Мутант

Насильник, с остервенением, стал наносить удары. Закрыв глаза, он нанес первый удар, а потом уже бил по инерции ничего не соображая и ничего не слыша. Когда его оттащил всё тот же Петрович, он разобрал только свое новое прозвище. Климович назвал его Гангстером.

Потом его отвели к товарищу, бросили им в подвал по булке хлеба и закрыли тяжелую металлическую дверь.

Расстроено, махнув рукой в сторону двух трупов, Климович сказал завгару:

– Зря только кормили этих кукол. Что это за материал? Даже не сопротивлялись. Ты Петрович сожги их ночью в котельной, да покрышек накидай побольше в огонь, а то в тот раз такая вонь была, вся округа носы воротила. Хорошо, что хоть слух пустили, что собачники дохлых собак жгли. А то в другой раз, буду отправлять тебя, трупы в лесу закапывать.

Этих двоих отмой и давай еду получше. Да и по бутылке водки выдели вместо золотых медалей. Вопросы есть?

– Так точно, есть, – угрюмо ответил завгар.

– Давай говори, слушаю.

– Когда нас сменят? У меня крыша на этом объекте скоро съедет.

– Ты прапорщик другие объекты не видел. У вас тут лафа. Сидите в тени, квас пьете. Мы раз в неделю приезжаем. Или ты хочешь на солнцепек в оцепление?

– Ни как нет. Просто выходных давно не было.

– А кому сейчас легко. Свободных людей нет. Вот Олимпиада закончится, там посмотрим. А пока даже не надейся.

– Понятно.

– Раз понятно то тогда пока. Этих гавриков через недельку заберу. Пусть готовятся к делу. Сразу скажи им что пойдут на мокруху. Шпионов мочить. Всё пока.

– До свидания.

Помощник завгара открыл ворота, и «Москвич-пирожковоз» поехал обратно в столицу.

Прошла неделя. Чудная летняя погода словно по заказу держалась уже несколько десятков дней. Столица, переполненная иностранными спортивными делегациями и толпами туристов, переживала Московскую Олимпиаду в состоянии бесконечного праздника. Со всех сторон слышались популярные музыкальные мелодии, город жил спортом и достижениями своих атлетов. Улицы были переполнены счастливыми людьми, с радостными улыбками. Советский Союз изо всех сил демонстрировал всему капиталистическому миру, что при социалистическом строе народ живет лучше, краше, веселей. Но от веселья тоже можно устать, особенно тем, чьи окна квартир выходят на центральные улицы, переполненные звуками этой самой радости и веселья. Все москвичи, у кого были дачи или родня в сельской местности, хоть на несколько дней, но все же, старались уехать и отдохнуть от праздничной суеты.

Как только приближались выходные дни, все те, кто был не в отпуске, моментально устремлялись за город. Кто на электричках, а кто на собственных авто, загрузившись по полной, ставшей не нужной в городе, утварью.

Московская семья из трех человек, опустив все окна в машине и пропуская в салон прохладный ветерок двигалась по Щелковскому шоссе в сторону области. За рулем новенького автомобиля «Лада» шестой модели, сидел Семен Борисович, глава семейства. Он гордо управлял своей машиной, красного цвета и с любовью поглядывал на красавицу жену. Женщина пребывала как раз в самом расцвете всех её женских прелестей. Она сидела рядом и гордо подчеркивала свою пышную грудь пристегнутым ремнем безопасности. Глава семейства частенько с нежностью и отцовской любовью, поглядывал в зеркало заднего вида на своего сынишку. Мальчуган с увлечением был поглощен поиском какого-то слова, услышанного им от иностранца, в англо-русском словаре и не отвлекался на происходящее за окном.

Их дача находилась в одном из самых престижных в то время мест. На тех участках, которые выделяли космонавтам и каждый их выезд за город, был целым событием и обещал встречу то с одним, то с другим легендарным покорителем космоса. Всё у них было здорово. По их мнению, они жили в самой лучшей стране, там, где партия и правительство беспокоится о каждом гражданине, уровнем социалистического образования и уверенностью в безоблачном завтрашнем дне.

