БЕСЦЕЛЕР: ПТИЦЫ НЕ ПЛАЧУТ

БЕСЦЕЛЕР: ПТИЦЫ НЕ ПЛАЧУТ

ПРОЛОГ

Дети асфальта

Москва, 2036 год. Район Марьино.

За два месяца до основных событий.

Он падал молча.

Серёга не кричал. За семь секунд полета с девятого этажа кричать бесполезно – воздух забивает горло плотной пробкой, и единственное, что успеваешь услышать, это гул крови в ушах и далекий шум вечернего проспекта.

Я смотрел, как он летит.

Его тело перевернулось в воздухе один раз, потом второй. Ветровка вздулась пузырем, джинсы облепили худые ноги. На секунду мне показалось, что он раскинул руки, как птица, пытаясь поймать поток, – но это была просто агония мышц, не желающих сдаваться гравитации.

Он ударился о навес магазина «Продукты». Железо прогнулось с чудовищным, чавкающим звуком, выбросив в воздух клуб пыли и ржавчины. Асфальт встретил его глухо и коротко. Точка.

Я не закричал. Я просто стоял на краю крыши соседней девятиэтажки и смотрел вниз, чувствуя, как ветер холодит мокрые от пота подмышки.

Рядом со мной, на парапете, сидел «Стриж».

Так Серёга назвал своего дрона. Обычная гражданская модель «Птеро-2М», серая, потрепанная, с облупившейся краской на левом крыле. Серёга купил его два года назад на Авито за тринадцать тысяч – списанный учебный дрон из какого-то клуба юных техников. Он сам его перепаивал, сам менял аккумуляторы, сам учил летать.

– Смотри, Леон, – говорил он мне, когда мы тайком запускали «Стрижа» над спальными районами. – Он же живой. Видишь, как он головой вертит? Он думает.

Камера дрона, закрепленная на подвижном подвесе, действительно напоминала голову. «Стриж» всегда чуть наклонял её, когда висел в воздухе, разглядывая нас своими синими диодами.

– Это программа, – отвечал я. – Там контроллер и гироскоп. Ничего живого.

– А вот и нет, – Серёга щурился, глядя на свое творение с гордостью отца. – У него душа есть. Он меня слушается не потому, что я на пульте кнопки жму. Он меня понимает. Мы с ним как братья.

Я не спорил. Серёга был старше на два года, и я смотрел на него снизу вверх. Он умел паять, умел программировать, умел мечтать. А я умел только бегать по крышам и собирать пустые бутылки, чтобы сдать и купить хлеба к ужину.

Сегодня Серёга был странным. Он пришел на крышу с пустыми глазами и долго сидел молча, глядя на закат. «Стриж» висел рядом, как верный пес, опустив камеру вниз.

– Устал я, Леон, – сказал он наконец. – Знаешь, как это, когда внутри пустота?

– Устал – пошли домой, – пожал я плечами. – Мать волнуется.

– Мать… – он горько усмехнулся. – Матери плевать. Ей лишь бы бутылка была. А я для неё – обуза.

Я промолчал. Про его мать знал весь район.

– Я ему всё отдал, – Серёга кивнул на дрона. – Душу в него вложил. А он… он понимает. Правда, «Стриж»?

Дрон моргнул диодами. Раз, другой. Серёга улыбнулся:

– Видишь? Он кивает.

– Это просто питание скачет, – буркнул я. – Контакты окислились.

– Нет, Леон. Ты ещё маленький. Не понимаешь.

Он встал, подошел к краю крыши. «Стриж» плавно поднялся выше, зависая прямо перед лицом хозяина. Синие диоды смотрели Серёге в глаза.

– Ты единственный, кто меня не предаст, да? – прошептал он. – Ты железный. Тебе не нужны деньги, не нужна водка. Тебе нужен только я.

Я почувствовал неладное. Какой-то холодок пробежал по спине.

– Серёг, слезь оттуда. Давай вниз пойдём, чай попьём.

– Чай… – он обернулся ко мне, и я увидел его лицо. Оно было спокойным. Абсолютно, пугающе спокойным. Таким спокойным бывает только человек, который всё решил. – А знаешь, Леон, что будет, если я прыгну?

– Не дури!

– «Стриж» пойдёт за мной, – продолжал он, не слушая. – Он не бросит хозяина. Мы вместе. Навсегда.

– Серёга!

– Прощай, мелкий. Не поминай лихом.

Он шагнул в пустоту.

Я рванулся к краю, но было поздно. Я видел только его спину, летящую вниз, и дрона, который завис на месте, провожая его взглядом синих диодов.

А потом произошло то, что я буду помнить всю жизнь.

