Мир Дим

– Да.

– Учишь побеждать, нанося поражения?

– Верно. Ты тренируешь волю к победе, каждый раз, когда выходишь на ринг, даже зная, что тебе не победить.

– Зная? Но я этого не знал, я думал, что смогу.

– Теперь знаешь.

– А может, ты так говоришь, чтобы задеть меня, и тем самым мотивировать тренироваться активнее?

– Ахах, мог бы, но нет. Да и как тебе тренироваться активнее? Активнее переливать воду из одного ведра в другое?

– Может быть.

– Но переливая воду, ты тренируешь терпение, а активность обычно ему противоположна. Так что нет, переливай воду в спокойном темпе.

– И, тем не менее, задеть меня у тебя вышло, теперь мне хочется победить.

– Как скажешь. – после этих слов я упал на пол и начал отжиматься. С трудом вышло сделать 25 раз. Я встал и мне потребовалось какое-то время, на то чтобы отдышаться. – Это тебе не поможет. – спокойно подметил учитель.

– Но и не помешает, верно?

– Верно. – он улыбнулся, – Тогда завтра сделай 30.

– Хорошо. – я улыбнулся в ответ, – И вообще, я до сих пор не знаю кто ты такой. Так кто ты?

– А какая разница? Это разве имеет какое-то значение?

– Точно, пока, сказать не могу, может и имеет.

– Тогда можешь считать, что я просто димон, который тебя обучает. – как только он закончил, чайник издал щелчок, сообщая, что он закипел. – И, кстати, ты так и не выбрал чай.

– А…

– В шкафу, слева от тебя.

Открыв шкаф, я обнаружил три полки, полностью заставленные пачками пакетированного чая. Выбор был огромен: с бергамотом, с малиной, с виноградом, с персиком, чёрный, зелёный, красный. Я наугад выбрал первый, что попался под руку. «Зелёный чай «Paradise» со вкусом кактуса. Обладает тонизирующим эффектом».

– Со вкусом кактуса? – я удивился.

– Да.

– Не пил такого. И что за марка такая «Paradise»? Никогда такой не видел.

– Не удивительно, они ведь делают отличный чай. Производиться недалеко отсюда.

– Ну попробуем. А ты какой будешь?

– Я буду тот же, что и ты. В этот раз, и во все последующие.

… поражение.

– Ты мне губу разбил. – я, в очередной раз, лежал на полу ринга. А рядом со мной были несколько капель моей крови.

– А ты чего хотел? Мы же на ринге.

– Я хотел дотянуться до бумажки, и думал, ты просто повалишь меня на землю, как обычно.

– Так я и повалил, но я же не обязан делать это тем способом, которым ты ожидаешь.

– Ладно. – я вытер футболкой кровь с лица. – Какие сегодня будут тренировки? Снова переливать воду?

– А ты хочешь чего-то другого?

– Да, было бы весьма неплохо.

– Хорошо, в таком случае, сегодня будем тренировать растяжку. Становись на шпагат.

– Я не умею.

– Становись, как умеешь.

Последний раз я делал что-то подобное ещё на тренировках по футболу, это было очень давно. Так что, очевидно, шпагатом тут и не пахло, от меня до пола было приличное расстояние.

– Этого недостаточно.

– Ниже я не могу.

– Можешь. – он ушёл мне за спину, и принёс оттуда ведро воды.

– Ещё одно? Где ты их берёшь?

– Это всё то же. – он поднял его на уровень моей груди. – Обхватывай руками.

– Серьёзно?

– Абсолютно.

– Я не…

– Не говори, делай.

Я обхватил ведро, и под его тяжестью немного просел. Мышцы и связки потянулись, было неприятно, но намного неприятней было держать ведро полное воды. Руки начали немного дрожать и я почувствовал, как медленно заваливаюсь вперёд. Я упал, как Пизанская башня, которая не устояла, и даже не смог выставить руки. Вода разлилась вокруг, и смыла мою кровь.

