Император мира

Стальные оковы Цериста,

Пламя, что рушит врагов.

Последняя вещь для убийства,

Сломанный камень веков.

Новое тысячелетие в мире грянуло войнами и утеряными человеческими жизнями. В нашей империи необходимо следовать порядку, чёткому и слаженному, чтобы в твоей жизни не было лишних проблем – только верное служение одному потоку, направленному ввысь, под самое небо. Конечно же, это всё метафоры и в целом одно пустословие, однако стоит учесть, что многие слова преданных Церисту людей, могут оказаться явью, ничуть не приукрашенной былью. Например, то что совсем скоро вся планета будет одним государством – чистая правда. Завоевания имперских войск слишком поразительны: они наступают с новыми силами на Америку, постепенно занимая пределы и долины с барэлитом…

Стадия первая

Рёв двигателя не так глушил человека в шлеме, который, крепко ухватившись за сиденье, двигался вместе со своим товарищем по пустынному шоссе. Солнце напекало асфальт, отчего возникали миражи на расстоянии ста пятидесяти метров вдаль. А небо-то какое! Ух, какое, зараза – ни одного облачка, лишь такая же пустая долина как на суше, за единственным отличием в цвете. Там наверху всё синее, уходящее в темноту. Как голову опускаешь, то всё жёлто-оранжевое, похоже на золото необработанное. Иногда мотоцикл подскакивал на кочках, да – имперцы всё захватили, но вот следы от своих ракет и мин до сих пор заделать не могут, уже лет двадцать прошло, а ничегошеньки не изменилось. Хотя, чего на неизвестном шоссе ремонтировать дороги, тут как ходили танки военные, так и будут. Ветерок, кстати, от солнца спасает как нельзя лучше: свободой проникнуться очень просто, но и шлем уже весь в пылище, будто краской прошлись.

– Кистью прямо по шлему. – еле уловимо услышал пассажир слова водителя транспортного средства.

– Кого ударили? – пытаясь перекричать шум спросил сидящий позади.

– Всё, забудь. – эти слова вообще прозвучали однотонно, как волна единая, так вот рычали нынче моторы в мотоциклах. Ему уже миллион лет, по крайней мере так казалось. Да, бензиновые средства перемещения ещё не запретили, вот этот мотоцикл был собран в прошлом тысячелетии, но он постоянно ремонтировался, оттого и на ходу всегда был. Нормальный такой конь для покорения пустынных земель Америки.

Над головами мчащихся каждые минут десять пролетали аэропланы. Как же хорошо, что их вообще не было слышно, иначе так и оглохнуть окончательно можно. Они пролетали несколько километров вперёд, а затем вспыхивали очень ярко и пропадали из виду: видимо, в очередной раз тестируют махины для телепортов, где же ещё испытания проводить, если не на просторах? Все условия соблюдаются, к тому же, если на оккупированных территориях случится какой-нибудь бунт или восстание, тут тебе сразу несколько карет, загруженных военными под увязку. Потом же, никто и ни слова не скажет, спорить с грозными Церистонскими силовиками себе дороже, ну его к чёрту. Были же ситуации, когда недовольные выходили на демонстрации, а такие вещи сразу же попадают в объективы камер, стоящих на каждой улице. Мигом подлетают аэропланы и поначалу пытаются с неба донести мораль о “дружбе”, потом затирают нам о боженьке Импероре, какой он хороший и всех соединит в один единый поток. Если все приёмы сходят на нет, то начинается огонь по земле, тут уж все мирные и перепуганные гражданские бегут кто куда. Оставшихся силком загоняют в летучку и отвозят в тюрьмы под Римом, ну или в Сибирь, там уже по ситуации. Главное, чтобы заключённый свою задачу выполнил, отработал правонарушение и остался верен “новой родине”, которая глупенькие правила и дальше диктует. Вот недавно совсем, на территории Канады ввели правило, по которому мусор выбрасывается с восьми до десяти часов вечера, и что теперь? Тысячи людей с пакетами дерутся рядом с мусоркой, дабы не создавать задержек и не мусорить рядом с баком. А как не делать этого, если в контейнере уже гора жёлтых пакетов? Один бред и идиотизм в законах.

