- -
- 100%
- +
Плевать. Мне проблем больше. У нее все равно ничего нет при себе, иначе заметил бы.
– О, а вот и деревце, – направил я свой взор на серое дерево, ствол которого был покрыт ветками, до которых можно допрыгнуть.
– Пожалуйста! – крик души был слышен даже сюда.
Выдох…
Неужели я такой слабак?
Топая назад, я ругал себя и слабоволие. Я ведь уже помог ей. Но в отличие от меня, искренне благодарного Сорасу, черноглазая хотела перекрутить все, не оставив себя в должниках.
Я думал о том, зачем иду назад, и скорее всего меня заинтересовала та силища, с которой она меня схватила, будучи смертельно раненной. Разумеется, я слышал и помню истории с Земли, когда у людей в смертельных ситуациях активировались все ресурсы организма. Но эта дамочка была ослаблена нехилой раной, какие там ресурсы. К тому же ее светящиеся синим льдом глаза не совсем обычное зрелище, мягко говоря.
В общем, причины были. Не такие, чтобы остаться и надрывать глотку, доказывая важность своего участия в ее спасении, но достаточно занимательные, чтобы вернуться после такой молебной тирады.
Да и что-то было во мне, что отяжеляло мои стопы, когда я пошагал прочь от черноглазой.
Молча усевшись у костра, я поднял веточку, которой играл до этого, и снова сунул ее в огонь.
– Мне нужна твоя помощь, – сказала она смиренно.
– С чем?
Она тяжело перевернулась и показала мне покрытый кровью бок.
– Магия не полностью залечила меня. Скорее всего стянулись только мышцы, но нужно обработать и сшить края раны.
Я почесал бороду и, намочив тряпку, присел рядом.
– Я сейчас вытру кровь, чтобы увидеть, что там. Не дури.
Черноглазая кивнула, глядя в темный лес.
Рана была не глубокая. Все как она и сказала: мышцы стянулись, осталось стянуть кожу. Тем не менее, без обработки скорее всего будет воспаление, а там по накатанной вплоть до перитонита. В общем, нужно обрабатывать, и желательно сшить.
– У меня есть игла для одежды и нить. Простерилизовать нить не в чем, – сообщил я, насмотревшись на рану. – И да, я никогда не сшивал…кожу.
Она посмотрела на меня вполоборота и удивленно подняла бровь.
– Ладно… – снова смиренно сказала девушка.
Я кивнул и, достав нож, подошел к костру.
Спирта, как и других антисептиком, у меня, конечно же, не было. Я даже близко не знал, что применяется на Фариде и есть ли здесь привычная мне медицина, помимо магического исцеления. Если есть, насколько она развита и как используется. Очевидно, что простые селяне вряд ли после каждого пореза кухонным ножом бегут к целителю, но даже это для меня было загадкой.
В местной траве я разбирался настолько же хорошо, как и в Земной – никак. Значит, нагреть металл и прижечь края раны было единственным выходом.
Черт, что бы я делал, если бы сам оказался в таком положении?
Пока нож краснел, я достал иглу и нить из неизвестного мне материала. Стерилизовать иглу также было нечем, так что, положив ее на покрасневшее лезвие, я стал ждать.
– Где ты этому научился? – спокойно спросила девушка.
– Не помню, – почти честно ответил я, стараясь не трясти рукой, чтобы не потерять иглу в пепле костра.
– Как это, не помнишь?
– Знаешь, что такое амнезия? – ответил я вопросом.
Она кивнула.
– Вот так и не помню.
Когда игла достаточно покраснела, я отвел нож от костра и дал ей остыть.
– Тут вода, – кинул я бурдюк дамочке. – Омой руки хотя бы ей и подержи иглу.
Она выполнила указание, и я снова вернулся к костру и ножу.
Я и правда не помню, откуда знаю, что нужно делать с раной, но как по мне – это должен знать каждый второй человек с Земли. Скорее всего, так и есть, но откуда это известно мне, я не помнил.
Закончив приготовления, я поднес лезвие к ране и кивнул черноглазой. Она сцепила зубы и отвернулась.
Зашипело. Кожа покраснела. Девушка застонала, но не отключилась.
Пока я штопал горячую кожу, я сомневался, что это все не сон. Я оказался в мире меча и магии. Почти стал едой сероволков. Убил двух человек. Прижег раскаленным ножом рану и сшивал ее иглой. Ах да, меня чуть не задушила та, которую я спас уже дважды.
