Янка. Пьеса

ЯНКА

Действующие лица:

Вася – сын хозяйки магазина, новый хозяин магазина. Образование есть, но неизвестно, на кого учился. Здоровый, но парализованная правая часть лица и большая часть правой стороны тела. Прихрамывает, плохо работает правая рука. Грубый, прямолинейный, некрасивый.

Яна – бывшая одноклассница Васи. Умная, из бедной, пьющей семьи. Выучилась на бюджете, красный диплом. Маленького роста, некрасивая, нескладная.

Дядя Петя – просто мужик.

Вера – одноклассница Яны.

Нина – подруга детства Яны.

Люда – одногруппница Яны по институту.

Отец Яны – взрослый, потрёпанный мужчина, пьющий.

Мать Яны – взрослая, опухшая женщина, пьющая.

Брат Яны – молодой неряшливый парень, весельчак, хулиган, оболтус.

Екатерина Сергеевна – мать Васи, владелица магазинов, солидная женщина.

Действие 1.

Магазин. Прилавок. Яна у кассы. Он на табуретке пьёт пиво.

Вася. Вот хорошая ты же баба, Янка! Жаль, только страшная немного! Так бы ты давно мужика себе нашла! А, Янка? Хочешь мужика‑то? Ну? Хочешь же! Я же по глазам вижу, что хочешь!

Яна. А кто же не хочет, – как‑то строго, гордо отвечала она, важно вытягивалась, словно пытаясь держать себя аристократически, при этом скрывая внутреннюю боль.

Вася. Вот! Я же говорю, хочешь. А одеваешься совсем не по‑бабски: ни юбки короткой, ни платья с декольте! Хотя это даже лучше: ты вон короткая и больше пухлая, хоть и плоская. Что качаешь головой? Правда же! Вот! Молчишь – значит, правду говорю! Да и не мажешься ничем: ни помадой там, ни тушью. Хотя это тоже лучше: так ты совсем страшной будешь, а без всего вроде бы ничё так. Что ты так на меня смотришь! Думаешь, я пьяный? А я пьяный! Зато могу сказать то, что давно думаю! Да к тому же я вот когда выпью и смотрю на тебя, ты прям вообще хорошая баба! Дай хоть ухвачу тебя, что ль! – пытается ухватить за ногу.

Яна. Дурак, что ли?! – грозно.

Вася. Ну ты чего… Я же тебе комплимент делаю. Хорошая, говорю, ты… Не такая, как другие: вон не пьёшь, не куришь. Небось и мужика‑то у тебя ни разу не было. Или был мужик хоть раз? А?

Яна. Не твоё дело.

Вася. Значит, не было… – ухмыляется. – Вот видишь, мы с тобой похожи в чём‑то: у тебя мужика нет, а я бабу не могу себе хорошую найти.

Яна. И что для тебя означает «хорошая девушка»?

Вася. Да то же, что и у всех. Что, я особенный какой‑то? Чтоб готовить умела, чтоб красивая была, чтобы на нервы не действовала, работала да рядом была и верная. У меня запросы стандартные, я звёзд с неба не хватаю. А вот тебе какой мужик нужен? А?

Яна. Умный, честный, верный, непьющий, спортивный.

Вася. Ха! Прям принц! Янка, вот вроде бы ты умная, а дура дурой – но это женское… Ты пойми, Янка, таких не бывает. А если бы был, он на тебя и не глянул бы: нужна ему ты такая. Это жизнь, Янка. Не хочешь быть одна – ищи, кого можешь.

Яна. Видела я твоих подруг.

Вася. А чё на них смотреть? Ты что, думаешь, я не знаю, как я выгляжу? Что ты думаешь, я в облаках летаю! Хорошо, что хоть вас, баб, кроме внешности, хоть чем‑то привлечь можно! Конечно, не принцессы… но в моём случае жаловаться грех.

Яна. И что, нравится тебе с ними?

Вася. Нравится – не нравится… Я не монах, мне тепло надо. А тепло только трупы не дают. Тут всё же честно: я не обманываю. Она мне тепло, я ей деньгу. Да, не олигарх, но по местным меркам могу… – пьёт пиво. – Хотя, конечно, оно того не стоит.

Яна. Я лучше одна буду.

Вася. Нет, – перебивает и качает головой. – Не лучше. Ты это только так говоришь, а сама думаешь: «Вот кто бы меня схватил за бок и сжал бы покрепче». А нет никого. Не жмут, не щиплют. Ты хоть табличку подними, хоть на лбу напиши – вот и говоришь так от гордости. А гордость – это что? Скупое одиночество. Были б у тебя деньги, небось сама мужиков‑то подкупала?

Яна. Нет!

Звенит колокольчик. Входит мужик.

Вася. О! Здорово, дядь Петь! Что, как там Люська?

Дядь Петь. Нормально. Работает. Мне гвоздей, Яночка, на сто двадцать граммов – пятьсот.

Вася. Слышал, она беременна?

Дядь Петь. Кто сказал?! Врут. Нет. Спасибо, Яночка, запиши там.

Уходит.

Вася. Вот старый хрыч, врёт и не краснеет. Ещё и в долг берёт! А правды сказать не может. Знаю я Люську‑то эту: она где только не шаталась, вот и насобирала от каждого помаленьку. Кто последний – тот и папа. А нет, видать, последнего – и крайнего нет. Вот и не беременна.

Яна. Тебе‑то что? Завидуешь?

Он. А как же. Зашла бы и ко мне – раз такое дело, и я бы поучаствовал. Я бы даже долг простил.

Яна. И в жёны бы взял Люсю.

Вася. Сейчас, ага! Размечтались.

Яна. А что такое? Тебе же всё равно? Или тоже красавицу надо?

Он. Янк, вот смотри. Ты что, думаешь, мужику много надо? Думаешь, ему прямо красавица нужна? А? Да не нужна ему красавица, ему баба нужна. А в постели‑то там не видно ни лица, ни жопы! А? Все мы люди. Мы же покушать любим да выпить. Считай, если варишь хорошо – значит, уже почти хорошая. А если и выпить даёшь – то, считай, баба удалась. А коли и в постели не отказываешь – то идеальная. А потом ребёнка родишь – и жизнь удалась! А Люська твоя только и умеет, что скакать, как коза, от мужика к мужику. Ищи её, свищи. Вот так оно и есть, Янка!

Яна. А душа? А любовь?

Вася. А что душа… Душа… Это дело не нашего понятия. Что там? «Не воруй», «не кради», «не убей». Вот и всё. А что, я крещёный, как его… Эти каноны помню! И в прорубе могу покупаться, и на Пасху яйца крашу, а если надо – и в церковь могу зайти. Свечку там поставить. А любовь? Хочешь, покажу, что такое любовь? А? Я хоть сейчас, хоть здесь могу тебе любовь устроить! Ха‑ха‑ха!

Яна. Не понимаешь ты.

Вася. Чего это?

Яна. Всего не понимаешь. Всего…

Вася. Это ты, Янка, ничего не понимаешь. Ничего… Вот посмотри на меня! Смотри! Вот он – бог! Вот он! Видишь! На себя посмотри – и там бог! А после скажи: любит ли он нас, если есть? А? И меня такого любит? И тебя такую! Любовь – это у него такая! Это для него мы все равны. Я родился таким, понимаешь: лицо онемело, рука не работает толком. И для него я, быть может, чист и бел. А вот для таких, как ты, я какой?! Что ты думаешь, вы, бабы, мне в душу заглядывали! Это раньше, когда я маленьким был, верил, что главное – не внешность, главное – что внутри. И книжки читал, и фильмы смотрел, и картины изучал. Но всё это пустое: всем внешность важней, она главная. Это ты мне тут лапшу вешаешь: «Главное – душа». А сама смотришь на меня и видишь только рожу, даже не пытаясь что‑то там понять!

Яна. Тут главное – то, как ты к этому относишься. Смотришь на мир какими глазами… Я не лицо твоё вижу, я вижу, что ты просто грубый и наглый человек, – вот и всё.

Вася. Грубый, говоришь… А вот ты знаешь, возьми вон хлеб – он мягкий. Сожми его в кулак и хреначь об стены, выбивая всякую дурь. Он тебе не только сгниёт и заплесневеет – он чёрствым станет. Ты сколько в вузах своих училась? Много. А я во дворах учился и знаю, что мягкотелых бьют – и бьют до тех пор, пока они на пол не упадут или пока у них бока не поотшибают. Это вам легко говорить, что ты там чувствуешь. Поживи в моей шкуре!

Яна. Ты напился и мелешь что попало. С кем ты какую борьбу ведёшь? Что‑то я не припомню, чтобы ты что‑то вообще отстаивал в этой жизни!

