя верная подруга.

Мы быстро переместились в мою квартиру. Настолько быстро, насколько могли. Я приняла душ, Жоз уложила мне волосы и сделала макияж. Потом мы выгребли из шкафа все мое белье, одежду и обувь.

– Ничего кричащего, откровенного, – советовала Жоз, – а то он подумает, что ты… Ну, поняла. Одеваешься вызывающе, вешаешься на всех… Он должен понять, что ты – порядочная девушка.

– Да, после того как я себя вела, непросто представить меня порядочной девушкой.

– Ты же в него по уши влюблена. Вот крыша и съехала. Объясни ему это как-нибудь ненавязчиво.

– Ох, я боюсь, Жоз.

– А прыгать на него как увидела – не боялась? Стой, когда тебе на работу?

– Завтра в восемь.

– Быстро звони и меняйся сменой. Бери вечернюю. Говори, что неважно себя чувствуешь, до завтрашнего вечера постараешься прийти в себя.

В половине девятого я была готова. Подруга давала мне еще какие-то советы, но я не слушала. Минуты тянулись и тянулись. Без трех девять зазвонил телефон. Я подпрыгнула и схватила трубку.

– Алиса?

– Да.

– Это Крэш. Я внизу.

– Ну, удачи, подруга, – Жоз меня обняла. – Хочешь, останусь здесь и подожду твоего возвращения?

– Подожди.

Я спустилась вниз. У подъезда стоял темно-серый БМВ. Наверняка бронированный. Я открыла дверцу. За рулем сидел тот самый охранник, которого я видела в концертном зале.

– Алиса? Садись.

И я села в машину. Мы ехали в тот город, где проходил прошлый концерт Рэма. Крэш гнал профессионально, и мы добрались чуть больше, чем за два часа. А еще через десять минут он остановился возле дорогого отеля и провел меня через черный ход, потому что перед центральным мерзла стайка фанаток. Я подумала: когда я вот так же мерзла под его окнами, возможно, другую девушку Крэш проводил через черный ход.

И вот я стою перед дверью в номер. Крэш ободряюще кивнул и постучал.

– Алиса? Входи.

Я вошла и сразу растерялась. Номер был большой, из нескольких помещений. Куда идти?

– Я здесь, Алиса, – раздался голос Рэма справа.

Я толкнула дверь и вошла в спальню. Рэм сидел на огромной кровати, босой, в джинсах и футболке, скрестив по-турецки ноги. На коленях у него лежали какие-то листки. Он тихонько напевал и отбивал такт рукой, в которой держал ручку. При моем появлении он вскинул глаза и присвистнул.

– Ого? Классно выглядишь!

Мне было приятно, но в то же время ясно – я рядом с Рэмом все равно что новенький «шевроле» рядом с «Ролс-Ройсом».

Рэм похлопал ладонью по кровати рядом с собой. Я подошла, сняла туфли и села.

Некоторое время Рэм не обращал на меня внимания. Он продолжал что-то мурлыкать и записывать на бумаге, я молча любовалась его восхитительным профилем и с трепетом думала, что присутствую при рождении нового шедевра!

Вдруг он швырнул ручку и бумагу на пол.

– Чушь! Не то!

Я даже подпрыгнула от неожиданности. Рэм посмотрел на меня и хмыкнул.

– Сегодня плакать не будешь?

– Нет, – честно пообещала я.

– Ты работаешь или учишься?

– Работаю.

– Где?

– В супермаркете. Кассиром.

– И где находиться это счастливый супермаркет?

Я рассказала. Неужели ему интересно? Потом он задал еще несколько вопросов: есть ли у меня родители, братья и сестры. Я отвечала, что никого нет, кроме мамы. Он спросил: живу ли я с мамой. Сказала, что отдельно.

– А парень у тебя есть?

– Сейчас нет.

– Что так?

– Поссорились.

Мне показалось, что это ему понравилось.

– Мороженое хочешь? – неожиданно спросил Рэм.

– Мороженое?

Я не совсем понимала, о чем он. Может это такая сексуальная игра с мороженым?

– Хочу.

Он тут же поднялся с кровати и направился к двери, на пороге остановился и снова повернулся ко мне.

– Клубничное или фисташковое?

– Фисташковое.

– И я фисташковое. Ладно, на двоих хватит. Пить что-нибудь будешь?

Я знала, что Рэм любит коктейли. Так писали во всех газетах.

– То же, что и ты.

– Я – пиво.

Пиво и мороженое? Наверное, удивление было написано на моем лице, поэтому Рэм фыркнул.

– Могу предложить сок.

– Сок. Апельсиновый.