– На сегодня с растяжкой закончили.

– И что дальше?

– А дальше ты наберёшь в это ведро воду, вместо той, которую ты вылил. А после перельешь её в другое.

– Ложкой.

– Само собой.

В очередной раз я стоял перед двумя вёдрами, с чайной ложкой в руках. Переливать воду мне совсем не хотелось. Поэтому я уселся под ближайшим деревом и стал любоваться природой, которая, кстати говоря, была потрясающей. Чистый воздух, деревья, птицы летают и поют. Отличное место и время, чтобы отдохнуть. Я даже немного задремал, а проснувшись, решил, что сегодня не особо горю желанием упражняться в терпении. Поэтому просто взял и перелил воду из одного ведра в другое, без посредника в виде ложки.

– Я принёс тебе тонизирующий чай, со вкусом кактуса.

– Боже мой! – от испуга и неожиданности я аж дёрнулся и схватился за сердце. – Зачем же так подкрадываться? Ещё и в такой неудачный момент!

– Я не подкрадывался. Я пришёл за минуту до того, как ты проснулся. – он стоял опёршись на дерево и держал две чашки с ещё горячим чаем, от которого поднимался пар. – А почему момент неудачный?

– Ну, я так полагаю, ты всё видел.

– Как ты переливаешь воду?

– Да.

– Само собой видел. И что с того?

– А что, ничего? Я думал, может, в наказание скажешь набрать два ведра чайной ложкой?

– Наказание? За что?

– За то, что я не выполнил задание. Ты же мой учитель.

– Учитель, а не начальник. Ты не для меня это делаешь. – он подошел и отдал синюю чашку. – Я говорю тебе, что делать, потому что ты пожелал учиться. Пожелал – значит выразил свободную волю, и точно так же, ты можешь перестать этого желать. Пойми, ты можешь перелить воду из одного ведра в другое тысячу раз, выполнить в идеале всё, что я скажу, и ты всё равно не изменишь того, что произойдёт. Но проделав всё это, ты изменишься. Поверь мне. Разве не в этом цель твоего обучения?

– Да, думаю так и есть.

– Конечно, ведь тот, кто хочет учиться, хочет измениться. А ты, с таким отношением к тому, что тебе необходимо сделать, сам себя отдаляешь от того, к чему стремишься. И чем чаще это будет повторяться, тем серьёзнее будут последствия. Ты сам себя наказываешь, мешая себе достичь своей цели, зачем мне вообще что-то делать?

– …– мне было стыдно, поэтому я ничего не ответил.

– Ты можешь игнорировать вообще всё, что я тебе скажу, делать так, как тебе хочется или проще. Это твой выбор и твоё дело.

– Понимаю. Хорошо, я перелью воду обратно, и сделаю это как нужно, чайной ложкой.

– Один раз?

– Два раза. – ответил я вздохнув.

– Молодец, но сначала можешь допить чай, а то он остынет.

… поражение.

