Люминария. Шкатулка Фрэнсиса Габои

Ариман сжал кулаки и вошёл в дом. Дом на самом деле оказался заброшенным: паутина в углах, какой-то фиолетовый мох на стенах, в полу недоставало несколько досок, а сквозь проёмы пробилась трава. Антикварная деревянная мебель покрылась чёрными оспинами, плесенью и древесными грибами. На второй этаж вела винтовая лестница.

– Похоже, здесь уже давно никто не живёт, если только эта девочка-киборг.

Никаких гаек, ключей, деталей от машин, бутылочек с маслом среди груды прогнивших вещей он не заметил. Осторожно ступая на прогнившие ступени лестницы, Ариман поднялся на второй этаж. Наверху тоже никаких деталей или следов того, что здесь мастерская или завод по изготовлению киборгов, не обнаружилось, только широкая кровать с резными толстыми ножками и бортиками и несколько тряпичных игрушек разбросаны по углам.

У окна стоял круглый столик, а на нём – стеклянный графин со светло-зелёной, почти жёлтой водой. Ветер трепал такие же светло-зеленого цвета шторы, закрывавшие широкое, круглое окно. Увидев кровать, Ариман тут же почувствовал смертельную усталость и опустился в пуховую перину, пропахшую плесенью и каким-то непонятным запахом соломы, сушёной календулы и человеческой кожи.

Сквозь сон он слышал, как на балконе поёт сказочной красоты птица. Видел, как идёт по его следу девочка-киборг. Рано или поздно она найдёт его, если он не найдёт её раньше или того, кто сотворил с ней это. Ему снилось улыбающееся, добродушное лицо Лаэль. Удалось ли ему бежать из каньона то того, как лес начал плавиться? Все эти машины. Киборги – явно дело рук какой-то тайной организации. Одному человеку не под силу собрать стального дракона. Если такое твориться под носом у короля Лагарда, то чего стоит ожидать в ближайшее время, было страшно представить, или, может, сам король в этом замешен. Тогда дело плохо.

Очнулся Ариман от грохота стали, разламывающей камни. Скрежет и рокот мотора приближался, нарастал. Он подскочил к окну и увидел, как сотни стальных драконов синих и красных рассекают голубое небо. Один из них опустился рядом с драконом, на котором Ариман прилетел сюда. С его шеи спрыгнула девушка в красной мантии, завязанной ленточкой на шее, в чёрных сапогах и коротком платье. Она уверенной походкой направилась к дому, вынимая из ножен на ходу меч. Раздался грохот, потом – глухой стук каблуков о деревянный пол. Дверь в спальню распахнулась, но в ней уже никого не было. Ариман висел снаружи, прижавшись к холодной скале. Его скрывала завеса из корней дерева, так что ни с балкона, ни с земли никто бы не заметил. Ариман затаил дыхание и стал ждать.

Девушка, прилетевшая на красном стальном драконе, однако же, по следам, оставленным на деревянных половицах и частичкам запёкшейся крови на кровати, сразу поняла, что ночью здесь кто-то спал и более того – находится где-то поблизости, поскольку угнал стального дракона. На обязана была найти того, кто это сделал и убить его, согласно уставу.

– От меня не уйдёшь! – Услышал Ариман крик из дома, – я тебя найду! Если сдашься сам, то я сохраню тебе жизнь. Это твой последний рубеж. Дальше тебе бежать некуда, некуда идти. Ты от меня нигде не скроешься. Дальше – лишь камни, лишь горы.

Ариман старался не слушать ей, но голос проникал в его душу, в его голову и затуманивал рассудок.

– Я чувствую твой страх, чувствую, как он пробуждается в тебе. Ты – как загнанный волк, беззвучно воющий в своей норе. Я чувствую это, я вижу тебя. Здесь погибли все твои надежды, все твои родные и близки. Зачем ты живёшь. Выходи, и я избавлю тебя от страданий. Ты перестанешь чувствовать эту боль. Я вижу ярость в твоих безумных глазах. Я помогу тебе. Где ты? Выходи.

В доме слышался крип досок, стук и странные шорохи, похожие на шипение, как будто по дому ползала змея. Шёпот этот усиливался в его голове, покатился эхом по горам горами, и где-то далеко-далеко с вершины сошла лавина снега. Ариман, однако, крепче вцепился в корни дерева и вжался в скалу ещё глубже. Потом наступила тишина.