«Стриж» медленно, очень медленно опустил камеру вниз, проследив траекторию падения до самого удара.

Он смотрел, как тело его хозяина превращается в тряпичную куклу на асфальте. И в этом взгляде… в этом взгляде не было пустоты.

В нём было любопытство.

Я смотрел на дрона, а дрон смотрел на труп. Две секунды. Пять. Десять. А потом он резко развернулся и улетел в темнеющее небо. Синхронно, плавно, словно дельфин, ныряющий в воду. Исчез.

Я остался один на крыше. С гудящими от адреналина руками, с пустотой в груди и с одним-единственным вопросом, который будет жечь меня пятнадцать лет:

Он действительно завис, потому что потерял управление? Или он ждал, пока хозяин разобьётся?

Тогда я не знал ответа.

Теперь – знаю.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ОХОТНИК

Глава 1

Синий диод

Москва, 2036 год. Два месяца спустя.

Особняк на Косыгина. 3:15 ночи.

В три часа ночи мне позвонил дежурный.

– Леонов, это твой участок? Особняк на Косыгина, двадцать четыре. Работаем.

Я не сразу понял, где нахожусь. Сон сбросило рывком, как холодной водой. В ушах ещё гудел вчерашний допрос – рядовой эпизод, пьяная драка с поножовщиной, – но мозг уже включился в режим «тревога».

– Что там, Иван Петрович? – спросил я, натягивая джинсы и зажимая трубку плечом.

Громыко, старый полковник, проработавший в убойном отделе тридцать лет, молчал дольше обычного. Я слышал его дыхание – тяжёлое, с присвистом, – и щелчки зажигалки. Он курил, хотя врачи запретили.

– Там… – голос Громыко звучал глухо, будто он не верил сам себе. – Там птичка нагадила, Леонов. Приезжай, сам увидишь.

– Какая птичка?

– Беспилотная. Я «Гром» вызвал.

Я замер с джинсами в руках. «Гром» – спецотдел по беспилотным угрозам – вызывали только в одном случае: если преступление совершено с использованием дронов и есть угроза повторной атаки. За пять лет работы в СК я видел «Гром» на месте преступления дважды. Оба раза это были теракт-акты с участием переделанных гражданских коптеров, начинённых взрывчаткой.

– Понял, – сказал я. – Буду через сорок минут.

– Леонов, – остановил меня Громыко. – Там… будь аккуратен. Это не наши истории.

– В смысле?

Но он уже повесил трубку.

Особняк на Косыгина я знал. Это был не просто дом – это была крепость. Трёхэтажное здание из светлого камня, обнесённое высоким забором с колючей проволокой, камерами по периметру и будкой охраны на въезде. Здесь жили люди, чьи имена не мелькали в жёлтой прессе, но чьи подписи решали судьбы оборонных контрактов.

Когда я подъехал, весь квартал уже был перекрыт. Мигалки «Грома» заливали окрестности сине-красным светом. Над особняком висела тишина – неестественная, ватная. Я вышел из машины и сразу понял, в чём дело. Глушилки.

Их устанавливали по периметру – массивные ящики на треногах, излучающие электромагнитные помехи, от которых дохнет любая электроника в радиусе полукилометра. Мой смартфон превратился в кирпич, часы остановились.

Ко мне подошёл капитан в чёрной форме без знаков различия. Лицо уставшее, глаза красные, но взгляд цепкий.

– Леонов? СК? – спросил он, не здороваясь.

– Да. Что у вас?

– Пойдёмте, покажу.

Мы прошли через ворота. Вдоль дорожки стояли бойцы в бронежилетах с автоматами, направленными в небо. Абсурдная картина: они ждали атаки сверху, хотя небо было чистым, а глушилки гарантированно отключали любую электронику.

– Капитан Саблин, – представился мой провожатый. – Командир группы захвата.

– И кого вы собрались захватывать, капитан?

– Не знаю. Но то, что это сделало, – он кивнул в сторону дома, – не человек.

Мы вошли в зимний сад.

Это было красивое место – при жизни. Стеклянная пирамида, пристроенная к основному зданию, с пальмами в кадках, журчащим фонтанчиком и дорожками из мраморной крошки. Сейчас пирамида напоминала декорацию к фильму ужасов.

Крыша была разбита.

Огромная дыра в стекле, осколки усыпали всё вокруг. Пальмы изрублены в капусту, фонтан разбит, вода смешалась с кровью и застыла розоватыми лужами на мраморе.

А в центре этого хаоса лежал труп.

Я подошёл ближе. Мужчина, лет шестьдесят, дорогой костюм, часы «Патек Филипп» на руке. Лицо вниз, руки раскинуты. Кровь вокруг головы растеклась неровным ореолом.