Одной ночью, когда я лежал и не мог уснуть, меня посетила интересная мысль: «Он ведь тоже, по идее, должен спать». Не помню, чтобы он говорил, что заполучить эту бумажку я могу только на ринге, а значит, чисто теоретически, я могу пойти и взять её сейчас. На этаже было две двери, одна это моя комната, а значит весьма вероятно, что вторая это его. «Можно хотя бы просто посмотреть». – подумал я и начал на цыпочках выходить из комнаты. Не сказать, что получалось настолько тихо, насколько я хотел. Деревянные полы поскрипывали от каждого моего шага, как бы легко я не пытался наступать. Раньше никогда не обращал на это внимания, но в ночной тишине казалось, что это самые громкие звуки в мире. Где-то между взлётом Боинга и храпом деда. Дверь же открылась, на удивление, бесшумно. В небольшую щель я разглядел точно такую же комнату, на тумбочке возле кровати остался включённым светильник, поэтому мне всё было отлично видно. Мой учитель лежал на кровати лицом вверх, в своей одежде, руки были сложены в районе живота. Глаза были закрыты так что, видимо, он спал. Но вид у него такой же серьёзный, как и перед началом схватки. Бумажка была на месте, серебристая булавка, которой она крепилась, отражала тусклый свет лампы. Я, всё-таки, решил рискнуть и, всё так же тихо и медленно, вошёл в комнату. Встав около кровати, я начал тянуть руку к своей цели, другой мне пришлось прикрыть рот, потому что я слишком громко дышал. Рука немного тряслась от волнения, поэтому я старался не торопиться. Примерно когда дошёл до солнечного сплетения, я подумал «Неужели получится?». В этот момент его рука схватила мою ладонь, и резко вывернула её по часовой стрелке. Моё тело, в попытке избежать вывиха, повторило тот же путь. Так я оказался на полу лицом вверх.

– Очередное поражение. – сухо констатировал он.

– Так мы же не на ринге.

– А я и не говорил, что проиграть ты можешь только на ринге. В любое время и в любом месте, ожидаемо или неожиданно, тебя может настигнуть поражение. Так что всё легитимно.

– То есть, если я, всё-таки, дотянулся бы до неё, то это бы тоже было легитимно?

– Как говорили лаконичные спартанцы – если.

– Хорошо, я это учту. – мой взгляд ушёл немного вправо, и я увидел лестницу, которая вела к люку. – У тебя что, есть выход на крышу?

– Есть. Хочешь им воспользоваться?

– Несомненно.

Небо было звёздным, безлунным и безоблачным. Я сидел на шифере, держал болевшее запястье и смотрел вверх.

– Как это красиво! Столько звёзд я в жизни не видел. А как эта звезда называется? – я указал пальцем на самую яркую из них.

– Никак.

– Как это? А эта?

– Тоже никак.

– Почему?

– Давать звёздам имена – любимое занятие человеческих цивилизаций, видишь тут хоть одну? А так, звёзды живут и сияют, даже не подозревая, что у них могут быть какие-то там имена.

– То есть, я могу назвать их сам?

– Если хочешь, то пожалуйста.

– Ну тогда вот ту я назвал бы «Дим1», вот тут «Дим2», а вот ту мигающую «Дим33108». – я засмеялся.

– Какая фантазия! Какая изобретательность!

– Ахах, спасибо. – я немного помолчал и спросил – А в этом всём вообще есть какой-то смысл?

– Какой-то есть.

– Странно, что я ожидал другого ответа. А я вернусь домой?

– Вернешься, рано или поздно.

– Это обнадёживает. А то, если честно, я очень хочу вернуться. Давно я не испытывал такого желания. Вот бы уснуть тут, а проснуться у себя в квартире.

– Не переживай, всё будет. Но если передумаешь, то можешь остаться тут навсегда.

– В каком смысле остаться?

– Ты сейчас тут находишься как гость. А этом мире, всё совсем не так, как в твоём. Тут гость сам о себе заботиться, а о постоянном жителе забочусь я. Если останешься, тебе больше не нужно будет готовить, тренироваться, проигрывать. Больше не нужно ничего делать и не нужно ни к чему стремиться.

– Звучит соблазнительно.

– Ну так подумай об этом.– дальше мы сидели в тишине, молча любуясь красотой.

… поражение.

– То есть, я могу больше не проигрывать, просто перестав нападать?

– Да. Можешь прямо сейчас просто сойти с ринга, я не буду догонять тебя и заставлять сражаться.

– Вот так? – я сделал два шага вправо.

– Именно. – он сделал тоже самое, и направился к деревянному столику, который стоял возле входа в дом. Я последовал за ним.

– А он всегда тут стоял? Я что-то не замечал его.

– Стоял, не стоял, это не принципиально. Сейчас стоит, и ты можешь присесть рядом со мной, если хочешь.

– Ладно. – посидев немного в тишине, я понял что мне становиться тоскливо. – И чем тут вообще можно заняться? Чем ты обычно занимаешься?

– Чем угодно. А я могу ничем не заниматься, это не критично. Всё что нужно я уже давно сделал, так что могу так хоть весь день сидеть. А ты?

– А я вот не уверен. И растяжку не нужно делать?

– Не нужно.

– И воду переливать из ведра в ведро?

– Если тебе это так понравилось, то, пожалуйста, я запрещать не буду.

– Может тогда сыграем во что-нибудь?

– Ты же, вроде как, не хотел больше проигрывать?

– А я точно проиграю?

– Точно.

– Звучит, как вызов.

– А ты хочешь слышать в этом вызов?

– Возможно.

– В таком случае, если выиграешь хоть раз, то я отдам тебе эту бумажку.

– Выиграю во что?

– Сам решай, для меня разницы нет.

– Можно, например, в «камень, ножницы, бумага». – И мы начали. Камень против ножниц, бумага против камня, ножницы против бумаги. В таком порядке и в других, но везде я проигрывал. – Ты угадываешь, что я выберу или знаешь?

– А ты поверишь моему ответу?

– Поверю.

– Тогда я отвечу, что знаю.

– Но как?

– Можешь считать, что я так хорошо тебя знаю, что для меня вовсе не секрет, что ты выберешь.

– Это вообще реально?!

– Вполне.

– А это честно, так играть?

– А тебе кто-то гарантировал честность? В игре против меня нет справедливости.

– Хорошо, давай в «крестики-нолики». У тебя есть на чём?

– Есть. – он достал из кармана блокнот и ручку, и мы начали. Всё продолжалось в том же духе. Поражение за поражением. Неважно, кто первым ходил, ставил я наугад или пытался продумывать шаги – всё заканчивалось одинаково. Я проигрывал.

– Достаточно. У тебя в карманах есть ещё что-то, например, карты?

– Есть. – он достал карты (я уже не удивлялся) и начал тасовать.

– Давай сыграем в «дурака». Ты будешь раздавать?

– Да, а что?

– Так ты себе просто карты лучше раздашь.

– Что ты подразумеваешь под словом «лучше»?

– Например, козырей больше.

– Хочешь, я раздам так, что за всю игру у меня на руках не будет ни одного козыря?

– Хочу. – кто бы отказался от небольшой помощи в игре против мастера всего.

– Без проблем, колода на тридцать шесть карт, стандартный, подкидной дурак.

Он тасовал так ловко, будто работал в казино. Быстро и чётко он раздал нам по 6 карт, и вытащил козырь – 8 червей. У меня на руках оказались: 7 червей, 10 червей, бубновая 8, 9 пик, 9 треф и крестовая дама. Так как у оппонента не было козырей, я походил первым: бубновую 8 он побил 9, 9 треф вальтом, 9 пик дамой, крестовую даму королём. Отбой. Я взял 4 карты: валет, дама, король, туз – все червовые и так вышло, что у меня на руках было 6 козырей. Ходили на меня: пиковую 10 я побил 7, бубновую 10 своей 10, крестовую 10 вальтом, пикового вальта дамой, бубновую даму королём, пикового короля козырным тузом. Отбой. Я взял новые 6 карт: бубнового вальта, пиковую 7, крестовую 7, и три 6 без козырной.

– Мдаа, ну и карты. – раздосадовался я.

– Думаю, не тебе жаловаться. По крайней мере, не в этой партии. К тому же, ты не знаешь, какие карты я не стану отбивать.

– Думаю, эти ты побьёшь. – я походил тремя 6, он, на моё удивление, забрал. – Ты шутишь?

– Нет.

– Ты поддаешься?

– Нет.

– Тогда зачем?

– Это необходимо, чтобы не брать козырь. Таково ведь условие.

– И ты готов рискнуть победой?

– Я ничем не рискую.

Я взял новые 3 карты: козырная 6, бубновую 7 и козырная 9. Я походил тремя 7, пиковую и крестовую он побил одномастными 8, бубновую королём. Отбой. Я забрал последнюю карту, он же последний козырь – 8 червей. У меня на руках были: червовые 6, 8, 9 и бубновый валет. Он походил тремя тузами, бубновый я отбил козырной 6, крестовый туз козырной 8, пиковый туз козырной 9. У меня осталась одна карта – бубновый валет. Вопрос заключался в том, вмастит ли он мне, или нет. Но он всё знал и подкинул мне пиковую 6. Я забрал.

– А это на погоны. – он выложил на стол последние две карты, крестовую и бубновую 6.

– Так подожди, у тебя точно не было ни одного козыря за игру?

– Точно. Можешь отбой проверить.

– И как же так вышло, что я проиграл?

– В этой игре важно не только какие карты оказались у тебя на руках, а и то, когда именно это произошло. И то и то определял я, поэтому и победил.

– А если тасовать буду я, что тогда?

– Тогда я не смогу гарантировать, что все козыри будут у тебя, ведь раздавать будешь ты. Я одолел тебя без козырей, думаешь, тебе будет легче, если они у меня будут.

– Не думаю. Я думаю, что с тобой не интересно играть, если честно.

– Если честно, с тобой тоже. Но это не твоя вина.

– А тебе вообще бывало интересно с кем-то играть?

– Нет, это чувство мне не знакомо. Лишь возможность проиграть придаёт игре интерес. Но, если ты захочешь ещё во что-нибудь поиграть, я тебе не откажу, даже несмотря на то, что мне это не доставляет никакого удовольствия.

– Понял, спасибо. Пойду переливать воду.

… поражение.

Я лежал на кровати, перевязанный бинтом в районе диафрагмы. Сегодняшнее поражение вышло особо болезненным, после того удара коленом.

– Ну как ты тут? – ко мне зашёл учитель, держа в руках поднос.

– Отвратительно. Мне кажется, ты сломал мне пару рёбер.

– Всего одно. Не переживай, скоро заживёт.

– Складывается впечатление, что ты с каждым разом действуешь всё жёстче.

– Так и ты с каждым разом всё упорнее пробиваешься к своей цели и оказываешься к ней всё ближе. А сила действия, как известно, равна силе противодействия. К тому же, каждое последующее поражение бьёт больнее предыдущего.

– Страшно представить, что тогда будет дальше. Убьёшь меня?

– Не бурчи. Ищи положительные стороны. Например, тебе не пришлось готовить еду и мыть посуду. Сегодня я тебя угощаю. – он поставил поднос на тумбочку, рядом с кроватью. – На ужин сегодня: вареный рис, свежие овощи, идеально прожаренное куриное бедро и чай.

– Я думал, ты не ешь мясо, как тогда оно получилось идеально прожаренным?

– «Не ем» не значит «не умею готовить».

– А чай какой?

– Попробуй определить сам. А то, вдруг, мои слова повлияют на вкус, который ты почувствуешь.

– Ладно, а ты не мог бы подать мне поднос? Мне больно к нему тянуться.

– Нет.

– Я так понимаю, это принципиальная позиция?

– Несомненно.

– Очередной урок?

– Само собой.

– И на том спасибо. – я вздохнул и самостоятельно потянулся за ним, было больно, но терпимо.

– Не за что. Ешь, а после нас ждёт вечерняя программа времяпровождения.

– Что это значит? Ты что-то подготовил для меня?

– Подготовил.

– А что?

– Узнаешь, как поешь. Спустишься вниз, к большой двери, которой заканчивается коридор.

– Спуститься самому?

– Ну да.

– Но ты же помог мне подняться сюда!

– Помог, а спускаться, как известно, проще, чем подниматься. Так что ты справишься. И захвати поднос с посудой.

Еда была действительно вкусной, намного лучше, чем та, что обычно себе готовлю я. Хотя и сделана она была из точно тех же продуктов. Идти вниз было очень нелегко и достаточно больно, держаться и опираться я мог только одной рукой, вторая была занята подносом с посудой. Учитель ждал меня у большой двойной двери на первом этаже, мы никогда туда не заходили, да и я особо не интересовался тем, что там находится.

– Еще раз спасибо за еду, было, правда, вкусно.

– Ещё раз не за что, ставь поднос на пол, и заходи. – он открыл двумя руками дверь, и я увидел, что за ней находилось…Это был кинотеатр, прям настоящий, хоть и небольшой. С огромным экраном и двумя удобными креслами по центру. Справа от входа стоял стол, со всякими не особо полезными, но вкусными закусками: чипсы, сухарики, попкорн. Правда, я только что поел, так что ничего из этого меня особо не привлекло, и я взял бутылку минеральной воды.

– Мы что, будем смотреть кино?

– Да, но не только. Сегодня мы будем закалять твой дух.

– Каким образом?

– Сейчас узнаешь. Выбирай место, присаживайся и мы начнём.

Я выбрал, мы сели, в зале потемнело, и начался фильм. Поначалу я не особо понимал, что происходит, но как только посмотрел первую минуту, то до меня дошло.

– Неееет! Это «Голый пистолет»!

– Именно.

– Смотреть этот фильм с поломанным ребром это жестокое испытание.

– Ты справишься.

Я терпел, правда терпел. Терпел, когда полицейский пытался выбить дверь, терпел, когда к нему в больницу пришли коллеги. Но когда Фрэнк допрашивал свидетеля в гавани, и они начали передавать друг другу купюры, я не выдержал и засмеялся. Резкая боль пронзила мой правый бок, и смеяться перехотелось. Потом, правда, захотелось снова, от комичности самой ситуации.

– Это очень иронично, если говорить откровенно. – я повернулся к учителю, который ел попкорн.

– Да, я знаю.

– Но это будет действительно нелегко. Сколько ещё осталось?

– До конца этого фильма, чуть больше часа. А потом ещё две части.

– Мы все три будем смотреть?

– Да, но если ты не хочешь, можем прекратить.

– Нет, знаешь, давай попробуем. Я весь день лежал в кровати, и потом ещё туда вернусь, так что можно добавить немного разнообразия.

Весь вечер мы провели тут, сидя перед экраном и просматривая трилогию. Я смеялся и терпел боль, смеялся и терпел…

… поражение.

Я сидел на стуле, возле крыльца и держался за голеностоп левой ноги. Он болел и опух. Пару минут назад, на ринге, я попытался сделать удар ногой с разворота. Из этого у меня получился только разворот, в то время, как опорная левая нога осталась прочно стоять на своём месте. Так я её и вывихнул.

– Вот держи, скоро станет легче. – учитель передал мне пакет со льдом и я приложил его к ноге.

– Спасибо.

– Не за что. Тут уже даже меня не обвинишь, это ты сам.

– Ахах, да, это правда, от этого даже обиднее. Теперь, какое-то время, я недееспособен.

– Всего несколько дней, травма несерьезная. Ты не остановился, не перестал проигрывать, продолжаешь упорствовать. Не хочешь тут оставаться?

– Знаешь, да. Мне тут нравится, тут очень спокойно, отличная погода, красивая природа. И, я думаю, если бы ты мне ещё и готовил, то был бы вообще курорт. – я улыбнулся. – Но, если честно, я по-прежнему хочу домой.

– Я понимаю.

– Ты не обижаешься?

– Ахах, нет конечно. Обида, это маленькое поражение, а как ты помнишь…

– Ты никогда не проигрываешь.

– Именно.

– Я так понял, тут всегда такая погода?

