Сердце синего почтальона. Уютная сказка для взрослых из серии «У нас в Котофеевке» по иллюстрациям Рины Зенюк
- -
- 100%
- +
Дверь открылась. И вошла белая кошечка в цветастом платке и красных сапожках. С плетёной корзиной на локте и с тем особым видом, который бывает у пришедших по делу и знающих, чего они хотят. Подошла к стойке — уверенно, не оглядываясь, как ходят в знакомое место.
— Здравствуйте! Посылка для Степановой. Извещение вот…
У Василия в груди ёкнуло. Не больно. Просто — ёкнуло. Так бывает, когда нога нечаянно ступает не туда, и секунду не знаешь — упадёшь или нет. Он не упал. Но секунда была.
— Одну минутку, — сказал он голосом, который, к счастью, оказался совершенно нормальным.
Он нашёл посылку — небольшую, аккуратно перевязанную, с городским штампом и красивым почерком на лицевой стороне. Выдал. Она расписалась — быстро, привычно, не глядя на бланк. Подняла глаза — на секунду, ровно на ту её долю, что нужна для «спасибо». Улыбнулась — не ему лично, а так, в пространство, вежливо и тепло одновременно, как улыбаются хорошо воспитанные кошки незнакомцам.
И ушла.
Дверь закрылась. Колокольчик качнулся — раз-другой — и затих.
Василий стоял за стойкой. Смотрел на дверь. Потом — на квитанцию: Степанова Мурка, ул. Ливерная, 4. Потом снова на дверь.
Колокольчик уже не качался. Дверь была просто дверью. За окном стоял обычный котофеевский полдень — кто-то проехал на велосипеде, у соседей звякнуло блюдечко.
Накладные лежали там же, где он их оставил. Он взял одну. Посмотрел. Отложил. Взял другую, но работа не шла.
И он вдруг остановился — карандаш завис над строчкой — потому что вспомнил… Первая ночь. Баян Штопаного на коленях. Мелодия, которая сложилась сама. Веки тяжелеют. И последнее, что он видел перед тем, как провалиться в сон, — огонёк фонаря за стеклом и силуэт на улице: белая кошечка в цветастом платке и красных сапожках шла мимо не спеша, прижимая к боку корзинку.
Значит не приснилось, он видел её ещё тогда! В первый же вечер, не зная ни имени, ни улицы, ни того, что у неё есть посылка из города и красивый почерк. Видел — это баян помог. А он решил, что это просто сон на новом месте, усталость с дороги, воображение.
«Играй только то, что по-настоящему хочешь. Он слышит». Что он слышит, Штопаный? Что именно?
Он сложил накладные в стопку, выровнял края. Встал. Налил себе молока. Выпил. Посмотрел в окно на пустую улицу.
***
Вернулась Зинаида Петровна — похоже, зуб прошёл, но настроение ещё не вернулось. Оглядела стойку, кивнула, молча взяла вязание. Василий передал ей смену, попрощался, вышел на улицу.
Котофеевка провожала его к дому вечерними запахами — жареная рыба у Митрофана, пирог у бабы Буси, дым из трубы у Семёныча. Всё знакомое, за две недели стало даже привычным.
Дома Кудах Назарыч уже жарил яичницу. Не спрашивая, поставил на стол вторую тарелку. Поели молча. Потом петух всё-таки не выдержал:
— Как день?
— Нормально, — сказал Василий отрешённо.
Кудах Назарыч посмотрел на него — внимательно, чуть дольше, чем обычно смотрят на того, у кого всё нормально. Кивнул. Не стал пытать дальше. Взялся мыть тарелки.
***
Той ночью Василий долго не мог уснуть. Лежал, смотрел в потолок. Баян Штопаного стоял у стены — молча светил в темноту перламутровыми пуговицами. Василий на него не смотрел. Но чувствовал — рядом стоит.
За окном чьи-то шаги по булыжнику, тихие, быстрые. Он не выглянул. Но прислушался. Шаги удалились.
Котофеевка спала. Или делала вид.
Глава пятая
В которой Штопаный рассказывает то, что не рассказывал никому — или почти никому
Однажды Василий был приглашён на посиделки к Штопаному. И они засиделись на веранде допоздна — Валерьяновна танцевала с Митрофаном, баба Буся запела в четвёртый раз одно и то же, и Василий незаметно для себя уединился со Штопаным в горнице, с кружкой чаю в лапах и баяном на коленях.
— Я ведь акробатом был в цирке, — начал дед, помолчав. — Арчи Летучий меня звали. Смешно теперь, да? Под куполом летал. Без сетки.
— Почему без сетки? — спросил Василий.