Подходы к авиалинии охранялись римскими гвардейцами, такие вот аэропорты постоянно туго забивались бардовыми касками и бронежилетами, показывая всё серьёзность происходящего. Конечно, всё это чистой воды показуха, которая ничем, кроме страха, не могла похвастаться. Вернее сказать, у людей возникал страх при виде целой кучи имперцев, которая под стеклянными забралами тонированных шлемов ходили из угла в угол, пытаясь наладить порядок, который и так всегда стоял здесь. Ко входу в большое прямоугольное здание, перед взлётными полосами, с громким гулом прибыл мотоцикл. Как только ключ зажигания воротился в исходное положение, раздался звук, с которым яйцо падает на раскалённую сковородку. Сидящий позади водителя, снял шлем и, качнув своими ягодицами, считай, выпрыгнул с мотоцикла, отчего тот подпрыгнул задним колесом.

– Майк, ты можешь аккуратнее? – спросил водитель, двумя руками сняв свой шлем. Пальцы были толстые, как сосиски, под ногтями много грязи, а на одежде – масляных пятен. Да и сам мужик за штурвалом сего аппарата был не худ, его рубашка в полоску застревала в жировых складках, была вся пропитана то ли бензином, то ли тем же моторным маслом. Стоящий рядом с транспортом парень был уже худеньким, только вот икры ног у него были довольно широки в объёме. Подойдя к рулю мотоцикла, тот повесил на него свой шлем и потянулся, растянув громко “у”.

– Твоя развалюха никуда не денется. – блондин похлопал водителя по спине, а затем запрыгнул на ступеньки, направляясь ко входу в аэропорт. Его вновь окликнул мужчина за рулевым, попутно взмахивая рукой.

– Ты ничего не забыл, дружище? Кто-то мне обещал стольник за столь далёкую перевозку, разве не так? – Майк лениво развернулся, выпустив воздуха через губы, да устало глянув на водителя.

– Я тебе перевёз из-за океана три двигателя для твоих погремушек, оплачивал за свои деньги транспортировку, доставку и прочее-прочее. Ну, помню, конечно, что деньги ты любишь очень сильно, но сейчас-то могу я просто пойти в аэропорт, без очередных прошений пару десятков долларов?… – сидящий за рулём натянул на свою голову шлем, недовольно и хмуро глядя на стоящего парня. Защёлкнув крепления, тот завёл двигатель и пару раз дал газу, отчего из трубы лупанул чёрный дым. Местность снова окружил громкий гул, который чуть ли не оглушил Майка, а он в свою очередь натянул улыбку на лицо и помахал рукой, как это делают девчонки. Образовав после на своей физиономии целую палитру эмоций безразличия, парень быстренько развернулся и поднялся по белоснежным ступенькам выше. Мотоцикл откатился назад гудя и кряхтя, а затем с диким визгом мотора укатился в закат, который уже начал уходить за горизонт.

– Нет, я конечно всё понимаю, что кризис сейчас на дворе, но вот так просить деньги с человека, который постоянно за голову твою запрягается… Не дело. Такое бы в нашей новой империи не одобрили бы, Имперор его подери. – блондин потупил ещё минуту в столь чудесный вечерний закат, тот момент, когда жара начинает спадать и ветерок периодически обдувает твой нос. Небесная синева сливалась с ярым пламенем далёкого небосвода, переходя уже внутрь грунта – те места недоступны глазу, но, как показалось Майку, ничуть не хуже, чем у аэропорта. Минутки парню не хватило, тот смотрел и смотрел дальше, сейчас в голове пролетали мысли о родных местах, своём штате и доме, ставшим уже таким далёким и не родным. Да, с такими постоянными переездами теряешь всякую возможность ощущать тепло дома снова, именно что “по-настоящему”, живо и спокойно. Иногда со двора такой вид уже встречался Майку, все подобные вещи хорошо откладываются на сознательном уровне, а ещё на органах чувств. Каждый звук и запах запоминается в мгновении, и при повторной встрече это всё большим потоком ударяет внутрь черепной коробки, расползаясь по каждому нейрону или рецептору. Парень любил жить моментами, проживая их раз за разом в каждом новом городе; больше всего ему не нравился холод, пробирал он до костей и не важно каков был – от плюс пятнадцати и дождя уже начинали дребезжать кости и уезжала крыша. Потому в холодное время года тот никуда не летал, выбирал местечко поудобнее, да погорячее и принимался отсиживаться до весны. Сейчас, к счастью, канула лишь середина лета, потому можно было лишь ощутить приближение осенних ветров и будущих листопадов.