Он кивнул и скрылся за дверью. Я думала, что Рэм закажет все по телефону или поручит охраннику, но услышала, как за стеной хлопнула дверь холодильника. Через минуту он снова появился: в одной руке зажаты горлышки двух бутылок – сок и пиво, во второй – пластиковое ведерко с фисташковым мороженным.

– Держи сок.

Я взяла бутылку. Рэм поставил пиво на пол со своей стороны кровати и устроился рядом со мной в той же позе по-турецки.

– Ложка, – он протянул мне одноразовую пластмассовую ложку, открыл крышку ведерка и поставил его себе на колено. – Ну, налетай.

Я взяла немного мороженого и посмотрела на Рэма. Он вдохновенно поглощал лакомство, полностью погрузившись в это занятие. Я замерла с ложкой в руке, желая быть на месте этого мороженого. Движение языка, губ… Меня так разобрало, что я начисто забыла о своем мороженом, и оно сиротливо таяло в ложке. Обидевшись на отсутствие внимания с моей стороны, коварное лакомство решило отомстить и ляпнулось прямо на мою новую блузку!

– Ой!

Рэм бросил свою ложку в ведерко, быстро облизал губы, отобрал мою и отправил туда же.

– Снимай. Быстро.

Блузку действительно нужно было спасать.

– Давай, давай, Алиса.

Я как могла аккуратно стащила через голову трикотажную кофточку с очень глубоким вырезом, которую надела поверх блузки. Рэм мне помогал.

Сняла блузку и немного растерялась. Надеть кофточку? Но вырез в ней был такой глубокий, что выглядеть прилично мне все равно бы уже не удалось. А, какого черта! Ведь не мороженое же есть меня позвал Рэм!

Он выхватил у меня из рук блузку.

– Где у тебя ванная? – ухватилась я за рукав.

– Не мешай. Я знаю как.

И мы пошли в ванную.

– Нужно зубной пастой. Не знала? Я так все свои вещи спасаю.

Я с изумлением смотрела как Рэм, склонившись над отливом, колдует над моей блузкой. До сих пор он был для меня богом, неземным существом. Конечно, я понимала, что боги едят, пьют и спят, но представить себе, что божество отстирывает пятна со своих футболок или джинсов «от кутюр» с помощью зубной пасты?!!

И вот блузка выстирана, выжата и пристроена на полотенцесушилку. Рэм посмотрел на меня.

– Классно выглядишь.

Я представила как: лиловая шелковая юбка, черные колготки в цветочках, черный полупрозрачный лифчик. Ужас!

Рэм окинул меня взглядом, тягучим и сладким как теплый мед. Я сразу же прилипла словно муха. Даже дышать забыла.

– Хочешь еще мороженого?

О, какое мороженое! Я тебя хочу! Наверное, это было написано на моем лице, потому что Рэм улыбнулся и придвинулся ближе. Глядя на меня лукаво, медленно одним пальцем сбросил с плеча бретельку. Больше я выдержать не могла – обняла его и впилась в сладкие от мороженого губы.

Здорово, что я перенесла свою смену на вечер. Потому, что уснули мы как раз тогда, когда мне следовало торопиться на работу. Проснулась я от нежного поцелуя. Я потянулась к Рэму, не открывая глаз, и вдруг под пальцами ощутила ткань вместо шелковой кожи.

– Спи, – прошептал Рэм. – Мне пора на репетицию. Когда будешь готова, позвони Крэшу. Он отвезет тебя домой.

– Ты позвонишь еще?

Рэм не ответил. Запах «Полынного меда» исчез. Я слышала, как хлопнула дверь, но так хотела спать, что не имела сил даже приподняться. Устроилась на подушке поудобнее, вдыхая оставшийся от Рэма аромат, и погрузилась в сон.

Проснулась я далеко за полдень. Тело болело так, словно по мне проехался каток. Все же у меня было не так много опыта в сексе. Густав, конечно, не сдувал с меня пылинки, но таких изысков и в таких объемах моему существу переносить еще не приходилось. Я позволяла ему все и старалась угодить как могла. В результате казалось, что в моем скелете не осталось ни одной целой косточки. Нет, Рэм вовсе не был груб. Ну, может пару раз. Но десять часов беспрерывного секса могут утомить кого угодно.

А он пошел на репетицию!

Я сползла с кровати и охнула. В комнате царил полный разгром. На полу валялась моя одежда, пустые бутылки из-под пива и сока, полотенце, упаковки от презервативов и смятая пачка сигарет. В кресле – пепельница, полная окурков и футболка Рэма. С трудом переставляя ноги, я побрела в ванную. Вот ужас! Косметика вся поплыла, под глазами синяки, волосы всколочены. Ну и красотка! Приняла душ, оделась. Блузка высохла, и никаких следов мороженого на ней не наблюдалось. Я разыскала свою сумку, достала косметичку, обновила макияж, с трудом расчесала спутавшиеся волосы. Потом помадой нарисовала на зеркале сердце и написала «Спасибо».