— Потому что молодой был. А молодые всегда думают, что они летят и не падают.
Он отпил глоток. Свеча качнулась от сквозняка.
— Цирк назывался «Весёлая лапа». Директор — старый перс, нервный страшно, пил валерьянку перед каждым моим номером. Там же работал Фортунато. Дымчатый такой, на баяне играл между номерами. Читать мысли брался — за отдельную плату. Я считал его шарлатаном. Он считал меня идиотом. Мы дружили.
— И вот, сорвался я в Тявкино. Слышал про такую деревню? — Василий покачал головой. — Собачье место, в прямом смысле. Заехали туда по ошибке. Публика там была с характером: свистели, улюлюкали. Я вышел на трапецию — и что-то во мне взыграло. Думаю: я вам покажу, собаки сутулые! И решил сделать тройное сальто.
— Делали раньше? — тихо спросил Василий.
— Ни разу, — так же тихо ответил Штопаный. — Ни разу не делал и ни разу не репетировал. Просто взял — и решил. Первое сальто — хорошо. Второе — терпимо. На третьем понял, что лечу не туда. Знаешь, есть такой момент в воздухе — когда уже всё, и ты это чувствуешь, и ничего не поделать, только лететь до конца. Долгий момент. Я в нём, кажется, всю свою жизнь вспомнил. Упал. Помню — тишина сначала. Потом — боль. Потом опять тишина, но другая, белая. Потом — потолок амбулатории и запах йода. Доктор Мурзилло оперировал два часа двадцать минут. Восемнадцать швов. Когда я очнулся — первое, что спросил у него, — где ушанка? Доктор потом говорил: именно по этому вопросу и понял, что жить буду. Так я стал Штопаным.
Когда очухался окончательно, первое, что увидел, — Фортунато. Сидит на стуле рядом, с баяном на коленях. Не играет. Просто сидит.
— Живой? — спрашивает.
— Угу, — отвечаю.
— Дурак, — говорит, без злобы. Скорее с облегчением.
— Цирк уехал, а Фортунато остался. Три дня сидел у койки — вот так, — Штопаный показал на стул у стены, — и мы играли в дурака, на мелочь. Проигрывал всегда он. Я до сих пор не знаю — нарочно или карты так шли. На третий день он поставил на кон свой баян.
— Не надо, — говорю. — Ты без него — не ты.
— Он у меня своё отыграл, Арчи. Показал мне всё, что нужно было увидеть. Теперь ему нужен кто-то другой. А у тебя — вон сколько времени впереди, лежи да думай.
— Я не умею на баяне!
— Этот не требует умения. Он требует, чтобы «было про что играть».
Фортунато надел шляпу — она у него была такая, с пером, нелепая совершенно, — и пошёл к двери. На пороге обернулся: «Играй только то, чего по-настоящему хочешь. Он слышит!». Я ему: кто — «он»? А дверь уже закрылась. — Больше я его не видел…
***
Штопаный замолчал надолго. Свеча догорала. Василий не шевелился — боялся спугнуть.
— На трапецию я больше не вернулся. Поселился в Котофеевке. И тут появилась Агафья.
Голос у него стал другим — не тише, а как-то глубже, так бывает, когда произносят имя, которое привыкли хранить бережно.
— Она первая не побоялась спросить про шрамы. Прямо так: «А это у тебя что?» Я говорю — упал. Она говорит: «Откуда?» Я говорю — с трапеции. Она говорит: «Высоко было?» Я говорю — высоко. Она подумала и говорит: «Наверное, красиво — оттуда смотреть». Не пожалела. Не ужаснулась. Просто — «красиво смотреть». Понимаешь?
Василий кивнул. Понимал.
— Той зимой я разобрал баян весь — до последней пружинки. Перебрал меха, почистил пуговицы, подогнал планки. Три месяца работал по вечерам, пока Агафья спала. Руки делали — а голова была вся там, рядом с ней. Когда собрал — взял, сыграл. Сам не знаю что. Просто пальцы пошли. И баян вдруг ожил — не звуком, а как-то изнутри. Будто вспомнил, зачем он. Агафья вошла, прислонилась к дверному косяку, послушала. Потом говорит: «Милый, ты про меня играешь». Я говорю — с чего ты взяла? Она говорит: «Слышно!».
Кот помолчал и продолжил:
— Когда Агафья умерла — я убрал баян в чехол. Не мог слушать. Баян слишком громко молчал…
Свеча догорела почти до основания. Штопаный потянулся, хрустнул суставами, поглядел в тёмное окно.
— А потом приехал ты. Слышу — говорят, баян привёз. Дай, думаю, зайду. Погляжу на приезжего.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.