Закончив с раной, я выудил из мешка кусок тряпки и, приложив ко шву, захлопнул часть ее комбеза. Привалился к тому же дереву, что и черноглазка, и выдохнул.
Это было не круто. Совсем не круто. Нужны амулеты и побольше.
После проделанного в воздухе повеяло средневековье, и я осознал, что нахожусь не просто в волшебном мире, а в обычном мире с магией. Здесь вовремя необработанная рана могла превратиться в гангрену или смерть. Ручные целители здесь вряд ли водились, а если и водились, то их круглосуточные услуги стоили очень дорого.
– Жива? – спросил девушку после пары минут молчания.
– Ага, – выдавила она.
Я поднялся и подкинул дров в костер. Ночь уже давно вошла в свои права и очень не хотелось случайно потерять огонь. Звезды, как всегда, превратили небо в усыпанную бриллиантами черную ткань, а два белых огромных блина, исчерченных линиями и кратерами, не мигая, разглядывали ничтожных существ, разбегающихся при их взоре.
– Ты откуда такая прилетела? – спросил я.
– А ну, сбежала я. Из дома, – ответила черноглазка неуверенно.
– А че сбежала, замуж не захотела? – усмехнулся я классике.
– Ага. Именно, – ответила она вполне серьезно. – Отец хотел отдать за нелюбимого, вот я и сбежала.
Мы говорили так спокойно и неспешно, будто два приятеля на ночевке у костра. Ощущение противоречия заполнило мои чувства.
– А что с челноком? – спросил я.
– Чело…нком?
– Да, шатл твой. Корабль для перелетов.
– Аааа, ну это. Подбили, эти, наемники жениха, – снова как-то невнятно сказала черноглазка.
Я удивился такому повороту:
– Неплохо так женишок обиделся, видимо.
– Ничего, переобидится, – усмехнулась она.
На пару минут повисла тишина. Я снова пялился в небо и прислушивался к лесным звукам. Признаться, даже не представлял, что делать, если в такую вот ночь появится стая голодных сероволков или Кродас. Я его еще не видел, но раз Ройан тогда остановился, значит бояться стоит. Других хищников я не опасался. Насколько мне было известно, в этих лесах в свое время первые поселенцы вырезали почти все, что рычало и нападало. Вся монстрятина осталась на неизведанных территориях. А здесь так, мелочь, по меркам прошлого. Тем не менее, спящего путника может и местная лисица погрызть. Да и лисицами их сложно назвать, просто самое подходящее по виду животное с Земли. Они здесь более дикие, крупные и агрессивные, чем на Земле. На Фариде, вообще, все звери намного крупнее.
– Так и почему ты не разжег огонь магией? – внезапно спросила вяло девушка. Видимо, падала в сон. И не мудрено, после пережитого-то.
– Не умею, – выдохнул я.
– Как это?
– Ну как-как, не знаю структур, – как с ребенком разговаривал я.
– Аааа, ясно. А почему не знаешь?
"Дура что ли?" – хотелось спросить.
Мне даже подумалось, что снова издевается, но глянув в ее сторону, понял, что это был бы верх тупости с ее стороны.
Я глубоко вдохнул:
– Не выучил свитки еще. Амнезия отбила память, и я забыл, что знал. Все забыл о магии. Да и не огненный я.
– Ну, создай снова, – просто ответила, следом зевнув от души.
Я завис.
– Нет свитков, говорю тебе.
Треснул костер.
Она спросила:
– Зачем вообще эти свитки нужны?
– Ну, во-первых, – тяжело выдохнул, – чтобы поднять ступень Сосуда, а потом учить структуры по ним.
– Это я поняла, – невнятно сказал девушка, – но я не понимаю, зачем для этого нужны какие-то свитки, если… есть контроль маны и…знание…устройства ми..рра…
Последний зевок отправил ее в сон, а меня в стратосферу. Как обычно бывает во время каких-то откровений: мурашки проскандировали революцию по спине, а в груди заполыхало пламя похлеще костра. Я повернулся к девушке, но она спала, как в не себя. Хотелось разбудить, растормошить, как следует встряхнуть и заставить сказать больше. Вынудить рассказать и разъяснить каждое слово, которое покинуло ее наглый ротик.
