Гриша и тайна мира Миравов

— Ты всегда так делаешь?

— После Игната — да.

— Я однажды предположил, что чердак выдержит ванну с водой, — с достоинством сообщил брат.

— Вот именно.

Они составили первую таблицу. Факты: Андрей был в этом мире. Он знал Елизавету. Компас принадлежал старой программе. Грози откликнулся на появление компаса. Предположения: папа мог оставить Грози специально; личная запись в знаках могла помочь настроить обратный путь; кто-то ещё знал, что компас активировался.

Последний пункт Грише не понравился.

Елизавета отвела их в хранилище. Там за стеклом лежали старые связники, сломанные датчики, карты, записные книжки. Один стенд был посвящён правилам безопасности. Гриша прочитал их дважды. «Не открывать нестабильный переход при наличии живого существа в зоне резонанса». «Не использовать мирава как источник энергии без добровольного согласия». «При расхождении координат остановить процедуру».

— Эти правила появились после ошибок? — спросил он.

Елизавета кивнула.

— Большинство хороших правил появляются именно так.

На одной фотографии Гриша снова увидел молодого отца. Андрей стоял у кольцевой рамы рядом с Грози и маленьким существом в кольце древесных часов; вокруг кольца виднелись стеклянные лепестки. Подпись была обрезана, но сохранилось слово «Тикли».

— Кто это?

Елизавета сняла фотографию со стенда.

— Мирав, который умел чувствовать границы переходов. После закрытия программы исчез.

— А Грози?

— Остался здесь.

Когда они закончили таблицу фактов и предположений, Даша предложила третью колонку: «что можно проверить прямо сейчас».

Гриша сначала не понял зачем.

— Чтобы вопросы не превращались в бесконечный список, — объяснила она.

Они прошлись по пунктам. Частоту компаса можно сравнить с архивом станции. Подпись на фотографии — с сохранившимися записями. А вот узнать, почему Тикли исчез, прямо сейчас нельзя.

— Значит, откладываем, — сказала Даша.

— Ненавижу откладывать.

— Я заметила.

Игнат предложил ещё одну колонку: «что можно разобрать отвёрткой». Ему запретили.

Гриша переписал таблицу аккуратно. Впервые после перехода у него появилось ощущение, что тайна хоть как-то помещается на листе. Не решена, но разделена на части.

Елизавета закончила разговор с архивистом и увидела схему.

— Андрей делал так же, — сказала она.

— Таблицы?

— Нет. Рисовал проблему, когда не мог её понять. Только у него стрелок было в три раза больше.

Гриша улыбнулся против воли.

Елизавета принесла копию старой карты станций. Восемь точек шли не по прямой, а цепочкой через разные страны. На российской части были три: Петербург, Москва и Казань.

— Поэтому три знака здесь? — спросил Гриша.

— Три российские арены стоят у этих узлов. А как появились остальные участки системы, мы ещё проверим.

Гриша отметил три города на своей карте. Путь домой получил не только направление, но и расстояние. Они снова вышли во двор.

Гриша присел. Грози смотрел на папин тапок, который мальчик всё ещё держал под мышкой. Осторожно коснулся ткани, зажмурился, затем резко отвернулся. В стороне хлопнула калитка. Двое рабочих несли к реке металлическую клетку с рулоном кабеля. Грози насторожился и скрылся за кустами.

Мужчины остановились у поворота. Один проверил телефон, второй несколько раз оглянулся на окна центра. Обычные рабочие, наверное, тоже могли оглядываться. Гриша заставил себя не делать вывод только потому, что ему было страшно.

Он спросил Елизавету, где здесь обычно ремонтируют лодки. Она указала на другой причал, дальше по реке.

— А клетка им зачем?

Теперь женщина тоже посмотрела внимательнее. Гриша почувствовал странное облегчение: он не знал этот мир, но умение замечать детали осталось с ним. То самое, за которое папа хвалил его городские рисунки, когда находил на них маленькую лестницу или запасной мост.

На рукаве одного рабочего Гриша заметил эмблему: разомкнутое кольцо, перечёркнутое молнией.

— Это ремонтники? — спросил он.

Елизавета нахмурилась.

В этот момент за стеной коротко пискнул датчик. Компас в руках Гриши ответил дрожью. Стрелка повернулась к реке.

Елизавета немедленно закрыла шкаф.

— Никуда один не идёшь.

— Я и не собирался.

Игнат посмотрел на него.

— У тебя лицо человека, который уже идёт.

Гриша хотел возразить, но был вынужден признать: лицо его выдало. Они вернулись в коридор. На камере у причала появились двое мужчин в серой рабочей одежде. Один тащил клетку, второй — тяжёлый ящик с кабелем.

— На сегодня работ не назначали, — сказала Елизавета.

Она достала телефон. Гриша уже двигался к калитке. Даша догнала его и придержала за плечо.

— Вместе. И сначала скажем, куда идём.

Он хотел огрызнуться, но кивнул. В этом мире он пока не знал даже того, какие здесь бывают рабочие.