Тайга 4, кн.2, Охота

«Я не убивала Лин. Она погибла при взрыве. Но Шэну всё равно. Для него я — убийца. И он будет мстить, пока жив — или пока я не остановлю его».

Колено ныло тупой, пульсирующей болью. Правая рука, которой она наносила удар ножом, всё ещё дрожала — мелко, навязчиво. Не от слабости — от напряжения, которое не могло выплеснуться.

Рядом, на полу, Кротов ворочался во сне. Бормотал что-то, дёргал плечом — перевязка мешала. Каждые полчаса он доставал телефон, смотрел на экран (ни одного нового сообщения), прятал обратно. И снова закрывал глаза, но не спал — только делал вид.

Ковалёв спал глубоко, почти без звуков. Иногда его веки вздрагивали, пальцы сжимались в кулак, и тогда Яна вглядывалась в его лицо, пытаясь уловить проблеск сознания. Но он молчал. То слово — «сахар», сказанное вечером, — больше не повторилось.

Демьяныч сидел у печи, подбрасывал дрова. Время от времени он крестился на икону, шевелил губами. Яна не разбирала слов, но знала: старик просит для них дороги.

— Не спится, дочка? — спросил он негромко, не оборачиваясь.

— Не спится, отец.

— Помолился бы. Легче станет.

— Я не умею молиться.

— А ты не умеючи. Бог услышит. — Он помолчал, потом добавил: — Ты не бойся. Я там, за вас, каждую ночь. С той самой, как вы из тайги вышли.

Яна не ответила. Смотрела в пламя.

В четыре утра она встала.

Размяла затекшую шею, потянулась, хрустнув позвонками. Колено отозвалось прострелом, но она не обратила внимания. Подошла к столу, где лежала карта.

Старый рыболовецкий посёлок — в западной части Байкала, возле скалистого мыса. От Иркутска — сто двадцать километров. По льду — быстрее, если не провалишься.

— Доброе утро, — Демьяныч подал кружку с чаем. — Надумала?

— Надумала. — Яна отхлебнула, обожглась. — Когда выезжать?

— Светает в девять. К тому часу доберётесь до Листвянки, заберёте снегоход у Кузьмы. Часа три ходу — будете на льду.

— Сухоруков обещал своих людей на выезде.

— Значит, встретитесь. — Старик помолчал. — Яна, ты там поосторожнее. Лёд сейчас — как стекло. Местами трещины, местами промоины. Если провалитесь, никто не спасёт. Вода ледяная, течение подо льдом сильное. Утянет.

— Спасибо, отец. Я помню.

Кротов проснулся, когда Яна уже застёгивала бушлат. Поднялся, морщась от боли в плече, натянул куртку.

— Выходим?

— Выходим. — Она кивнула на Ковалёва. — Помоги поднять.

Ковалёв сел с трудом. Глаза его были открыты, но взгляд — далёкий. Он посмотрел на Яну, потом на Кротова, потом на свои руки. И медленно, будто преодолевая сопротивление, поднялся на ноги.

Сам.

— Пошли, — сказала Яна. — Саша, ты идёшь со мной. Кротов — за нами.

Она взяла его за руку, вывела на крыльцо. Мороз ударил в лицо, заставив зажмуриться. Снег перестал, небо на востоке только начинало сереть — тяжёлые свинцовые тучи висели низко, обещая новый снегопад.

Демьяныч перекрестил их на прощание, сунул в руку Яне краюху хлеба и маленький свёрток с патронами к «ТТ».

— Не пригодится — за мной хлеб, — сказал он. — Пригодится — поминайте, как хотите.

Кротов кивнул, не оборачиваясь.

Выезд из Иркутска занял час. Шли пешком — транспорт привлёк бы внимание. Ковалёв двигался медленно, иногда останавливался, переводил дыхание, но не падал. Яна не подгоняла.

— Ноги не слушаются, — сказал он на первом привале. Голос был тихим, но в нём прорезалась та стальная нотка, которую Яна помнила с прежних времён. — Будто чужие.

— Ничего, отойдут. Кровообращение восстанавливается. — Кротов, придерживая перевязанное плечо, сел рядом на обледенелую скамейку. — Ты, главное, дыши глубже. Кислород нужен мозгу.

— Спасибо, доктор. — Ковалёв криво улыбнулся. И посмотрел на Яну. — Яна… ты спасла меня. Зачем?

— Затем, что ты мой напарник, — ответила она, не оборачиваясь. — Затем, что не бросают своих.

— Даже если свои уже не те?

— А ты проверь.

Он замолчал. Но улыбка не сошла с его лица — слабая, почти незаметная, но живая.

На окраине, у автозаправки, их ждал старый «Урал» с брезентовым верхом. За рулём сидел коренастый мужик в тельняшке и кожаном картузе — Савченко. Рядом, на пассажирском сиденье, Коля — молодой, с короткой стрижкой и внимательными глазами.

— Садитесь, — Савченко кивнул на задний борт. — Сухоруков сказал — довезти до Листвянки. Там снегоходы.

— А вы?

— А мы с вами. Майор приказал прикрывать.

Яна помогла Ковалёву забраться в кузов. Кротов запрыгнул следом. «Урал» завёлся со второй попытки, затарахтел, зарычал и покатил по заснеженной дороге.

В кузове было темно, пахло соляркой и брезентом. Яна сидела напротив Ковалёва, сжимая в руке нож.

— Саша, — позвала она. — Ты меня слышишь?

Он посмотрел на неё. Глаза его — мутные, с красными прожилками — на секунду сфокусировались. Он кивнул.

— Слышу, — прошептал. Голос сорванный, чужой. — Яна… это ты?

— Я.

— А где… где мы?

— Едем на Байкал. За Шэном. — Она взяла его за руку. — Ты с нами?

Он помолчал. Потом пальцы его сжались — слабо, но осознанно.

— С вами, — выдохнул он. — Три ложки сахара…

Кротов усмехнулся, но без насмешки.

— Живой, ёлки-палки.

Листвянка встретила их рассветом — серым, неуютным. Байкал был рядом: ветер приносил запах льда и водорослей. Деревня растянулась вдоль берега — деревянные дома, причалы, моторные лодки под снегом.

Кузьма оказался высоким, сутулым мужиком с седой бородой и вечными слезящимися глазами. Он вывел из сарая два снегохода: старый «Буран» с ободранным боком и чуть более новый «Тайга».

— Эти чё, ваши? — он кивнул на подъехавший следом «Урал», из которого вылезли Савченко и Коля.

— Наши, — ответил Савченко. — Снегоходы заряжены?

— Полные баки. По льду осторожнее. Вчера рыбаки провалились в двух местах — еле вытащили.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.