Но я сдержался. Я медленно вдохнул и сдержался. Завтра будет день. Сейчас же ей нужно было отдохнуть и выспаться. А потом…потом я взыщу с нее все долги.
Глава 14
Уснуть, конечно же, после такого я бы не смог. Даже если бы вокруг был не густой лес, а бетонные стены однокомнатной квартирки где-нибудь в центре Вайнхентена. Вопрос был слишком будоражащим сознание.
Тем не менее, то и дело пробивающиеся позывные местного зверья сквозь мягкий шепот ветра не давали мне нормально сосредоточиться. Шелест листьев говорил о чьем-то присутствии за границей прыгающего света костра, и мне приходилось быть настороже, держа под рукой лук и обнаженный клинок Хряка.
Незнакомка сопела в обе ноздри, а меня так и порывало сделать что-нибудь громкое, чтобы "случайно" разбудить.
Какого черта она вообще уснула?
Ладно. Я подбросил веток в костер да потолще и решил все-таки рискнуть отвлечься.
– Устройство мира, да? – тихо пробубнил я под нос.
По рассказам Леа и Сораса, мана – это всего лишь производное Кель. Кель же, в свою очередь, нечто первозданное, что было до всего. Благодаря ему, по легендам, началось упорядочивание хаоса, что бы это ни значило.
Я не помнил, чтобы когда-то задумывался о сотворении вселенной, большом взрыве или божественной руке. Размышлять об этом в мире без магии было уделом людей науки или религиозных сект. Я же точно не знал ни одного псалма и не помнил никаких деталей устройства мира, вследствие большого бума. Кроме общих знаний о наличии этих доктрин.
Но одно я знал точно: все в мире состоит из атомов. Атомы из ядер и электронов, а сами ядра из более мелких частиц – протонов и нейтронов. Что мне это дает в этой вселенной?
Хм. По идее, мана, как и Кель, тоже должны из чего-то состоять, а значит, либо это те же, но какие-то другие атомы, либо что-то абсолютно новое.
Что-то мельче ядра атома и его составляющих.
– Черт, не туда, – закряхтел я, когда голова начала дымиться от попыток представить себе это вещество.
Контроль маны.
Мана это магия, которая выходит из существ. Если она также состоит из каких-то частиц, значит она должна быть осязаема, что подтверждается тем же Сорасом, руки которого испускали голубоватый свет. Удивительное совпадение. Мана из Земного фэнтези тоже зачастую синего оттенка.
Но цвет, по сути, это лишь воспринятые глазом волны света разного спектра. Конечно, в земной физике понятие цвета намного глубже, но сейчас это не так важно. Надеюсь.
Разные живые существа Земли видели цвета по-разному, и если следовать логике этой вселенной, которая породила таких же двуногих, как и я – цвет маны не имеет значения.
Ладно, приму эту теорию как базу и не буду беспокоиться о своем представлении о ее цвете.
Я уже достаточно видел, как колдовали другие, и мог точно сказать, что они делали это с абсолютной легкостью. Значит ли это, что все эти существа контролируют свою ману?
Если верить сопящей наглой девице – да. Но ни Сорас, ни Леа и словом не обмолвились об этом нюансе. Они мне недоговаривали? Вряд ли. Леа попрыгунчиком скакала вокруг меня, ожидая, когда я начну проявлять структуры. Может, они считали, что я все это помню? Но я точно дал понять, что забыл магию и ее теорию.
Скорее всего, я просто не задал нужные вопросы.
Значит, теоретически, они этого не знают. Как же они тогда создавали структуры без контроля маны и "знаний устройства мира"?
Свитки. Черноглазая сказала, что не понимает, зачем они нужны. Да и я отнес их к контролирующему звену над разумными. Что это значит?
Правильно. Свитки как-то обходят контроль маны, позволяя создавать структуры автоматически. Леа говорила, что достаточно просто прочесть свиток, чтобы овладеть умением. Если привести аналогию с земным программированием, это напоминает прописанный в систему скрипт.
Свиток забивает нужный скрипт в подсознание нашего родненького дурачка, и разумный, по сути, не понимая нюансов, творит структуры. В этом уравнении не нужны знания ни о мире, ни о контроле над маной.
Воодушевившись этой теорией, я повёл плечами даже улыбнулся.
