Господин Нуль

Глава 4

В классической механике есть золотое правило, приписываемое Архимеду: дайте мне точку опоры, и я переверну Землю.

Сидя за массивным дубовым столом в Общем зале Академии Вибраций, я понимал, что у меня нет ни точки опоры, ни рычага. У меня был только мой разум и жалкий временный пропуск, выписанный скрипучим пером старого архивариуса. Этот клочок бумаги давал мне право находиться здесь ровно трое суток. По истечении этого времени я превращусь в нелегала на территории самого охраняемого объекта Империи, и мой примитивный трехсотгерцовый генератор в кармане не спасет меня от банальной проверки документов местной службой безопасности.

Я закрыл тяжелый фолиант под названием «Введение в базовые гармоники эфира». За последние три часа я проглотил четыре подобных учебника, читая по диагонали и сканируя текст сцеженным, аналитическим взглядом.

То, что местные называли «высшей теорией магии», на деле оказалось удручающе примитивным сборником эмпирических наблюдений. Это напоминало средневековые трактаты по алхимии: «Смешайте серу с селитрой, нагрейте до покраснения, и появится огонь». Местные маги знали, как извлекать энергию из кристаллов и как задавать ей форму с помощью воли и голосовых модуляций, но они совершенно не понимали почему это работает. У них не было ни понимания природы волн, ни знаний о скрытой структуре энергии. Вся их грандиозная цивилизация строилась на методе научного тыка.

Я отодвинул книги. Мне нужен был долгосрочный план. Чтобы вскрыть семь слоев акустической защиты Закрытого Сектора, мне потребуется время. Месяцы, возможно, год. Мне нужен статус полноправного студента. Мне нужен доступ к лабораториям факультета Прикладной Механики — там, судя по справочнику, находились необходимые мне станки и осцилляторы. И, что самое банальное, мне нужно было где-то спать, не опасаясь, что ночью мне перережут горло за новые ботинки, и что-то есть, чтобы поддерживать метаболизм истощенного тела.

Возвращаться в трущобы к мадам Курагиной было нельзя. Рыжий и его банда наверняка уже перевернули там всё вверх дном.

Вывод напрашивался сам собой. Поддельные документы высочайшего качества и конспиративная квартира.

Мой мозг автоматически перебрал список доступных контактов в этом мире. Список состоял ровно из одного имени. Юлия Галицына. Девушка с Апраксина двора, собирающая незаконное инфразвуковое оружие под прилавком своего отца. Вероятно, наследница некогда великого рода, лишенного статуса и сброшенного на социальное дно. А значит, у нее наверняка должны быть свои счеты к действующей власти.

Проблема заключалась в том, что просто прийти к ней и сказать: «Привет, сделай мне фальшивый паспорт Империи и пусти пожить», было бы верхом кретинизма. В лучшем случае она пошлет меня к черту. В худшем — оглушит своим ключом и сдаст жандармам за вознаграждение. В мире, где каждый выживает как может, доверие — это непозволительная роскошь.

Чтобы сделка состоялась, мне нужен был рычаг давления. Компромат, который гарантировал бы её молчание, и одновременно — предложение, от которого её инженерный ум не смог бы отказаться.

Я покинул Академию за час до закрытия. Вечерний Петербург встретил меня промозглой сыростью и густым желтоватым смогом, который оседал на фасадах зданий и заставлял уличные люминесцентные фонари мигать с болезненной частотой.

Путь до Апраксина двора занял сорок минут. Рынок уже сворачивался. Торговцы с лязгом закрывали тяжелые металлические роллеты своих павильонов, запирая их на массивные эфирные замки. Гул толпы спал, уступив место тихим ругательствам грузчиков и лаю бродячих собак.

Я занял позицию в узком, заваленном сломанными деревянными ящиками переулке, откуда открывался идеальный вид на палатку торговца Галицына. Моя нулевая аура делала меня невидимкой для магических сенсоров, но физику никто не отменял. Я натянул воротник сюртука повыше, сливаясь с густой тенью, и максимально замедлил дыхание.

Ждать пришлось недолго. Через двадцать минут тучный торговец с механической рукой повесил на брезентовый полог амбарный замок и тяжело зашагал в сторону Садовой улицы. Юлии с ним не было.