Спустя час они подъехали к своему участку. Въехали в ворота и принялись дружно перетаскивать из машины в дом всякую всячину. Ближе к вечеру, в саду, возле беседки, задымил мангал. На столе появился самовар и различные вкусности. Взрослые поглядывали на глиняную бутыль грузинского вина, подаренную им друзьями, а десятилетний Сережка на связку бананов и несколько бутылок кока-колы, которые, в дни Олимпиады, было не трудно купить в магазинах Москвы.

Они были счастливы. Их полная чаша семейной радости вносила умиление во все что их окружало, они жили своим маленьким мирком и наслаждались каждым мгновением, проведенным вместе.

Перекусив в тени яблочного сада, каждый занялся своими делами. Семен, прикрепив гамак между деревьями и усадив него жену Раю, примостился рядом на скамейке и взяв в руки бумаги, захваченные из института, погрузился в привычную для себя рабочую атмосферу. Женщина, плавно покачиваясь смотрела в небо, на проплывающие над головой белоснежные облака и отдыхала от столичного шума. Сережка убежал к мальчишкам на речку, чьи веселые крики были слышны на всю округу.

Так прошел день. Ночь незаметно накрыла дачный посёлок, и он погрузился в безмятежный крепкий сон.

На следующее утро, дружная семья, решила съездить в сельскую пекарню и купить вкуснейший свежий хлеб, который в городе было просто не достать и от которого, обычно, шел незабываемый ароматный запах и тепло рук сельскохозяйственных неутомимых тружеников.

Закрыв калитку, они сели в машину и тронулись по проселочной колее к асфальтовой полосе дороги. Им предстояло проехать через живописный смешанный лес, потом подняться на пригорок, миновать деревянный мостик через речушку, потом снова подняться немного вверх по насыпи и выехав на асфальт, с ветерком прокатиться до деревеньки. В это время года в лесу уже поспевали лесные орехи и ягоды и обсуждая возможный поход в лес, они любовались его красотой.

Но тут их поджидало нечто совсем другое. Абсолютно не вписывающееся, в их счастливое состояние души. Поднявшись на пригорок, они увидели возле мостика непонятную картину. Один парень лежал у воды, а второй бегал то к реке, то обратно, и таскал ладонями воду, поливая лицо своего товарища. Увидев машину, он призывно замахал руками, прося о помощи.

Взволнованный Семен, приблизившись остановился и вышел из машины, его жена Рая имея медицинское образование, тоже не осталась безучастной и деловой профессиональной походкой направилась к пострадавшему, прихватив с собой медицинскую автомобильную аптечку. Последним из машины выбрался Сергей. Он, прикрыв аккуратно дверцу папиного нового автомобиля уже собрался бежать догонять своих родителей, как вдруг гром среди ясного неба заставил его остановиться как вкопанного. Странно качнувшись, его отец упал плашмя вперед, у лежащего на земле парня в руке дымился какой-то предмет, напоминающий огрызок трубы. Его мать бросилась к мужу и упав на калении склонилась над ним. Тот парень, который призывно просил их остановится, подошел к ней сзади и достав из-под рубашки обрез охотничьего ружья, выстрелил ей в затылок.

Сережа застыл. Оцепенение ужаса парализовало все его тело, и он не мог пошевелиться. Убийцы его родителей перебросились парой слов, тот кто лежал поднялся, и они медленно направились к нему. Сергей смотрел в их лица и думал, что это все какая-то злая шутка, он ждал, что родители вот-вот встанут и они поедут дальше, за вкусным деревенским хлебом. Но родители продолжали лежать, отец снизу, а мать сверху.

На дороге, с визгом тормозных колодок затормозила автомашина «Волга» черного цвета, из неё быстро выбежал мужчина в строгом сером костюме и бросился к ним. Со словами: «Вы что гады натворили», он выхватил из кобуры, на поясе брюк, пистолет и произвел несколько выстрелов. Убийцы, не успев проронить ни слова, свалились навзничь, их ноги подергивались в предсмертной судороге, а Сергей продолжал стоять и смотреть, ничего не понимая.

Человек в костюме, подбежал к нему сел на колени, взял за плечи и произнес:

– Ты только не молчи малец, давай, давай приходи в себя. Все уже позади.