Ворвавшийся в дом, на втором этаже ветер подхватил шторы, сорвал их с петель и закружил по спальне, плавно опускаясь всё ниже и ниже к полу, в тёмный угол, где лежали заплесневевшие от сырости, порванные игрушки и куклы набитые перьями, тряпками и плюшем. Среди них затерялся даже клоун, набитый соломой в треугольной шляпе с бубенцами. Все эти игрушки когда-то принадлежали девочек Люси, которая добровольно вступила в отряд механоидов и стала киборгом, просто потому, что убогая жизнь в теле слабого беззащитного существа – человека её не устраивала.

После того, как её слабое человеческое тело прошло механизацию в пещерах свартальвов, ей этого показалось мало, и она механизировала своими руками все свои игрушки, тайно, конечно. Эти игрушки помогали ей выполнять задания, полученные от главнокомандующего армии. Бронзовый всадник на бронзовом коне, плюшевый медведь с электронно-механической начинкой на ядерном двигателе и маленький игрушечный танк с танкистом – роботом. Люси очень любила свои игрушки и уделяла им в последнее время почти всё своё свободное время.

Механические игрушки эволюционировали до того, что сами нучились делать кое-какие расчёты, анализируя входящие в электронный мозг данные, и делать выводы. Игрушки просыпались каждое утро, ровно в шесть утра, с восходом солнца, чтобы служить своей хозяйке и выполнять порученные им простенькие миссии по выслеживанию некоторых личностей или сбору информации.

Она услышала пиканье будильника и инстинктивно сжала крепче рукоятку своего длинного узкого меча, похоже больше на шпагу. Звук исходил от плюшевого мишки, сидевшего в углу. Девушка подошла ближе, протянула к нему руку, чтобы отключить будильник, но тут медведь внезапно подскочил, глаза-пуговицы его открылись и злобно сверкнули. Ростом он был невелик, едва доставал до колена, а всё тело истыкано шпильками.

От неожиданности она отскочила назад и едва не упала на кровать. Медведь покопался в вещах и извлёк из горы хлама пушку. Тут девушка по-настоящему испугалась, поскольку дуло пистолета было направлено прямо на неё. Помещение наполнил вой сирены и монотонный голос робота из динамика в плюшевой голове медведя:

– Вы арестованы! Вы арестованы! Вы имеете право хранить молчание.

Она бросилась бежать. Раздался взрыв пороха. В стене, за которой она только что стояла, образовалась дыра. Щепки ранили её в плечо. Девушка вскрикнула от боли. По руке потекла кровь. Между тем в горе хлама зашевелились другие игрушки. Оглушительный вой сирены нарастал всё громче. Пока она спускалась вниз по лестнице, медведь вылез в окно и прыгнул ей на голову. Огромных усилий и вырванного клока волос ей стоило оторвать ушастое чудище, намертво вцепившееся в её чёрный волос. Медведь упал и покатился по склону, но револьвер не выронил из когтистых лап.

Воздух разорвал ещё один выстрел. На этот раз пуля пролетела всего в сантиметре от её правого уха. Затем ещё несколько пуль взорвали землю с камнями у неё под ногами, пока она бежала до стального дракона. Ариман сидел в своём укрытие ни жив, ни мёртв, благодаря судьбу за то, что он так легко отделался от этой воинственно настроенной красотки в алой мантии. Затем от земли оторвалась красная стальная громадина, сверкнув крыльями, и взмыла в небо.

Медведь же, как ни в чём ни бывало, направился назад в дом, откуда потом доносились звуки, свидетельствующие о том, что охранник перезаряжает револьвер. Из дома доносились гневное, явно раздражённое рычание, переходящее в рёв, стук копыт о пол, стук гусениц и тихий рокот мотора. Весь дом как будто оживал, просыпался с восходом солнца. Оттуда слышались голоса и глухие удары. Кто-то кого-то колотил, ругал. Раздались ещё два выстрела.

– Пора и мне валить отсюда, – подумал Ариман, и как макака, раскачиваясь на корнях, добрался до своей машины, припаркованной у края пропасти, в которой плавали клочки тумана. Потом выбежал оттуда с канистрой бензина, облил дом-дерево и поджёг его.