Еще через десять минут ткань палатки дрогнула с другой, невидимой с главной аллеи стороны. Из узкой щели выскользнула стройная фигурка, закутанная в длинный, бесформенный темный плащ. Девушка огляделась, накинула на голову глубокий капюшон и быстрым, почти скользящим шагом направилась вглубь трущоб, подальше от освещенных проспектов.

Я двинулся следом.

Слежка — это не искусство скрываться за углами, как пишут в дешевых романах. Это наука об акустических тенях. Человеческий слух эволюционировал так, чтобы вычленять из фонового шума нестандартные ритмы. Шаги преследователя пугают именно потому, что они не совпадают с пульсом улицы.

Я включил свой внутренний спектроанализатор на полную мощность. Фоновый шум вечерних трущоб колебался в районе сорока герц — гул дальних левитаторов, вибрация канализационных труб, ветер, бьющийся в жестяные крыши. Я подстроил длину своего шага так, чтобы звук удара подошвы о брусчатку идеально попадал в нижнюю фазу этих уличных волн. Я не крался на цыпочках, я шел обычным шагом, но мои шаги тонули, стирались городским шумом.

Юлия вела меня всё дальше в «Кишки» Петербурга. Это был заброшенный промышленный район возле Обводного канала. Здесь не было эфирных фонарей — только редкие коптящие масляные лампы. Заброшенные мануфактуры стояли темными, зияющими провалами окон громадами.

Девушка нырнула в узкий спуск, ведущий в подвальные помещения старой текстильной фабрики. Я подождал минуту, слушая, как затихает эхо её шагов на каменной лестнице, и скользнул следом.

Спускаться пришлось в кромешной темноте. Внизу оказался длинный коридор, перегороженный массивной железной дверью. Дверь была слегка приоткрыта, из щели пробивался тусклый, мерцающий свет и доносились приглушенные голоса.

Я подошел вплотную к проему, прижался спиной к холодному влажному бетону и замер, превратив свое тело в один сплошной микрофон.

Помещение за дверью представляло собой бывшую бойлерную. В центре, вокруг грубо сколоченного стола, освещенного шипящей газоразрядной трубкой, стояли четверо. Юлия, скинувшая капюшон, и трое мужчин в рабочих спецовках. Мой «сонар» мгновенно оценил их эфирный фон. Двое были обычными пустышками, «Нулями», как и я, только без моего интеллекта. А вот третий, высокий мужчина с резкими, фанатичными чертами лица, излучал нервный, рваный фон в районе четырехсот герц. «Минор». Неплохой потенциал, но абсолютно нестабильный. Его эмоции фонили так сильно, что воздух вокруг него казался вязким.

— ...это самоубийство, Северов! — голос Юлии звенел от сдерживаемого гнева. — Вы не можете атаковать распределительный узел на Выборгской с тем хламом, что у вас есть! Их охранные контуры настроены на тысячу герц. Ваши самодельные гранаты просто отскочат от кинетического барьера, не причинив даже царапины!

— У нас нет выбора, Юля, — голос высокого, Северова, был глубоким и рокочущим, как у прирожденного трибуна. — Завтра в полночь цена на бытовой эфир поднимется еще на десять копеек. Они выжимают из нас последние соки. Рабочие в Путиловских доках работают по четырнадцать часов в сутки, чтобы их дети не замерзли насмерть, пока эти высокочастотные твари в Академии пьют вино из самонагревающихся кубков. Искра уже высечена. Нам нужен взрыв.

— Взрыв будет, только если мы пробьем их щиты! — она ударила ладонью по столу, и разложенные на нем чертежи подпрыгнули. — Я просила у вас нормальные кристаллы третьей категории для создания фазового инвертора. Что вы мне принесли? — она брезгливо ткнула пальцем в кучку мутных камней на столе. — Это шлак с рудников. Из него можно собрать разве что зажигалку для сигарет, а не пробивающий заряд!

— Это всё, что удалось достать нашим людям на таможне, — огрызнулся один из рабочих, тот, что стоял слева. — Империя закручивает гайки. Каждый чистый кристалл на учете в Тайной Канцелярии. Сделай из этого то, что сможешь. Ты же у нас инженер из благородных.

— Инженер, а не гребаный алхимик! — Юлия в отчаянии потерла виски. — Эфирную механнику невозможно обмануть лозунгами! У этих камней нет ни чистоты, ни емкости. Из грязи чистую ноту не вытянешь. С этим мусором ваши заряды не смогут войти в резонанс с щитом. Вы просто подойдете к узлу, бросите их, и вас расстреляют патрульные егеря. Я не стану брать на себя вашу кровь.