Что ж, как и говорила Леа, Шиадан знают обо всем этом, но для остальных это знание табу.
Черноглазая перевернулась на другой бок и продолжила раздражающе сопеть. Я рассматривал девицу и только сейчас задумался о том, кто же она такая и от какого жениха сбежала, раз раскидывается такой информацией. Я даже предположил, что она одна из Шиадан, но отбросил эту версию в топку, так как вряд ли бы такое существо оказалось в такой ситуации. Может, дочь одного из Шиадан, или одной.
В таком случае, мне следовало бы прямо сейчас встать и убираться подальше от этой бомбы без циферблата и смертельного отсчета.
Замотав головой, я решительно испарил трусливые мыслишки.
Либо я буду рисковать и получу шанс стать кем-то, либо моя жизнь в этом мире не будет отличаться от земной, за исключением отсутствия антибиотиков и нужды махать, судя по средневековым пейзажам, вилами.
Ладно. Мана.
Вспоминая рассказы Леа о смерти или сумасшествии, при попытках создать структуру без свитка, для меня начала проясняться суть контроля маны и ограничений Сосуда.
И это логично. Младенца тоже порой пеленают, чтобы не вывихнул себе руки, бесконтрольно размахивая ими. Никто в здравом уме не станет впервые делать сальто на голом асфальте, без тренировок на мягких матах и минимальном владении своими конечностями. Аналогий с телом и мозгом, в общем, можно привести тонну, но суть получается одна: тренировки и контроль.
Понимание устройства мира и создание структур, на основе этих знаний уже второй вопрос. Для начала – мана. А значит…
– хруст-
Я резко развернулся в сторону звука и увидел несколько светящихся желтым пар глаз за границей света. Эти глаза неотрывно смотрели в мою сторону, и мне стало сильно не по себе. Я не был готов сейчас сражаться с местными жителями. Закинув в полыхающий костер еще пару веток и наложив на тетиву стрелу, я почти молился, чтобы мои гости не поспешили рвануть на меня прямо сейчас.
Нужно было разбудить спящую девушку, но я не мог отвернуться от следящих за каждым моим движением глаз.
– Эй. Черноглазая, – сказал я громко. – Проснись.
Ноль реакции. Она только сильнее засопела и снова перевернулась. Может быть, после лечения амулетом непробиваемый сон – это побочный эффект? И именно поэтому она просила меня вернуться.
Вот чертовка. Использовала меня вслепую.
Я поднялся в полный рост и направил лук в сторону наблюдателей, но желтые светляки висели в темноте словно приклеенные.
– Уходите отсюда, – рыкнул я в темноту, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. Хотя, на самом деле, спина уже была мокрой.
Как и ожидалось – никто меня просто так не послушал.
Дрогнуло пламя вслед за ветром и качнувшимися деревьями. Зашуршали листья, и нарисовалась еще одна пара желтых огоньков.
Я нервно чертыхнулся и, встав на одно колено, порылся в сумке, не отворачиваясь от пришельцев. Выудил тряпку и, спешно намотав ее на наконечник, поджёг её и выпустил стрелу в сторону желтых глаз. Буквально на секунду тусклый свет окрасил тьму, и мои глаза запечатлели три взрослых особи сероволков, которые, шугнувшись горящей стрелы, отпрыгнули назад.
– Гхрррр, – дал о себе знать один из хищников и снова скрылся во мраке.
Где-то каркнуло пернатое несчастье и, захлопав крыльями, убралось подальше от места разборки. За ним последовало еще, на вскидку, не меньше десятка хлопков, и мы с моими новыми-старыми друзьями снова остались наедине.
– Кыш, сказал! Сейчас я здоров и полон сил! И больше вы, твари, не отгрызете мне пальцы! – прорычал я в ответ.
Я подпалил еще один наконечник с тряпкой и выпустил стрелу. Сероволки сделали еще один прыжок назад и снова застыли. Огонь быстро тух, ведь тряпка не была пропитана ничем горючим, но даже такой огонь их отпугивал, что немного успокаивало.
Сменив тактику, я выхватил ветку из костра и швырнул ее в сторону сероволков. Потом еще и еще, пока не создал маленькую границу перед хищниками.
