Свет в конце тоннеля

По злой иронии, встряв в первом же бою в передрягу – раньше, каким бы великим воином себя не мнил, Филд не знал, что это такое, когда на тебя с неба роями сыплется смерть, – он получил ранение и отбился от значительно поредевшей группы таких же головорезов, в конце концов потерялся в лесу. Казалось бы, в современном мире сложно заблудиться в лесополосе, но странная чаща словно перенесла его в другую реальность. А когда наступила ночь, всякая надежда выйти к своим окончательно растаяла, равно, как и надежда выжить. Едва ли русские будут рады видеть на своей земле засранца, притащившегося с другого конца света, ради «охоты на людей». Он сам бы пристрелил себя с радостью на их месте.

Кое-как перетянув кровоточащую руку жгутом, Барт побрёл, сам не понимая – куда. И тут началось… То ли дело было в серьёзной кровопотере, то ли в принятых для обезболивания наркотиках, но среди мрачных зарослей вокруг Филда стали возникать тени людей с арабской внешностью. Они тянули к нему руки и стонали, будто требуя помощи или возмездия. Барт пытался стрелять в них, но автомат не делал этого, сколько бы сержант не давил на спуск. В итоге он бросил оружие, бронежилет, снаряжение и в панике бросился бежать, чувствуя, что теряет рассудок.

И, когда сил уже не оставалось, он вылетел на лужайку с костром, возле которого сидел старик в белом одеянии, разговаривающий с огнём, словно со старым другом. Увидев раненого солдата, старик (хотя при более подробном рассмотрении становилось очевидно, что кроме седых волос и бороды в нём нет ничего старческого) холодно посмотрел на него с осуждением.

– Ты украинец? – на ломаном русском, который быстренько «освоил» после прибытия, выдавил Филд, сам не понимая, на что рассчитывает, ведь перед ним явно был не военный, затем продолжил на английском: – Я по-вашенски вообще не понимаю. Ты знаешь английский? Или… Мне нужна помощь… ясно?

– Ещё как нужна. Даже больше, чем тебе кажется. Но, уйдёшь ли ты отсюда живым, это зависит от тебя, – пробасил «старик» по-русски, однако Барту показалось, что он для него родной, поскольку понял каждое слово так, как и должно.

– Русский? – удивился Филд. – Как тебя сюда занесло? Вас не эвакуируют, что ли?

– Я гораздо больше всего этого, – грозным низким голосом продолжил старец. – Зови меня Белославом, если хочешь. Наступает Конец мира, и за тобой уже пришли. Скоро каждый ответит за свои дела. Но Отец Род милостив и позволит тебе искупить зло, спасая других. Если согласишься, выполнишь важную вещь, ради которой тебя и держат здесь пока.

– Кто?! – позабыв о ране, Барт начал заводиться. – Я верю только в Господа нашего Иисуса Христа, который дал нам высшее право отстрелить башку любому ублюдку, что выступает против свободы и демократии для каждого!

– Можешь кривляться, сколько угодно, – хладнокровно проговорил старец, отворачиваясь обратно к огню, словно заждавшемуся своего собеседника и начавшему «скучать». – Если ты когда-нибудь серьёзно обращался к Вышнему Отцу, то ты уже беседовал с Родом. Но раз тебе на всё наплевать, полагаю ты сможешь сам разобраться с душами, которые заставил маяться.

– Так ты их тоже видишь? – нервно озираясь, спросил Филд. – Хотя о чём это я? Было бы даже глупо, если б странный обкуренный лесной хипарь не видел призраков.

Тут он полностью ощутил «прелести» кровопотери. Ноги повели в сторону, он схватился за ствол растущей на краю опушки сосны, однако не удержался и сполз на землю.

– Может поможешь мне? – просипел Барт из оставшихся сил.

– Ты же не боишься смерти, – лукаво улыбнулся в усы волхв. – Или тебя пугает то, что будет после неё? Тогда ты правильно делаешь. Эти несчастные утащат тебя во Тьму. Но и сами от своей жажды мести пострадают. Согласишься помогать нам, освободишь этих бедолаг и получишь шанс исправить всё, пока мир ещё существует. А нет, так и я не посмею вмешаться в твою судьбу. Каждый сам за себя решает. Ты пришёл на нашу землю убивать наших людей, но Род милостив и позволит искупить зло. Только это будет не просто и о прошлой жизни тебе придётся забыть навсегда. Это не подарок избалованному дитю, а перековка души.

– Было бы с чем расставаться, – тяжело сглатывая кровавую слюну, выдавил Барт. – Я уже давно распрощался с ней. Чего ты от меня хочешь?

– Не я, Род. Не важно. Сейчас мир клонится к своему концу, человечество не оправдало тех ожиданий, что на него возложили Щуры, и теперь ему нужен новый старт в новой плоскости. Те, кто достоин, уйдут туда, кто нет… ну, жаль их. Только тут застряло много душ, которые не могут выйти самостоятельно по разным причинам. Они заслуживают вечной жизни и новых уроков, а обречены тёмной волей на страдания.

– А как я, по-твоему, им помогу? – цинично заметил Барт, даже не обратив внимание, что рана больше не кровоточит и не болит. – Фонариком посветить?

– Никак, увы, – вздохнул волхв. – Непосредственно ты – никак. Но твои навыки могли бы пригодиться, чтобы останавливать тех, кто не даёт нам выводить души.

– Даже не понимаю, чего ты городишь, – раздражённо буркнул Филд, вставая. – Всё очень увлекательно и познавательно, но я, пожалуй, пойду.

Он встряхнул рукой, удивлённо хмыкнул и глянул в дремучую чащу, полную тревожных шорохов и непонятных огней.

– А куда я пойду? – вдруг осознал он. – Ты говорил про мои навыки? Если ты такой умный, каким претворяешься, то должен бы знать, что за навыки у меня такие.

– Знаю, – коротко ответил старец, проведя ладонью сквозь пламя. – Сейчас пригодятся все. Раз ты тут, значит тебе дан последний шанс исправить сотворённое зло или кануть во тьму. Выбор за тобой.

– Так почему всё же я? – всё ещё борясь с противоречиями, спросил Филд.

– Потому, что ты можешь сделать нечто большое, нужное. И не обольщайся, ты не один такой, ха-ха! Многих сейчас пытаются вразумить. Только учти, легко не будет. Убивать людей – одно, а тварей мрака…

– Мрака, да? – заухмылялся Барт. – Что-то новенькое. Раз уж дороги назад всё равно нет, то я бы, пожалуй, попробовал…