— Мы готовы пролить кровь ради будущего, — фанатично произнес Северов, его эфирный фон полыхнул агрессивным багровым оттенком. Волна его эмоций ударилась о бетонные стены бойлерной. — Сделай бомбы, Галицына. Иначе нам придется искать другого мастера. Менее принципиального и менее... трусливого.

В повисшей тишине было слышно только гудение старой лампы. Я стоял за дверью и мысленно аплодировал. Классическая картина: страстный, но абсолютно безграмотный пролетариат против суровой реальности сопромата. Революция, обреченная на провал из-за отсутствия фундаментальных знаний в области волновой динамики.

— Я сделаю всё, что смогу, — наконец тихо, сквозь зубы ответила Юлия. — Но если вас схватят, не смейте называть мое имя инквизиторам. Приходите завтра к закрытию рынка. Заберете свои игрушки.

— Слава Искре, — мрачно кивнул Северов.

Скрипнули стулья. Они собирались уходить.

Я мгновенно бесшумно отступил от двери, отбежал на десять метров по коридору и вжался в глубокую нишу между двумя ржавыми трубами водопровода. Мой акустический камуфляж сработал безупречно. Трое мужчин вышли из бойлерной и, тихо переговариваясь, прошли мимо меня, даже не взглянув в мою сторону. Их шаги затихли на лестнице.

Я подождал еще пару минут, давая им уйти на безопасное расстояние, и медленно вышел из укрытия.

Юлия осталась в бойлерной одна. Я слышал, как она раздраженно скидывает камни в холщовый мешок, тихо ругаясь себе под нос. Она была зла, уязвима и находилась в идеальном состоянии для деловых переговоров.

Я подошел к приоткрытой железной двери и, вместо того чтобы красться, намеренно тяжело, громко стукнул подошвой ботинка о бетон, а затем толкнул дверь так, чтобы её заржавевшие петли издали пронзительный визг.

Юлия крутнулась на месте с кошачьей грацией. Её реакция была мгновенной. Правая рука взметнулась вверх, и в полумраке блеснул массивный стальной цилиндр — модифицированная версия того самого инфразвукового ключа. Кристалл на его рукояти уже вспыхнул грязно-желтым.

— Шаг назад, или твои легкие выплюнут сами себя, — прошипела она, целясь излучателем мне в грудь. Её глаза, привыкшие к полумраку, быстро узнали мой студенческий сюртук. — Ты? Тот сумасшедший умник с рынка? Ты что, следил за мной?

— Следил — это слишком грубое слово. Скажем так: я проводил независимый аудит твоей клиентской базы, — я спокойно шагнул в помещение, не обращая внимания на нацеленное на меня оружие. — И должен признать, аудит выявил критические недостатки в вашем бизнес-плане.

— Ты покойник, — её палец лег на тумблер активации. В её голосе не было паники, только холодная готовность убить свидетеля. — Я не знаю, как ты не фонишь в эфире, но физику удара ты не переживешь.

— Физику? — я усмехнулся, медленно закладывая руки за спину. — Ты говоришь о физике, но собираешься использовать инфразвуковой излучатель в закрытом, бетонном помещении площадью менее двадцати квадратных метров. Частота твоего прибора — шестнадцать герц. Длина волны при скорости звука в воздухе составляет чуть больше двадцати одного метра.

Юлия нахмурилась, её палец замер на тумблере. Она была инженером и мгновенно поняла, к чему я веду.

— Это голый бетон, Галицына, — спокойно произнес я. — Он почти не поглощает звук. Если ты нажмешь на кнопку, инфразвуковая волна не просто ударит в меня. Она отразится от стен, вернется обратно и начнет наслаиваться сама на себя, разгоняясь, как снежный ком. Эта тесная коробка мгновенно превратится в смертельную ловушку. Твой защитный перстень-глушитель на левой руке просто не выдержит такого дикого давления. Нас обоих разорвет изнутри нашим же собственным эхом. Так что давай, нажимай. Проверим на практике.

В бойлерной повисла тяжелая тишина. Она смотрела на меня, кусая губы, и её мозг лихорадочно обсчитывал мои слова. Я не блефовал, и она это знала. Самодельные генераторы — это всегда игра с огнем, а она только что чуть не подожгла пороховой погреб.