Когда я ввалилась в квартиру, Жоз ахнула.

– Боже правый, Алиса! Ты жива?

– Наполовину, – ответила я, прижимая руку к животу.

– Он что – тебя бил?

– Нет, любил. Просто много. Я со счету сбилась. Раз пять… или семь.

– Сколько? – вытаращила глаза Жоз. – Шутишь!

Я с трудом погрузилась в кресло.

– Ни капли. Я, конечно, слышала от девчонок. Ну, знаешь, фанатки болтают. Что он на секс очень заводной. Но думала – преувеличивают. Теперь думаю – преуменьшают.

– Ничего себе супермачо!

Я улыбнулась в темноте. Да уж, Рэм такой. Правда, столь сумасшедшей ночи у нас больше не было. Рекорд не побит до сих пор. У меня заурчало в животе. Господи, как есть охота. Теперь я вспомнила, что не ела с самого утра. Осторожно выбралась из постели и на цыпочках добралась до открытой двери. Рэм всегда снимал очень дорогие номера. Здесь должна быть вторая комната вроде гостиной. А в ней столик. А на столике – фрукты или шоколад.

Двигаясь на ощупь вдоль стены, я набрела на дверь, а рядом с ней – выключатель. Включила свет и заглянула. Это была ванная. Там висел халат Рэма и я его позаимствовала: если не найду ничего съестного, придется выйти в коридор к Руди или Крэшу. И попросить что-нибудь заказать.

Свет из приоткрытой двери осветил помещение. Это был коридор, а в нем еще четыре двери. Одна – явно входная, с замками. Это не номер – квартира. Рэм снял квартиру или купил. Я понятия не имела, где нахожусь. Даже в каком городе.

Стеклянная дверь напротив – скорее всего кухня. Оказалось, что я не ошиблась. Холодильник был не то чтобы полон, но кроме обязательного пива, сока и минералки там нашелся хлеб, сыр, масло и колбаса. Я заварила себе чай и соорудила пару бутербродов.

Заставив голод замолчать, отыскала на подоконнике пепельницу, зажигалку и пачку сигарет. Рэм практически не курил. Две-три за компанию эпизодически – не в счет. Но сигареты у него всегда были – для гостей.

Я села на стул и закурила. В кухню ввалился Рэм. Сонный и от этого удивительно трогательный. Ну, как может кожа так светиться изнутри, словно там фонарик подсвечивает?

– Алиса?

– Я проголодалась.

– Вот идиот! – хлопнул он себя ладонью по лбу. – Я же тебя не покормил!

– А я до сих пор и не хотела.

– Как ты?

– Ничего. Сижу, курю, думаю.

– Можно я с тобой?

Я стряхнула пепел и отрицательно покачала головой.

– Иди спать. Я сейчас докурю и приду. А то ты весь какой-то замученный.

У Рэма в самом деле был утомленный вид. Даже синяки под глазами.

– Я график съемок уплотнил, чтобы к тебе успеть. Потом два перелета…

– У тебя завтра репетиция или концерт?

– У меня завтра – ничего. И послезавтра тоже. И после послезавтра. Три дня безделья.

– Классно! Значит, отоспимся.

Он улыбнулся, провел кончиками пальцев по моей щеке.

– Рэм, откуда ты узнал, что у меня случилось?

– Какая разница. Узнал – и все.

– Ты что – за мной следил? – ужаснулась я.

– Ну, не терял из вида.

Конечно, у него для этого все возможности… Тогда он знает, что я встречалась с Питером. Вернее, пыталась встречаться. И не только с Питером. Все было хорошо, пока дело не доходило до секса. Тут на меня нападал полный ступор. Ну как кого-то можно было сравнивать с Рэмом? После него все проигрывали на первой же минуте.

– Рэм, я должна тебе объяснить…

– Ничего не надо объяснять. Разве я сказал, что сержусь? Я все понимаю, Алиса. Ты же не давала мне никаких клятв верности. И я тебе – тоже.

– Я тебе не изменяла. Хотела, но не вышло. После тебя – ни с кем не могу.

Он вздохнул, ткнулся лбом в мой лоб.

– Здорово. Знаешь – это шантаж.

– Ага.

Я обняла его, поцеловала в живот – то, что было прямо передо мной, потом слегка оттолкнула.

– Иди, я приду.

Он поцеловал меня в висок и ушел. Я слышала как скрипнула кровать. Достала вторую сигарету. Нужно подождать пока он уснет. На секс я сейчас совсем не настроена.