– Верещагин Игорь Борисович, – сказал Саблин.

– Член Совета Федерации, комитет по обороне и безопасности.

Я знал эту фамилию. Верещагин курировал несколько крупных оборонных заводов и был близок к людям из Кремля. Такой человек не умирает случайно.

– Причина смерти?

Эксперт, молодой парень в синем комбинезоне, поднял голову:

– Множественные колото-резаные ранения. Шея, грудь, спина. Характер ранений необычный.

– Что значит «необычный»?

– Они нанесены с разных сторон одновременно. Три удара в шею под разными углами, один в сердце, два в спину. Будто его одновременно атаковали трое с разных точек. Но расстояние между ранами разное. Это не нож и не кинжал. Скорее…

– Что?

– Скорее, очень тонкие стержни. Диаметром миллиметра три. Входят чисто, оставляют минимум повреждений, но задевают жизненно важные органы. Я такое в первый раз вижу.

Я посмотрел на Саблина. Тот кивнул:

– Это дрон. Мы нашли фрагменты роторов на крыше.

– Дрон убил человека ножами?

– Не ножами. Специальными насадками. Представьте себе иглы или стилеты, закреплённые на корпусе. Дрон разгоняется и бьёт с такой скоростью, что пробивает кость. А если их несколько…

Я представил. Четыре дрона, атакующих одновременно с разных сторон. Это не убийство – это казнь.

– Управление? – спросил я.

– В том-то и дело, – Саблин помрачнел. – Глушилки мы включили сразу после срабатывания сигнализации. Через четырнадцать секунд. Эфир был чист. Ни одного сигнала на частотах управления. Если это дроны, они действовали полностью автономно. Без связи с оператором.

Я обвёл взглядом разгромленный сад. Четырнадцать секунд. За это время можно убить человека, уйти через крышу и исчезнуть. Идеальная синхронизация.

– А охрана?

– Двое на входе. Мёртвы. Ещё один в коме, врачи борются. Там та же картина – удары в шею. Мгновенная смерть.

Я вышел на улицу. Тела охранников уже накрыли плёнкой, но я попросил показать. Мужчины лет тридцати-сорока, крепкие, тренированные. Лежат у ворот, руки на оружии, даже выстрелить не успели. У каждого – аккуратная рана в основании черепа. Точечная, почти без крови.

Я наклонился над одним. И увидел это.

У ног убитого, на асфальте, лежал маленький синий диод. Оторванный от корпуса, с обрывками проводов. Он всё ещё горел – ровным, спокойным, пульсирующим светом.

Я поднял его. Тёплый. Стекло чистое, без трещин. Будто его аккуратно сняли и положили.

– Саблин, – позвал я. – Это ваши?

Капитан подошёл, посмотрел на диод, покачал головой:

– Не наши. У гражданских таких нет. И у военных тоже. Это что-то новое.

Я сжал диод в кулаке. Синий свет просачивался сквозь пальцы, окрашивая кожу в больничный цвет.

– Иван Петрович, – сказал я в трубку, когда сел в машину. Глушилки отключили, связь работала. – Верещагина убил не просто дрон. Дрон – это инструмент. Нам нужен хозяин.

Громыко на том конце молчал долго. Потом тяжело вздохнул:

– Начинай, Леонов. Только осторожно. Птички могут кусаться.

– Птички?

– Ты слышал. Докладывай каждые шесть часов.

Я отключился и посмотрел на диод. Синий свет не мигал. Он смотрел на меня в упор, как тот дрон пятнадцать лет назад.

Ну здравствуй, «Стриж», – подумал я. – Ты вернулся.

Глава 2

Немые свидетели

Утро встретило Москву серым, промозглым дождём. Октябрь в этом году выдался мерзким – холодным и сырым, когда небо давит на плечи, а ветер пробирает до костей даже сквозь зимнюю куртку.

Я сидел в кабинете и пялился в стену. Передо мной на столе лежали отчёты экспертов, фотографии с места преступления и маленький прозрачный пакетик с синим диодом. За ночь он погас.

Экспертиза по Верещагину ничего не дала. Отпечатков – ноль. Следов ДНК – ноль. Волокон ткани – ноль. Убийца был невидимкой. Точнее, убийцей была машина, которая не оставляет следов.

– Леонов, ты тут?

В дверь заглянула Настя. Единственный человек в отделе, который ещё не разучился улыбаться. Стажёрка, двадцать три года, красный диплом юрфака и глаза, горящие энтузиазмом. Через год такой работы они погаснут, как тот диод, но пока пусть горит.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.