Отойдя от края ступеней, Майк повернулся спиной в уходящее солнце, медленными и чёткими шагами подходя к увесистой двери аэропорта, рядом с которой лежала собачонка – щенок месяцев четырех от силы. Он развалился по-царски рядом со стенкой и спал, но казалось, что животина подохла, хорошо, что живот у неё часто пульсировал, иначе отличить было бы нереально.

“Пускай дальше валяется.” – подумал про себя Майк, переступив через порог здания, внутри которого царила своя особенная атмосфера. Постоянно что-то гудит, шелестит и орёт громкоговоритель о прибывающих рейсах, причём военных, не гражданских. Нужды Церистов вынуждают переделывать старые аэропорты в военные хранилища летательных махин, а потому большинство новоприбывших рейсов являются военным плодом силовиков империи.

Для начала нужно заглянуть в кабинет одного старого знакомого, который с недавних пор перешёл на директорскую должность в аэропорту, скорее всего из-за плотной связи с Церистами, показавшими себя в самой красе под конец военных действий. Всё же старое знакомство не забыто, вернее сказать, так думал Майк, но что там по итогу думал приятель – неизвестно.

Пройдя себе спокойно через пост, который проверял новоприбывших в здание на наличие запрещенных вещей, Майк пробрался в подсобные помещения, точнее, попытался это сделать, ведь дверь поддалась со второго раза: громко скрипнула и чуть ли не вывалилась вперед, попутно разнося на весь аэропорт дикий скрип. Складывалась такая ситуация, что захватчики вовсе не занимались ремонтом, все тяготы легли на плечи Американских тружеников, чинящих пробоины во флоте и в аэропланах, а также в дырках зданий и прочих строений. В пыльных коридорах Майкл ориентироваться умел, так что найти нужный кабинет не составило труда. Хлипкая деревянная дверь, слепленная по всей видимости из обломков старых лодок (так показалось Майку), имела на себе гордую и не менее старую вывеску, где железными маленькими буковками было выставлено слово «администрация». Согнув указательный палец в серпик, Майк поднёс голову к двери и, чуть повернув её, ровно три раза постучал по деревяшке отчётливо и медленно.

Когда же с другой стороны, не ведомой беловласому, раздался нудный и гнусавый голосок, сказавший что-то наподобие «входи!», парень дёрнул ручку двери. Конечно, скрип опять разнёс своими волнами половину коридора, а затем Майкл проскочил внутрь, громко треснув дверью, да так, что стены встрепенулись. Неприметная комнатка бросилась в глаза вошедшему: старый компьютерный стол, маленький вентилятор на нём кружился, запыленный плазменный мониторчик и чёрная клавиатура. Позади сидящего расположились две полки с книгами, но самого чтива не было, лишь куча документаций и прочего барахла. Перед столом находился кожаный диванчик, а слева от него, впритык к стене, теснится цветок в горшке под метр высотой. Медленно сделав два шага вперёд, из-за монитора выглянула вытянутая морда Майка, уставившаяся на администратора.

– Работаешь, Ленни? Вижу уже, что под конец рабочего дня ничего не делаешь, только… – ловким движением Майк выхватил неизвестную для того книгу из рук администратора, – Что это? Ага-м, если написано на Итальянском, значит книга про Имперора, верно я говорю?

– Иди отсюда, Майк! Чего тебе надо? – забрав свою книжонку обратно, спросил гнусавым голосом недовольный американец. Складывалось ощущение, что в его нос вставили две винные пробки.

– Как это «чего»? – повторил гнусаво за сидящим Майкл – Расскажи лучше, что читаешь. Мне правда интересно, может потом на досуге почитаю. Ну или как ты там говоришь? На «досугхе»?

– Ты не меняешься, чертов барыга. Вокруг видел, што происходит? Ну ладно, так уж и быть, придётся рассказать!… – Ленни закрыл книгу и ткнул ей в лицо Майку, пальцем ударяя по обложке, на которой чистым итальянским было написано «Imperor».

– Вот, это значит что вся Америка теперь захвачена, да? Понял? Вера у нас тоже поменялась, нечего скрываться от неё. Тут написано про создание культа вокруг личины божества. Сам понима-а-а… Пчщхай! – Ленни громко чихнул, отчего его глаза покраснели, а с носа потекли сопли,

– Зараза! Мне бы не лекарство принять поскорее!.. Так вот, пока что я дочитал до момента, хде Имперора выбрали Церисты, как своего идола. Дальше не прочитал. – Майк в это время уселся на кресло, попытавшись в карманах найти пачку сигарет, однако тот вспомнил, что они остались в автомастерской.