Он тряс Сергея приводя в чувство и когда мальчик немного начал соображать, из его широко открытых глаз потекли огромные слезы. Изнутри вырвался душераздирающий крик. Он заорал на всю округу и стал вырываться из рук мужчины. Он хотел к своим родителям, но мужчина его не пускал. Со стороны дач и села бежали люди.

Когда приблизились первые из них, мужчина достал удостоверение, продемонстрировал его всем и принялся отдавать быстрые и чёткие распоряжения.

– Так, всем спокойно. Я майор КГБ. Вы, возьмите и уведите мальчишку в машину. Вы, принесите ему воды и дайте понюхать нашатырь из аптечки. К месту преступления никто не подходите, не топчите тут. Срочно позвоните в милицию и скорую.

Он быстро навел порядок, и толпа послушно топталась в стороне. Вскоре, к ему на подмогу прибыл участковый, на желтом мотоцикле с люлькой, и они вдвоем принялись за свою работу. Им необходимо было собрать и переписать очевидцев. Это было задачей не простой. Так как и на этом и на том берегу реки, среди наблюдателей оказалось достаточно много местных рыбаков, которые всё видели. Их всех необходимо было собрать и передать в руки следственной бригаде, которая еще не приехала. Мужчина в штатском старался быть как можно чаще рядом с Сережей, он постоянно беспокоился его самочувствием и следил что бы у него не было нервного срыва. Напоив его водой, он то и дело подбадривал его и гладя по голове говорил:

– Держись малой, держись, ты же мужчина. Будь молодцом. Поплачь, ни чего зазорного в этом нет, легче будет.

Сергей и так ревел навзрыд, но легче ему не становилось. К машине, где он сидел подошла девочка лет пяти. Она смотрела то на Сергея, то на мужчину в штатском и молчала. Заметив её взгляд, майор спросил:

– Как тебя зовут девочка?

– Лиза, – ответила та тихо.

– Лизочка, Солнышко, побудь с мальчиком рядом, поддержи его. Ты знаешь его?

– Нет, он городской, а я из деревни.

– Ни чего, главное побудь с ним рядом.

Наполняя всю округу сиреной, подъехали одновременно машины скорой помощи и милиции. Толпу оттеснили еще дальше. Врачи дали Сергею выпить какой-то жидкости и уложив его на носилки, поместили в карету скорой помощи. Девочка забралась в салон и села с ним рядом, её никто не прогонял. Она гладила Сергея по голове и смотрела то на него, то на мужчину в штатском, который разговаривал с сотрудниками милиции. Потом подъехали ещё машины, трупы забрали и увезли. Народ медленно расходился.

Дверца в машину скорой помощи распахнулась и уже знакомый голос в штатском произнес:

– Посмотрите, это ваша дочка?

В машину заглянула перепуганная мама Лизы. Она схватила её на руки и сильно прижав к груди сказала:

– Ой спасибо вам большое товарищ. А то я испереживался вся. Ни где её найти не могла.

– Она у вас молодчина, – мужчина в штатском мило улыбнулся и погладил девочку по голове. – Она мне помогала.

– А что с мальчиком будет? Может мы его с собой возьмем?

Лицо человека в штатском снова приобрело непроницаемое выражение, и он сухо произнес:

– Спасибо гражданка, разберемся. Идите к себе домой. Ему сейчас квалифицированная помощь медиков необходима.

Не собираясь больше ни чего обсуждать, он отвернулся и отошел к группе милиционеров.

Когда Лиза осталась наедине с мамой она произнесла фразу, от которой у женщины бешено заколотилось сердце:

– Мама, я все видела, этот дядька плохой человек, – девочка указала на человека в штатском.

Сев на корточки перед дочкой она спросила:

– Что ты такое говоришь доченька? Что ты видела?

– Когда я возле болота землянику собирала, я видела, как на опушку леса выехала вон та чёрная машина, – она показала на автомобиль Волгу. – Я сидела на корточках и меня видно не было. Из машины вышли те двое дядек которых увезли мертвыми. А этот из багажника достал им ружья короткие, и они к реке пошли. А он уехал. Потом я выстрелы услышала, к дороге побежала. Смотрю, те двое, что мертвыми увезли, родителей мальчика убили и стали ждать. Этот, на чёрной машине подъехал и их самих застрелил.

– Этого не может быть, – женщине стало холодно от ужаса и страха за дочку.