Пытаться их убить стрелами, было бы равносильно смертному приговору. Так как в этому случае они просто напали бы все вместе, и я просто не успел бы, с моими навыками владения луком, подарить стрелу каждому. А то и пару, ведь они достаточно живучие. Единственной возможностью в этой обстановке было заявить о себе, как о равноценной угрозе, сыграв на инстинкте самосохранения.
Раскидав еще пару горящих веток, я обновил дрова в костре и поблагодарил вселенную за свою запасливость. Сероволки ретировались на приличное расстояние и через пару минут вовсе скрылись, избавив меня от гипноза своих светящихся желтым глаз. В этом мире вообще многое светилось и заявляло о себе. Ничего не выглядело "обычным", словно магия, наполняющая все живое, таким образом проявлялась.
Постояв еще пару минут, я убедился, что вокруг пусто, и снова умостился под дерево, продолжая вертеть головой по сторонам.
Черноглазая резко заговорила во сне, что-то на своем, непонятно каком, и до чертиков напугав меня, чуть не схлопотала луком по голове.
– Дьявол тебя забери! – выругался я, глядя на ни о чем не подозревающее белокожее создание. Спящей она даже не выглядела такой гадиной.
Пытаясь успокоить сердцебиение, я присмотрелся к ее лицу повнимательнее и пытался понять, к какой из четырех рас она принадлежит.
Чернющие волосы, бледная кожа, острые уши, с двухсантиметровыми кисточками на конце и светящиеся голубым черные глаза. Глаза, по-видимому, светились не всегда, а только во время проявления каких-то способностей, так как после ее пробуждения они были просто черными.
Может, какая-то помесь. Типа фойре с эльфом? Возможно. Слишком мало я видел еще в этом мире разумных. Могло оказаться все, что угодно.
Отвлекшись, я достаточно успокоился и продолжил думы думать.
Сосуд, как говорил целитель, ограничивает выпуск маны. И как я предположил, ограничивает он ее именно для защиты самого разумного и, вследствие чего, самого себя. Это если придать сосуду образ некоего симбионта с запиленными в него правилами пользования, а не просто бездушного бурдюка с синей жидкостью.
Я сухо сглотнул, будто приблизился к чему-то важному.
Глава 15
Неужели контроль маны нужен не только для того, чтобы создавать структуры, но и для обнуления Сосуда? Если это так, то все становится на свои места.
Как Сосуду понять, что ты чему-то научился?
Так же, как и ребенок дает понять родителям, что он взрослый, своими действиями.
Если Сосуд не дает ману, ее нужно взять, а для этого – контролировать настолько, чтобы почувствовать, за что хвататься.
– Фууф, – выдохнул я с дрожью. Не от холода, но от волнения.
Как все складно. Неужели все действительно так просто?
Тогда получалось, что из сотен тысяч разумных на этой, как и на других планетах, не могло не рождаться догнавших до этой идеи так же, как и я. Это значит, что обязательно должны быть какие-нибудь тайные общества, изгнанники или сбежавшие от мирского просветленные. А за ними, вдогонку, должны скакать спецслужбы по выявлению и нейтрализации опасных элементов, могущих пошатнуть устои общества и власть правящей элиты. Классика же.
Пошуршав палкой в костре, я посмотрел на девушку и довольно улыбнулся. Если черноглазая какая-нибудь местная принцесса или дочь Шиадан, то простота ее непонимания касательно свитков может быть вполне объяснима, но от этого не легче, ибо мне связываться с такими ребятами еще очень рано, мягко говоря.
И даже так, наконец начало проявляться хоть что-то, что могло бы смахивать на превосходство. Я ухватился не просто за идею, я чувствовал, что зажал в руке что-то незыблемое. Нечто настолько весомое, что ради этого стоило рискнуть. И если я хотел стать чем-то большим, нежели простой рубака или фермер, то просто обязан хотя бы научиться подпрыгивать, хватая со шкафа все, до чего дотягивается рука.
Насколько я понял местную политическую географию, все было предельно просто: четыре территории на каждую расу. Атланы, фойре и грендар на одном континенте. Эльфы на огромном острове. У атланов и грендар король. Фойре правит вождь. Эльфы склонились к чему-то наподобие республики, если я правильно интерпретировал ломанные объяснения Сораса. Он не очень жаловал рассказывать о своей расе, а я не мог слишком сильно интересоваться, чтобы не скидывать еще одну странность моего незнания на амнезию.