– Слушай, Вэнс, ты же не будешь ему поклонятся, зачем тогда читать? – после слов Майка, администратор нахмурился и отодвинул чтиво в сторону, поближе к клавиатуре, отчего та слегка дёрнулась.

– Ох-х-х! – прохрипел Ленни, а затем снова затрещал своими большими губами – Пора уже привыкнуть к тому, што нас в любой удобный момент могут прижать к стенке, потому што человек не знает про Имперора. Ну-у, по правде говоря, поклонятся ему я и вправду не буду, только вот знания не помешают, в самый неудобный момент – поможет. Точно поможет. – Майк крякнул, поднимаясь с кресла, подойдя ближе к Ленни. Опиравшись на стол, тот заговорил гораздо тише и быстрее.

– Вэнс, очень срочно нужен билет в Рим. Я помню, что за твоей головой ещё висит один неоплаченный должок, знаешь об этом? – поправив воротничок серой рубашки, толстяк уркнул от неожиданного требования старого знакомого, после чего дал ответ.       – Майк… Сейчас очень тяжело попасть на рейс. – так же тихо ответил тому Ленни – Если бы не ты, то на этом кресле сидел бы кто-то другой, ага? В девять часов полугрузовой аэроплан направится в нужное тебе место. Билет выдам паленый, постарайся показать его работникам нашей компании, а не силовикам. – отодвинувшись от лица Майка, администратор достал пластиковый билетик, те которые остаются с уже прошедших рейсов. Написав на нём пару слов, он передал билет в руки Майкла.

– Всегда знал, что ты хороший мужик, Ленни. Всё, бывай! Как приеду, привезу тебе чего-нибудь. – в ответ ему ничего не последовало, так как беловласный выскочил так быстро, что Ленни, даже ничего не ответил. Блондин медленно, но верно направился на выход из запутанных коридоров, постепенно приблизившись к выходу, тот с диким скрипом открыл дверь, отчего работники аэропорта и силовики оглянули вышедшего, а потом поняли, что это обычный скрип, и вернулись к работе. Шлёпая старыми черными кросовками по полу, Майкл подошёл к посту и показал билет именно сотруднику, а не мужчину в бронежилете рядом, тот стоял с увесистой винтовкой, проверяя бумажки, лежащие у компьютера, отвечающего за сканирование вещей.

– Проходите, мистер. Ваше место находится перед грузовым отделением, номер два. Ожидайте посадки на аэроплан, приятного полёта. – миловидная девушка проговорила это прямо в лицо Майка, после чего парень приподнял края губ и лихо выскочил через пост, на что сразу среагировал силовик, стоящий после рамки металлодетектора. Массивный мужчина ухватил шиворот спешно идущего блондина и подтащил того к себе.

– Безбилетник? За-аяц? – грозно растянул вооруженный, сквозь стеклянное тонированное забрало глядя на испуганного, будто пойманную в сеть птицу, Майкла. Тот опустил руки и выпучив глаза смотрел на охрану, пытаясь сообразить или выдумать свои дальнейшие оправдания.

– Non mi hai capito bene! (Вы неправильно меня поняли!) – сказал на чистом итальянском паренёк, даже акцента не было слышно. Хороший навык – знать кое-что из языка захватчиков. На такое силовик не рассчитывал, а потому ослабил хватку, опустив пятки Майка на землю, однако ещё рука того находилась на плече.

– Поймите, я уже показал свой билетик работнице аэропорта, меня пропустили! – отмахиваясь твердил Майкл, всё ещё взволнованно вздыхая.

– Всё, иди. Постарайся больше не встревать в такие ситуации, tienimi Imperor! (храни меня Имперор!)– и вот наконец силовик отходит в сторону, к своему соратнику по делу, начиная с тем диалог на итальянском. Майк же, выдохнул облегчённо и поторопился пройти в зал ожидания. Несколько рядов стальных и старых стульев были забиты какими-то ящиками. Внутри находились патроны, гранаты и пистолеты – вооружение для местных силовиков. Усевшись на свободную сидушку, которая взвыла железным треском по поводу своего возраста, блондин вытянул руку и взглянул на электронные часы, подключив голограмму, которая указала список необходимых вещей, которые нужно добыть в Риме.

“Турбопривод на летательный аппарат FAX-512, стимулятор подачи топлива для многоколёсной боевой машины JARRET-7, а также приборная панель для старой раритетной машины (приписка: исключительно брать у итальянцев на официальных рынках, оригинальная запчасть необходима) под именованием PACE-68, в кузове лифтбэк”.

Перелистнув данный список взмахом пальца по голограмме, парень остановил взгляд на времени, в данный момент оно гордо заявилось числом 20:43, это означало что посадка на аэроплан совсем скоро начнётся, поэтому стоило бы поторопится и уйти на трап, ведущий на борт. По такому поводу, Майк ринулся с места, перед этим отряхнувшись от пыли. Выйдя через арку из зала ожидания, блондин резво попрыгал по заветшалой мраморной лестнице, выйдя к толпе людей, состоящей из тридцати человек. В голову заползла одна мысль: “Ведь все они летят в Рим”. По той или иной причине.

“Сегодня снова нужно направляться в столицу Церистов. После войны их сильно побило ракетными снарядами со стороны Африки. Оттуда Америка пыталась нанести последний удар, дабы хоть как-то отсрочить поражение в войне.“ – подумал про себя Майкл, определившись подальше от всех людей. – “Самое главное, что на моём веку происходит столько кровопролитий ради… Ради барэлита – вещь, которая по мнению Церистов приведёт к процветанию. Сейчас же Рим стал центром мира, как и Имперор… Император мира получается? Забавный каламбур получился бы, однако нигде использовать его не получится. Вероятно, что наши пытаются наносить удары изнутри, но Рим не падает – стоит дальше. Когда же начнётся победоносный марш Америки? Когда… Я смогу задышать свободно, без руки Василевса Первого – дурацкого императора Церистов?” – внезапно к Майку подошёл мужчина преклонного возраста, держа в своей руке билетик. Он добродушно взглянул на блондина, который уже во всём внимании глядел на старичка.

– Американец? – спросил мужчина у стоящего Майкла, а тот пару секунд помолчал и на выдохе ответил.

– Да-да, вы молодцы что нас захватили. Американец я, чего тебе? – недовольно ответил молодой.

– Да-а уж! Ну и поколение пошло. Не признал ты, что ли земляка своего? Я ж, тоже Американец, хэ-хыч! Посадка скоро будет, не знаешь? А то вот, на посту задержали, думал уж что опоздаю. – в ответ старику последовал кивок, а затем и словесное продолжение диалога.

– Успели вы, прямо вовремя: вот и заходят все. – толпа медленно ринулась по трапу, заходя в полу грузовой аэроплан, постепенно располагаясь по местам. Двое тоже пробрались внутрь и уселись в самом конце пассажирского отделения, как оказалось – старик и парень занимали оба места, по соседству. Хоть собеседник в дороге будет, но даже в обратном случае: тоски в душе явно не было бы, Майк уже не раз летал в Рим в одиночку, однако почему-то именно сейчас ему захотелось полететь с кем-то, проводить короткие диалоги, пусть даже и пустые с мелкими изречениями.

Посадка действительно прошла спокойно, уже через двадцать минут аэроплан под речь капитана судна, который с явным итальянским акцентом зачитывал правила, тихонько взлетел на высоту. Да, технологии уж достигли таких масштабов, что новая техника работала почти бесшумно, иногда лишь можно было услышать завывание ветра за стеклом борта. Он ударялся о стекло, а затем проскальзывал по корпусу аэроплана и улетал себе дальше.

Сидящий по левую сторону от блондина старик, усевшись на место, сразу снял шляпу, а присел он позже всех – уже после взлёта. Тот вёл диалог с помощником капитана перед поднятием корабля к небу, кажется это общение оказалось совсем тёплым и живым, почти дружеским или уж если говорить точнее – родственным. Майк не слышал, но отлично видел их разговор и по улыбкам обоих понял мотивы и тон, с каким выражением те общаются и даже их мысли, он кажется видел. Так вот, старик медленно присел и тяжело вздохнул, бегло осмотрев островки торчащих из-за кресел голов, а затем наклонился к сидящему слева Майклу, а он в свою очередь, скорее уж ради приличия, подтянулся ухом поближе ко рту старика.

– Знаешь, всегда эти посудины так дребезжат, когда взлетают. – прохрипел дедуля и гаркнул себе в кулак, отвернувшись вниз, а затем продолжил, чуть вытянув палец в сторону, жестикулируя им. – По десять раз в месяц летая из Канзаса до Италии или Германии, начинаешь потихоньку привыкать, но сам знаешь, грамм негодования остаётся. Всегда негатив остаётся в корнях, да? Ну, вот у меня это точно – постоянно припоминаю молодость, сразу всплывает что-то хреновое. – Майк повёл бровями, сложив их ближе к друг-другу, тот проведя языком по своей десне и цокнув, сглотнув слюны ответил.

– Так ведь, молодость она и радости полна. Сегодня – весел и напиваешься на вечеринках, а утром голова катается по подушке и просит либо воды, либо ещё одного стакана. Всё просто – если счастлив, запоминаешь хорошо, если не очень хорош, то тоже откладывается. Конечно, в масштабах более мелких. – внезапно старик огляделся по сторонам и приложив ладонь к щеке, закрывая свои губы, задал весьма странный для Майка вопрос.

– Ты случаем не повстанец? – к такому курьёзному случаю, особенно в таком месте парень не был подготовлен, его хитрый лисий взгляд мигом пропал и сменился в зрачках на негодование, или уж скорее погружение в неизвестность.

– Извините меня конечно, но к чему такие вопросы? Я может и американец, а вот в ряды противоборцев империи не записывался. Режим, может быть, тоже мне не по душе, однако пока что противников режиму Церистов невероятно мало. – Майкл верхними зубами провёл по нижней губе и чуть прищурившись глянул на улыбающегося старика.

– Ты многого не знаешь, мальчик. Слушай меня внимательно и запоминай. Сейчас прямо в столице находится десятитысячное повстанческое войско, оно готовит для Церистов трагедию невероятного масштаба. Добровольцы со всех стран прилетают в город, начинают содействовать в этом, уничтожают линии связи, вооружаются и постоянно вредят силовикам. Ты думаешь, что я просто так летаю, да? Послушай, тебе нужно присоединиться к нам и дать отпор, либо же окончательно примкнуть к армии империи. Выбор только за тобой. – войдя в ступор ещё на втором предложении, Майк пропустил почти все слова через себя, это показалось парню очень странным предложением, однако что-то особенное в словах пожилого американца было и явно актуально в наше время.

Завершив свою речь, старик присел обратно и ухватился за газетку, торчащую из пазухи. Прошелестев страницами, тот погрузился в текст, подтянув круглые очки поближе к глазу. Майкл же уселся ближе к окну и перевёл взгляд за него, на густые и тёмные облака. Всё больше мыслей набегало в сознание, особенно по поводу сказанного дедулей.

“Возможно, мне и правда стоит это сделать… Нет, не надо, это же верная смерть! Верная смерть для глупого человека, который пытается идти против режима, созданного великой мировой империей, но с другой стороны: противников может быть действительно много. Я же их не видел! Почему сразу стоит верить словам какого-то маразматика? Просто приобрету детали и вернусь в Канзас, потом отдохну от дел… Вдруг прямо сейчас в Риме начнутся забастовки и поднимется бунт? Прикину этот сценарий: выхожу из самолёта и всех пассажиров отправят на досмотр, найдут поддельный билет и признают одним из повстанцев, потом виселица. Нет-нет, Майк, не думай об этом! Всё… Всё будет нормально, никто не пойдёт против Имперора, я – не пойду против Имперора”.

Голову как-то сильно прибило к прохладному окну, а с другой стороны веяло душными потоками из-за кучи народу. Такая разность температур вызвала дикую сонливость у блондина, поэтому тот аккуратно прикрыл веки, конечно же пытаясь побороться со сном. Пришла затем дремота, она уже заковала в свои кандалы тело Майкла и он не смог сопротивляться такому удару, смирившись с подходящим сном. На фоне гудел корабль, каждые пол часа информировал капитан о состоянии полёта, но беловласый спал, кажется, совсем не обращал внимания на эти данные.

Дремание, к сожалению, не смогло никаким образом перебраться в адекватный сон: постоянно аэроплан вздрагивал из-за воздушных потоков, которые в новом тысячелетии стали частым явлением из-за ухудшения климата на земле. Зато, в руках человечества появился барэлит – металл, способный копировать любую материю при сплавлении с ним. В большей степени война началась именно из-за него, центральный ресурс планеты подействовал на ведение боевых действий в мире, ведь ставка империи была сделана именно на него. Кроме того, пару веков ни одна война не затрагивала земные государства, однако счастье длилось недолго. Лет пятьдесят назад Церистонская империя ещё являлась государством Италия, а драгоценный металл кое-как распределяли по миру, а нефть ушла за кулисы.