– Правда-правда, мамочка. Я всё видела.

– Ни чего ты не видела, дочка и умоляю тебя, забудь об этом. Не вздумай никому об этом рассказать, а то и тебя и меня и папу тоже убьют. Пожалуйста, доченька поклянись, что никому и никогда, ты про это не скажешь.

– Конечно мамочка, никому-никому, только можно Светке расскажу, она обзавидуется.

Женщине стало еще дурнее. Она поняла, что её дочка влипла в страшную историю и что им угрожает опасность. Схватив Лизу на руки, она бросилась бежать к дому. Нужно было срочно все рассказать мужу и как можно скорее, уезжать из Подмосковья к родне на Урал.

Спецшкола.

В одно мгновение вся прошлая жизнь Сергея пошла кувырком. Еще недавнее спокойное и счастливое семейное прошлое, казалось теперь далеким и не реальным. Только вчера, Сергей вместе с родителями отдыхал в тенистом яблочном саду, наслаждаясь заокеанским вкусом американской шипучки. Ел приготовленный отцом шашлык и пил чай из самовара. А теперь все это было в прошлом, совсем в другой жизни.

Он ехал в машине человека, который застрелил убийц его родителей, из глаз катились слезы, плечи от всхлипываний подергивались, а в горле стоял комок, который мешал не только говорить, но и дышать.

Вскоре они въехали во двор учреждения, которое находилось за высоким забором. Машина остановилась у крыльца здания. Мужчина повернулся к Сергею и сказал:

– Ну что боец, пошли, приехали.

Они вышли из машины. Навстречу им по ступенькам спускался человек в военной форме. Он подошел и спросил:

– Товарищ майор, за время несения службы, происшествий не случилось. Всё штатно. Какие будут указания?

Майор положил руки на плечи Сережи и ответил:

– Давай капитан, медсестру найди. Передадим ей нашего гостя. Скажи, чтобы сделала всё для того, чтобы снять стресс. Пускай сегодня в лазарете переночует под её присмотром. А утром разберемся, что к чему. Как с медсестрой вопрос решишь, загляни ко мне в кабинет, я тебя буду там ждать. Там и пообщаемся.

– Слушаюсь товарищ майор.

Капитан развернулся и скрылся за дверью.

– Ну что, пошли. Теперь это место тебе как родной дом будет.

– Я домой хочу, – тихо произнес Серей.

– Понимаю, но у тебя больше нет того дома, пока ты не вырастешь. Те подонки отняли его у тебя, вместе с родителями. Держись боец, я знаю, что тебе сейчас очень трудно. Но если ты выдержишь, то твои родители будут гордится тобой. Надо потерпеть сынок. А мы тебе поможем. Пошли.

Они поднялись по ступенькам и вошли внутрь. Навстречу им шла молодая женщина и приветливо улыбалась. Она была такая милая и очаровательная, что Сережа снова заплакал, вспомнив про свою маму.

– Вам все объяснили? – спросил её мужчина в штатском.

– Так точно товарищ майор, капитан меня проинструктировал. – ответила девушка и взяв Сережу за плечи села перед ним на корточки. Она вытерла его слезы и прижала к себе.

– Не плачь малыш все позади, пошли, я тебя чаем напою.

Она поднялась, взяла Сережу за руку и увела его по коридору, к себе в санчасть. Майор проводил их спокойным и холодным взглядом, затем направился в свой кабинет. Вскоре к нему вошел капитан.

– Проходи капитан, присаживайся.

Передай своему Климовичу благодарность от меня. Хорошо ликвидаторов подготовил. Выполнили всё идеально и сами без шума ушли. Хорошая работа.

– Служим Советскому Союзу, товарищ майор.

– Хорошо служите, молодцы. Теперь слушай. Завтра с утра, сам лично езжай в милицию и возьми это дело на особый контроль. Сделай все так, чтобы ни у кого даже мысли не возникло о нашей причастности. Если кто начнет тявкать, то сразу его в гараж к Петровичу, пускай куклой будет, если язык длинный.

Климовичу скажи, чтобы документами на пацана занялся. В ближайшие дни, его нужно оформить в наш дет дом. Если какие родственники объявятся, попробуйте объяснить. Если нет, то не мне вас учить. Разберетесь. Это всё, свободен. Я часок тут вздремну, потом домой поеду. Меня не беспокоить, устал я от бабского крика и детского плача. Всё, свободен, иди.