Обдумав ситуацию, я составил ближайший план действий: закупиться по списку в Пантоа, вернуться в хижину и прокачиваться до посинения. Выучить или выдумать несколько мощных структур и, набрав приличный багаж умений и силы, заявить о себе. Затем прибиться ко дворцу, и с моими знаниями о политических дрязгах Земли, я смог бы ассимилироваться и забраться как можно выше. А там и другие планеты будут ждать меня.
Довольный возможными перспективами, я забыл о заглядовавших на огонек сероволках, двух трупах на моей совести, черноглазой наглости и опасном лесу в целом.
Нужно было только понять, с чего начать свой путь к освоению контроля над маной.
До Кель мне точно было не достучаться, слишком сложно. Но после него в цепочке связей идет Сосуд, о котором гораздо больше известно и который следовало бы понять. Но что он из себя представляет?
Под треск пожираемых огнем сухих веток, я прикрыл глаза и попытался представить себе этот фильтр эфира. К сожалению, ни Леа, ни старик целитель не объяснили мне, как он выглядит, поэтому мне оставалось только фантазировать. Как может выглядеть Сосуд, который наполнен субстанцией, позволяющей творить чары?
Первым в мою голову ворвался образ склянки, но усмехнувшись, я отбросил его. Затем появился кожаный бурдюк, в котором античные люди хранили вино и другие жидкости. Нет, не то. Может, у сосуда форма шара?
Я представил себе пустой стеклянный шар, наполовину заполненный синей жидкостью. Образ был слишком зыбким и постоянно меняющим свои очертания, чтобы я смог сконцентрироваться не на удержании его формы, а почувствовать эту жидкость.
Открыв глаза, я тяжело вздохнул и потянул шею. Дьявол, по ощущениям я просидел каких-то пять минут, и мне уже хотелось смеяться над этой глупостью. Но у меня не было выбора. Этот мир наполнен магией, и я должен научиться ее использовать.
Снова зажмурившись, я увидел мерцание звездочек и постарался успокоить свое разочарование.
Как выразился целитель, Сосуд дается каждому живому существу во вселенной, значит это должна быть естественная формация. Форма, которая должна быть универсальной для всех.
Пытаясь выковать идею на основе земной памяти, я вспомнил про теорию о фрактальной структуре вселенной. Если это так, значит все должно быть подобно всему. Шар я уже испытал и не почувствовал никаких волнений или отзыва Сосуда, хотя, насколько мне известно, все космические тела имеют форму шара или около того.
Ощущая тепло костра и его успокаивающий треск, я расслабился еще сильнее, и как это бывает в минуты предвкушения, в моем животе запорхали бабочки. Проникнувшись волнением юного первооткрывателя, я почувствовал, что не просто хочу понять свой Сосуд – я должен это сделать.
Но что может быть так же естественно для вселенной, как шарообразные формы, если следовать теории фрактальности?
Потянув носом запах костра и ночной прохлады, я посмотрел на свои руки. Разглядывая структуру кожи, ее линии и легкие очертания вен на запястье, я подумал о живых существах, населяющих как Землю, так и эту планету. Что между нами общего?
Может быть суть не в идеальной форме для всех, а в уподоблении любой форме?
Тяжело выдохнув, я залип на пляшущие языки пламени и почему-то вспомнил рисунок Витрувианского человека.
Может быть, Сосуд повторяет форму живых существ? Тогда вопрос насчет наполняющей его маны остается еще более непонятным.
– Черт, что я вообще пытаюсь сделать? – спросил я себя.
– Сделать из себя идиота, – ответил на свой же вопрос.
Рядом со мной спала девушка, которая могла ответить на все мои вопросы. Мне нужно было просто растормошить ее и заставить говорить.
Заставить? Хм…
Вспомнив ее силищу, я засомневался, что вообще смогу ей что-то противопоставить кроме стрелы или ножа в грудь прямо сейчас, пока она спит. А ведь она еще даже не проявляла своих магических способностей! Если, конечно, сила не окажется одной из них.
Но конечно же, я не мог так поступить. Да и смысл? Убить единственную, кто может что-то разъяснить и кто вообще хоть что-то прояснил для меня, ради чего? Страха? Нет уж.
В этом мире я должен отложить эту эмоцию в долгий ящик. Запереть и закинуть так далеко, куда смогу дотянуться только в самых критичных ситуациях.