Вася. Да как и ты. Осуждать людей легко. Легко сидеть и ждать, когда к тебе кто‑то знакомиться подойдёт, а потом ты в нём, как курица в дерьме, ковыряешься: подходит или не подходит. Я, знаешь, к скольким подходил! Знаешь, сколько на меня, как на кусок, смотрели с презрением! А ты тут умная такая сидишь и только охаешь от одиночества.

Яна. Ничего я не охаю и не страдаю. Я уж лучше одна буду, чем абы с кем. Много ты удовольствия получил от того, что с кем ни попадя таскался?!

Вася. Не мало. Но скучно всё это. Я, можно сказать, им всем мстил!

Яна. За что?

Вася. Как бы тебе так объяснить… Понимаешь, вот представь: ты живёшь с матерью, но люто её ненавидишь. Но не можешь ни уйти от неё, ни сбежать – она тебя держит. Ты знаешь, что ты не сможешь её победить, не сможешь – просто сил не хватит. Но можешь мелко напакостить. Допустим, она очень любит вазы, а ты назло ходишь по дому в её отсутствие и разбиваешь их! Зная, что ей будет неприятно, она, может, даже плакать будет. Но так же зная, что тебе за это ничего не будет: она тебя не ударит, не изобьёт! Вот ты просто пакостишь и получаешь от этого удовольствие.

Так и я: после сотен отказов научился подкупать. Конечно, я знаю, что все видят только небольшие деньги. Но когда я вижу, как они торгуются внутри и отдаются, а потом я просто начинаю пакостить: обещанных денег не давать, в роскоши не купать, да и вообще не баловать. И когда я вижу это лицо, которое поняло, что ничего оно не получит и просто так легло со мной в постель… О‑о‑о‑о, это непередаваемое чувство!

Яна. Какой же ты мерзкий.

Вася. Я не мерзкий. Мне иногда самому противно бывает. Но я мужик, я семью хочу, а её никак не получается состряпать – вот и отыгрываюсь, как могу!

Яна. Не понимаю я тебя.

Вася. А меня понимать не надо – что мне от этого толку? Это ты любишь моральничать и философствовать. А для меня всё это болобольство. Правильно – скажи, неправильно – скажи. А толк‑то? Всё слова. А слова – не каша, ими сыт не будешь.

Вот, Янка, я тут подумал! Ты же не хочешь остаться одна?! Не хочешь жить в одиночестве? А?!

Яна. Нет, конечно.

Вася. Ну вот! И я тоже не хочу со всякими жить. Слышишь?! Может, это… а? Сойдёмся? А чё, ты вон нормальная баба. Я тебя давно знаю, ты меня тоже. Что теперь? Тебя же никто такая не возьмёт! Ну, ты подумай, серьёзно же! Ну! Кому такая ты нужна? А так – я, ты… Ты не смотри на лицо: в кровати темно, ещё можешь глаза закрыть! Представить себе принца какого‑нибудь! Я тоже так буду делать, если что! А что?

Яна. Ты просто пьян.

Вася. Да я трезвый не могу об этом говорить – стесняюсь, понимаешь? А так я говорю, что думаю! Ну, может, лишка перегибаю… Не такая ты и страшная, ну, не сильно! Зато бедная ты к тому же! А я же не один! Этот магазин! Вот! Считай, твоё будет! Ты тут всё знаешь, всё умеешь! Так и будем жить! Какая разница? Я тебе не буду изменять, а ты мне – тем более.

Яна. А любовь?

Вася. Любовь в нашем с тобой случае – это роскошь! Надо довольствоваться тем, что есть. Да и что такое любовь?! Что ты знаешь? Начиталась книжек всяких, а мужика даже ни разу не было! Как ты можешь говорить о любви?

Яна. Я считаю, любовь и постель – два разных понятия.

Вася. Всё ты считаешь. А я считаю, что ты просто перечитала мыльных романов и сказок, где к Золушке прилетает принц – и всё хорошо. Жизнь – это тебе не книга, тут всё жёстче! Это в книгах у алкаша болит душа, в жизни у него голова болит и тошнит после похмелья. И нет ни в нём, ни в ком другом ничего возвышенного, что пишут в твоих книгах!

Ну вот что, Янка, книги дали тебе?! Что? Заблуждения и какую‑то надежду! А в жизни ведь всё не так! Вот сейчас ты ещё надеешься, ещё веришь. А в тридцать ты станешь ещё страшнее, вся покроешься морщинами, грудь отвиснет – и никому ты такая не будешь уже нужна.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.