Капитан поднялся со стула и вышел из кабинета. Майор подошел к кожаному дивану и лег на спину. Прямо над диваном висел портрет Феликса Эдмундовича Дзержинского, майор устало вздохнул, глядя на изображение железного Феликса и закрыл глаза.

Сережа проспал всю ночь и весь следующий день. Странный чай, который ему приготовила медсестра, поселил в душе спокойствие и безразличие. Проснувшись, он продолжал лежать, глядя в одну точку и старался не думать о том, что ему очень хочется в туалет. Но мочевой пузырь ныл, и он нехотя сел на кровати. Оказалось, что в комнате он не один. За столом у окна сидела всё та же симпатичная медсестра. Она приветливо улыбнулась и заговорщицки показав на дверь в противоположном углу комнаты, шепотом произнесла:

– Туалет там.

Сережа встал и смешно шлепая по полу босыми ногами, проследовал в нужном направлении.

Девушка улыбнулась, закрыла книжку, подошла к шкафу достала печенье и поставила на плиту чайник. Потом она взяла чистое полотенце, зубную пасту, новую щетку и кусок детского мыла. Все это она положила на кровать и когда Сергей вышел из туалета, сказала ему:

– Давай сейчас умывайся, позавтракаем и будем знакомится. Хорошо?

У Сережи от её голоса снова навернулись на глаза слезы и он, заплакав сел на кровать. Она подошла к нему, села рядом и обняв за плечи стала тихонечко укачивать. Вскоре он снова уснул.

Девушка уложила его, тяжело вздохнула и вернулась за стол, взяв в руки книжку, она снова углубилась в ее чтение. На обложке, чуть ниже грифа «Для служебного пользования, только для сотрудников КГБ» было название: «ГИПНОЗ».

Пока мальчик спал, она несколько раз подходила к кровати и пристально вглядываясь в спящего ребенка, работала с его подсознанием. Так Сережа проспал еще несколько часов. Проснулся он поздно ночью. Ему было значительно легче. Молодая медсестра, сидела рядом и как будто специально ждала его пробуждения.

Мальчик поднялся с постели, сходил в туалет и умылся, после чего его девушка усадила за стол и пододвинула тарелку с печеньем.

Они попили чай. Поболтали на различные темы, и он снова уснул.

Проснулся он от того, что его кто-то пытался разбудить и легонько качал за плечо. Он открыл глаза. Рядом с ним сидела уже почти родная для ребенка медсестра, она нежно погладила по голове, а у кровати стоял тот самый майор, который его сюда привез. Увидев, что мальчик проснулся, он сказал ему.

– Привет Сережа. Давай поднимайся, умывайся, одевайся и тебя приведут ко мне в кабинет. Ты уже достаточно взрослый и нам необходимо о многом серьезно поговорить. Я тебя жду.

После этих слов он посмотрел на медсестру, кивнул ей и вышел из палаты.

Через несколько минут Сережа сидел в кабинете, на том самом кожаном диване, над которым висел портрет Феликса Эдмундовича. Мужчина встал из-за стола и подойдя к окну стал говорить:

– Меня зовут Пономарев Игорь Сергеевич. Это здание, где ты находишься, секретная спецшкола по подготовке разведчиков. Так случилось, что я оказался рядом в трудное для тебя время. Я помог тебе один раз, хочу помочь еще. Хоть тебе всего десять лет, но разговор у нас взрослый. Твое детство погибло вместе с твоими родителями. Те подонки отняли у тебя и одно и другое. Сейчас ты должен принять решение сам. Если ты готов остаться здесь, то мы тебя будем учить бороться с врагами нашей Советской Родины и убивать всех её врагов. Ты сможешь отомстить за своих родителей, пусть не этим негодяям, но многим другим, похожим на них. Ты сможешь избавить от тех мучений, которые пережил сам, многих других похожих на тебя мальчиков и девочек. Спасти честных, достойных и порядочных людей, как твои родители и помочь нам, в борьбе с врагом, который не дремлет и постоянно посылает нам своих шпионов в страну, для убийств и диверсий. Их задача уничтожить всех нас. Застать врасплох учащихся в школах, сидящими за партами. Больных на больничных койках. Здоровых на их рабочих местах.