– Да. Конец лета-начало осени, уже не жарко, но ещё и не холодно. Время, когда природа даёт плоды. Всё как раз так, как ты любишь.

– Да, как раз так, как я и люблю. Но какая ценность той погоды, что ты любишь, если нет той, которую не любишь?

– Хороший вопрос. – он начал помогать мне вставать со стула. – Пойдём в дом, там есть специальная настойка из трав, которой можно помазать голеностоп и станет легче.

– Раз я сегодня снова травмирован, может приготовишь мне что-то? – я опёрся на учителя, и, с его помощью, начал медленно идти.

– Нет.

– Почему?

– Это была разовая акция.

– Очень жаль.

– Тебе понравилось?

– Конечно.

– Я показал тебе, насколько можно вкусно готовить из тех ингредиентов, что используешь ты. И ты тоже так можешь, если будешь практиковаться. То есть, чтобы лучше готовить, тебе нужно чаще готовить. И у меня нет желания лишать тебя возможности развиваться.

– Готовить на одной ноге?

– Можешь на одной, а можешь усесться на стол, например. – он улыбнулся

– Ахах, звучит весьма необычно.

… поражение…поражение…поражение…поражение.

– Знаешь, я к тебе сюда проигрывать хожу, как она работу.

– Интересная мысль, но это больше похоже на хобби.

– Почему?

– Ты ведь не получаешь за это деньги. – сказав это, он рассмеялся, это и правда было смешно.

– Действительно. Правда, и удовольствия тоже не получаю. А это когда-нибудь закончится?

– Всё когда-нибудь кончается. Можешь нападать. – атака, подсечка, падение. – На сегодня достаточно.

– Знаешь, нет! – я быстро поднялся и напал снова. Удар, падение, поражение. – Я уже устал от всего этого! – я ещё раз встал и, стараясь использовать свою ярость на пользу, рванул на него. Но меня остановил удар локтем в грудь. Я упал, и мне понадобилось некоторое время, чтобы прийти в себя.

– Хочешь продолжить?

– Да. Дай мне немного времени, чтобы подняться.

– Хорошо. И, кстати, пока поднимаешься, ответь: можно ли отличить Бога от дьявола?

– Я уже сбился со счёта, сколько дней я провёл тут, и я много думал об этом. Думал, когда переливал воду чайной ложкой, когда готовил еду, когда мыл посуду, лежал с травмами и я пришёл к ответу. Это невозможно. Бога невозможно определить, используя объективные критерии. Поэтому Бога невозможно отличить, Бога можно только почувствовать, Богу можно только поверить. И поэтому весьма иронично, что единственная вещь, на которую не способен Всесильный и Всезнающий – это вера. Исходя из законов логики, знание и вера противоположны. Так что, Тот, кто знает всё, не имеет возможности верить во что-либо. Бог не умеет верить. Наверное, именно по этой причине, мы – люди, верим за двоих. Таков мой ответ.

– Очень интересный ответ. И кто же тогда перед тобой?

– Ты знаешь, что я отвечу.

– Знаю. Можешь нападать.

Я предпринял очередную попытку добраться до листка, но в этот раз не почувствовал никакого сопротивления. Казалось, Он не будет мне мешать и так и было, вплоть до момента, когда я прикоснулся к своей цели. Кончиком пальца я ощутил шершавую бумагу. Далее последовал прыжок, размах, в виде тройного оборота вокруг своей оси и удар правой ногой мне в лоб. Это был удар из аниме. Удар тысячи истин. Он выбил меня из меня, а после вернул обратно. Вместе с ногой следовал ветер и гром, небо сразу покрылось тучами и лишь над нами зиял глаз бури. От этой силы я отлетел в землю и проехал несколько метров. У меня перехватило дыхание и невероятно болело всё. Тело горело огнём, словно у меня была температура 40 градусов. Я не мог ни пошевелиться, ни вдохнуть. Лежал с всё ещё вытянутой правой рукой.