Спустя долгих пять секунд она медленно опустила цилиндр и щелкнула тумблером в положение «выкл». Грязно-желтое свечение кристалла погасло.

— Кто ты такой? — её голос звучал глухо и напряженно. — Ищейка Инквизиции? Засланный провокатор?

— Я — решение твоих проблем, Юлия, — я подошел к столу, на котором остались лежать чертежи её самодельных бомб. — Инквизиторы не стали бы читать тебе лекции по акустике. Они бы просто сожгли это место вместе с тобой. Меня зовут Александр Волков. И я предлагаю сделку.

— Волков? Тот самый род, который пустили по ветру за ересь? — она недоверчиво прищурилась, но напряжение в её плечах чуть спало. — Сын безумного профессора, который искал «Код Творения»? Говорили, что ты пустышка. Нуль.

— Как видишь, в пустоте есть свои преимущества, — я постучал пальцем по лежащему на столе чертежу. — Твой фанатичный друг Северов просит невозможного. Эти рудные кристаллы действительно не смогут пробить барьер в тысячу герц. Они слишком грязные. Пытаться пробить ими кинетический щит — это как бросать горсть песка в бронированное стекло.

— Я это и без тебя знаю, умник, — огрызнулась девушка, скрестив руки на груди. — Но у меня нет других материалов. И нет оборудования для их очистки.

— Тебе не нужно их очищать, — я взял со стола огрызок карандаша и быстро набросал поверх её чертежа новую схему. Не заумные формулы, а простой, наглядный контур расположения медной проволоки. — Тебе нужно их синхронизировать.

Юлия наклонилась над столом, недоверчиво разглядывая набросок.

— Что это за странная обмотка? — нахмурилась она. — Ты пускаешь энергию зигзагами. Это же намеренно затормозит сигнал от первого кристалла. Зачем?

— Чтобы создать двойной удар, — спокойно пояснил я. — Когда Северов бросит эту связку, первый кристалл ударит в барьер и заставит его дрожать, «рябить». Защита попытается перестроиться, чтобы поглотить этот шум. И ровно в эту долю секунды, когда щит будет уязвим, по нему ударят второй и третий кристаллы, слившись в одну сверхплотную волну. Барьер в тысячу герц просто разлетится на осколки от внутреннего перенапряжения. Для этого не нужны чистые камни. Для этого нужна правильная геометрия обмотки.

Юлия молчала почти минуту. Она переводила взгляд с чертежа на меня, потом обратно. Её инженерный разум только что получил элегантное, математически безупречное решение задачи, над которой она билась неделями.

— Это гениально, — наконец выдохнула она, не в силах скрыть восхищения. — Это в корне ломает все классические постулаты эфиродинамики, но... цифры сходятся. Это сработает.

Она резко подняла голову, её взгляд снова стал цепким и холодным.

— Отлично. Ты доказал свою полезность, Волков. А теперь говори, чего ты хочешь взамен. И не вздумай шантажировать меня тем, что сдашь Северова. Если ты пойдешь к жандармам, я найду способ проломить твою пустую голову до того, как они зачитают приговор.

— Успокойся, Галицына. Меня совершенно не интересует ваша мышиная возня с подрывами распределительных щитков, — я отбросил карандаш и оперся руками о край стола, глядя ей прямо в глаза. — Мне нужно нечто гораздо более сложное.

— И что же?

— Легализация, — коротко ответил я. — Мой пропуск в архивы Академии Вибраций истекает через три дня. Мое имя находится в красных списках. У меня нет денег на взятки, и мне негде безопасно спать, потому что бандиты местного ростовщика уже вынюхивают мой след.

Я сделал паузу, позволяя ей осознать масштаб моей проблемы.

— Мне нужен полный комплект документов. Паспорт Империи на вымышленное имя. Желательно — дворянина низшего ранга из провинции, приехавшего покорять столицу. И, самое главное, мне нужен подлинный студенческий билет факультета Прикладной Механики Академии Вибраций. Со всеми печатями и эфирными метками. И мне нужна безопасная комната. Место, где я смогу спать и работать с металлом, не опасаясь ножа в печень.

Юлия смотрела на меня так долго, что я услышал, как тикает механический хронометр у неё на запястье. Затем она запрокинула голову и искренне, хрипло рассмеялась. Смех отразился от бетонных стен глухим, металлическим эхом.

— Документы дворянина? Студенческий билет элитного факультета?! Волков, ты перегрелся! Это не бумажки нарисовать. На билетах стоят криптографические эфирные печати второго уровня. Их подделка карается каторгой до конца дней. И стоит такая работа у мастеров на «Дне» не меньше тысячи золотых рублей! А ты предлагаешь мне это за один, пусть и гениальный, чертеж для бомбы?!

— Во-первых, я предлагаю тебе не один чертеж, — мой голос оставался ледяным и спокойным. — Я предлагаю тебе абонемент на мои мозги. Я просмотрел ваши технологии. Они удручают. Вы идете на эфирные крейсера с каменными топорами. Я могу модифицировать твое личное оружие так, что оно будет пробивать щиты Магистров. Я могу научить тебя собирать акустические мины из водопроводных труб и стеклянной крошки. Я стану твоим личным отделом перспективных разработок.

Я медленно обошел стол, сокращая дистанцию.

— Во-вторых. Я знаю, что тебе не придется идти к мастерам-фальшивомонетчикам. Я видел твои пальцы, Галицына. На подушечках микроожоги от эфирных резаков тонкой настройки. И я видел твой инфразвуковой цилиндр. На нем стоит гравировка, которую ты пыталась затереть — клеймо лабораторий факультета Прикладной Механики. Ты не просто дочь барахольщика. Ты бывшая студентка. Скорее всего, исключенная по политическим мотивам или из-за бедности рода.

Она напряглась, как струна, её рука снова скользнула к цилиндру на поясе.

— Ты знаешь, как выглядят печати изнутри, — закончил я свою мысль. — И у тебя наверняка остались выходы на старые матрицы. Ты сделаешь мне эти документы сама.

Она долго смотрела на меня. В её глазах боролись паранойя, злость и непреодолимая профессиональная жадность. Девушка-инженер понимала, что стоящий перед ней парень с «нулевым» рангом — это кладезь запретных, невероятных знаний, которые могут изменить ход всей их подпольной войны.

— Ты безумец, Волков, — наконец произнесла она, тяжело вздохнув и отпуская рукоять цилиндра. — Холодный, расчетливый, наглухо отбитый безумец. Если нас поймают, нас будут жечь на медленном эфирном огне.

— Если я не получу доступ в Академию, мы все рано или поздно сгорим в огне гораздо более масштабном, — ответил я, не вдаваясь в подробности. — Так что у нас с жильем?

Юлия окинула взглядом пыльную, сырую бойлерную.

— Жить будешь здесь. Условия — дрянь, но стены толстые, и эфирные сканеры жандармов сюда не пробивают. Спальник и примус я тебе принесу. За еду будешь платить расчетами. Новые чертежи каждый день.

Она подошла к столу, аккуратно свернула лист с моей формулой в тугую трубочку и спрятала во внутренний карман плаща.

— С документами будет сложнее. Мне понадобятся чистые бланки и пара дней на калибровку печатей. Пока я буду этим заниматься, ты не высовываешься отсюда. Понял? Если бандиты ростовщика тебя найдут, я не стану тебя спасать.

— Я не нуждаюсь в спасении, — я подошел к трубам и легонько стукнул костяшкой пальца по ржавому металлу. Короткий, глухой звук почти без эха подтвердил мои расчеты: толщина бетонных перекрытий здесь была идеальной. Отличное место для лаборатории. — Мне нужно только время и тишина.

— Как тебя будут звать? — Юлия уже стояла у дверей, накидывая капюшон. — Для студенческого.

Я на мгновение задумался. Имя Александра Волкова мертво. Имя Виктора Шелеста ничего не значит в этом мире. Мне нужно было нечто нейтральное, но со смыслом.

— Виктор, — произнес я. — Виктор Резнов. Барон из уральской провинции. Одаренный, но посредственный «Минор-Плюс», приехавший изучать шестерёнки.

— Добро пожаловать на дно, барон Резнов, — усмехнулась Юлия. — Постарайся не умереть до того, как отдашь мне чертеж новой мины. Завтра принесу еду и спальник.

Дверь за ней с тяжелым лязгом захлопнулась, оставив меня одного в мерцающем свете газоразрядной лампы.

Я оглядел свои новые владения. Бетон, ржавчина и запах плесени. Далеко от сверкающих швейцарских лабораторий ЦЕРНа.

Но точка опоры была найдена. И теперь пришло время конструировать рычаг.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.