Тебя силой принимать решение никто не заставляет, но помни, что, отказавшись ты навсегда предашь светлую память о твоих родителях, которые были настоящими коммунистами. За что с ними так жестоко и расправились. Враги, если не могут переманить крупных ученых, на свою сторону, просто их убивают. Теперь твоя задача, расти, учиться и помогать своей Родине в борьбе с империалистической заразой, отнявшей у тебя самых близких и дорогих людей. Если же ты откажешься, то тебя никогда не примут в комсомол.

Если ты откажешься, то тогда мы тебя отправим в обычный детский дом и ты никогда не сможешь отомстить за своих родителей. Ты будешь простым рабочим на заводе, а за тебя будут мстить другие мальчишки, более смелые и более достойные. Те мальчишки, которых мы тут воспитываем в настоящих мужчин.

Теперь слово за тобой. Или ты с нами, или ты сам по себе.

Маленький десятилетний Сережа сидел на краешке дивана и по-детски положив руки на колени, слушал длинный монолог майора. С ним еще никто так серьезно не разговаривал и половину из того, что он услышал, он так и не смог осознать полностью. Но одно он уяснил четко, а именно то, что ему надо соглашаться и как можно скорее, пока взрослые не передумали. Его пока мало интересовали все милитаристы и враги Социализма, шпионы и диверсанты, но эти слова уже плотно засели в его подсознании, посеянные именно в тот момент, когда он переживал свое большое человеческое горе. Придет время, и они прорастут, дадут всходы и эти всходы будут служить на благо Социалистической Родины. Служить так, как его тут научат. А враги они все будут разбиты и уничтожены. Всех их, он прямо сейчас, уже был готов рвать своими детскими ручонками, за убитых папу и маму. Все враги социализма, для него стали ассоциироваться с убийцами родителей, и он ответил своим еще пока тоненьким, но уже твердым голоском:

– Я согласен.

Майор подошел к нему и протянул свою руку. Сережа протянул свою и они заключили договоренность, мужским рукопожатием. Игорь Сергеевич вернулся за свой стол и уже более спокойным тоном сказал:

– Теперь ты у нас больше не Сережа. Теперь ты курсант под псевдонимом Дачник, – он посмотрел на непонимающего его ребенка и пояснил, – псевдоним, это твое новое имя и фамилия. Теперь мы тебя будем так звать.

Всё курсант Дачник, вы свободны, можете идти. Сейчас вам покажут кубрик, где вы будете жить и познакомят с другими курсантами. Идите.

Майор показал на дверь и стал делать записи в личном деле нового курсанта. Совсем недавно тоненькая папка уже имела солидные материалы. В ней, кроме утвержденного разрешение на уничтожение двух шпионов, были фотографии с места совершения этой акции, на которых были запечатлены четыре трупа. В протоколе с места убийства была запись о том, что при задержании было оказано вооруженное сопротивление, при котором погибли два секретных агента КГБ. Своего рода это уже было началом сбора компромата на Сергея, для будущего его контроля.

Сережа поднялся с дивана и робко направился к двери. Когда он выходил майор мельком глянул ему вслед, за всё это время он ни разу не поменял выражение своего непроницаемого лица. Дверь за курсантом закрылась и одним секретным агентом КГБ в мире, стало больше.

Возле двери его ждал здоровенный громила в спортивном костюме. Он хищно улыбнулся и протянул свою руку. Сережа протянул свою маленькую, и его ручонка пропала в рукопожатии примерно по локоть. Он как кролик на удава смотрел на мужчину.

Громовым голосом, мужчина произнес:

– Я парень твой инструктор. Теперь ты со мной до самого дембеля будешь. Так что такие вот дела, меня можешь звать дядя Пахом, можешь псевдонимом Пахан, это пока не важно. Теперь давай ты, поведай мне о себе. Как тебя зовут?

– Сережа.

Пахом улыбнулся и напомнил:

– Это там, в той жизни ты Сережей был. Псевдоним твой какой?

Сережа стал отчаянно моргать и вращать глазами, пытаясь вспомнить слово, которым его назвал майор. Пахом снова улыбнулся и произнес: