Как Гломп принцессе мужа искал

«Надеюсь, эти разбойники не едят честных уралийцев», – подумал он про себя и начал рисовать картины свой кончины. Гломп настолько разошёлся в собственных фантазиях и представлениях своей несовершенной и печальной судьбы, что постепенно расслабился, а потом и вовсе развалился на телеге, потому что всякому известно, что страдать и фантазировать намного приятнее в удобной позе. А потом он совершенно устал страдать да к тому же ему захотелось есть! Поэтому он решил аккуратно встать и подползи к началу повозки, чтобы хотя бы взглянуть на своих похитителей и, если они окажутся не такими уродливыми, то хотя бы попробовать попросить поесть, в конечном счете, ведь мы все люди, и они просто обязаны накормить жертв похищения уж тем более таких значимых, как главный советник короля! Однако, к своему изумлению, сколько бы он не пытался вглядываться в разные щели и из разных ракурсов, никого за поводьями не было. Телега катилась сама по себе куда-то вперед.

Гломп вышел из телеги дернул за вожжи и еще больше возненавидел коров.

– Я клянусь, что съем вас, тупоголовые создания! И когда я буду вас есть, я обещаю, что буду смеяться, вспоминая ваше предательство! Ведь Гломп всегда выходит победителем! – злобно сказал он, однако коровы продолжили неспешно двигаться вперед, им хватало наглости не слушать приказов старшего советника. – Да остановитесь вы, тупые коровы! – орал Гломп и параллельно думал, что же ему дальше делать и как найти Эмилию.

Наконец, повозка остановилась. Гломп обессиленный упал на пол телеги и стал думать, однако его размышления прервал звук поломанной ветки.

– Ну уж нет! – Взревел он. – Только не на этот раз! – Рычал он дальше и, злобно встав, пошел на звук. – Я не дам себя обмануть второй раз! И никакое тупое дерево не позволит себе больше пугать великого старшего СО!… – но на этом Гломп резко замолчал, потому что он увидел очень странное создание, с любопытством разглядывавшее телегу. Это было какое-то непонятное существо: на голове и руках у него явно торчали перья, но это не была птица, у него были руки и ноги, покрытые каким-то мхом или травами. Гломп посмотрел на него и все, что только смог выдавить из себя, было: – З-з-з-здра-с-те… – На этом его жизнь окончательно покинула тело. Он уже привычно икнул и потерял сознание.

Признаться честно, никто в мире не смог бы поверить в то, что тело Гломпа настолько сильное и прочное, даже он сам. Открыв глаза, он обнаружил себя привязанным, но, самое удивительное, живым.

– И это после такого-то нападения! – Удивился Гломп. – И после этого Эмилия будет говорить, что в нашем славном королевстве нет воинов! – возмутился он, а после осознал всю плачевность своей ситуации и ужаснулся, что все это он произнес вслух. Однако ему хватило сил осмотреться.

Вполне себе убогое жилище, он бывал в подобных, когда иногда позволял себе явиться в хижины каких-нибудь пастухов. Ничего примечательного, все из дерева, причем старого, ни одной каменной постройки. Небольшая дверь, в центре стоит костер в потолке дырка для выхода дыма.

– Примитив, – констатировал он.

Вокруг какие-то травы, собранные и систематизированные по какому-то непонятному признаку, сплошные залежи веников как сухих, так и свежесплетенных.

– М-да… – Сказал он. «И это хижина страшного разбойника! Сплошные недостатки и убожества», – подумал про себя.

Спустя какое-то время дверь отворилась, и в хижину вошло это непонятное создание. Гломп вжался, но его тело уже категорически отказывалось впадать в обморок, однако уже по сложившейся традиции он икнул. Неожиданно это существо сняло с себя мох, словно это была его одежда, и перед ним предстало словно другое, но все равно странное создание. Его голова напоминала обычную голову, даже с признаками какой-то мысли, однако вместо волос оно было покрыто перьями, как и руки этого существа, да как и ноги.

«Неужели! – Удивился Гломп. – Неужели меня похитила огромная курица! Вот так, вчера ты ешь курятину, а сегодня она тебя, – подумал он, – таков жестокий круговорот мира».

Это создание взяло пару поленьев, а надо сказать, руки у него хоть и были покрыты перьями, но все-таки это были руки и ладони – ладонями, и оно подкинуло эти поленья в костер. «Ну все, сейчас меня будет жарить эта курица», – подумал про себя Гломп. Хорошо хоть не корова, а то этого он бы точно не вынес.

Это создание посмотрело на Гломпа, на удивление у него было приятное чистое лицо, его кожа был золотистого цвета, а аккуратно сложенные перья огненно-золотистого, вместо носа и рта, что было очевидно, красовался один аккуратный клюв.

– Глокло-глок-ко-рок-пор-ку, – что-то там проговорило это создание.

– Увы! – словно плюнул Гломп в ответ. – Я не понимаю тебя, курица! – Закончил он с сожалением, а ведь и правда, как было бы удобно, если бы он в свое время выучил куриный и говяжий язык, о! Как бы это облегчило задачи фермеров и пастухов! А каких бы гадостей он смог бы наговорить коровам!

Это существо еще пару раз предприняло попытки что-то там спросить, но Гломп не понимал ни слова, в конечном счете, создание прекратило подобные попытки и, не обращая на него никакого внимания, попросту занималось своими делами.

Глядя в дырку в потолке, Гломп понимал, что на улице уже вечер, и уже вряд ли можно ожидать прихода Эмилии. Даже если она выжила в лесу и вернулась обратно, то она не сможет найти его и, скорее всего, замерзнет этой ночью, а если и не замерзнет, то его она вряд ли сможет найти, а даже если и найдет, то как она его спасет из лап этого создания? Вот так и закончатся его поиски мужа принцессе Хлюрдии.

Где-то ровно на этих мыслях или, быть может, чуточку позже внезапно отворилась дверь, и в хижину ворвалась Эмилия с туго натянутой тетивой и стрелой, готовой пронзиться в тело создания.

– Давай, Эмилия, прибей ее! – заорал Гломп, в его теле появилась жизнь, а с ней и цель, и надежда.

– Клок кок штрокулок, – заговорило существо.

– Да, молись своим куриным богам, скоро ты увидишь мамочку! – злорадствовал Гломп.

– Корт протртуорт, – вдруг сказала Эмилия. Гломп замер.

– Не передразнивай ее! – единственное, что смог выдавить из себя Гломп в сложившейся ситуации.

Однако они еще какое-то время курковалии, даже в какой-то момент Эмилия расслабила тетиву и опустила лук.

– Все нормально, Гломп, это не враг, я тебя сейчас развяжу.

Гломп молчал. Он еще долго не мог ничего сказать и просто сидел у костра и смотрел, как эти два создания говорят на птичьем языке, что вообще не вписывалось ни в какие нормы. Он вдруг внезапно понял, что ничего не знает об Эмилии и не понимает, как живя с ней в одном и том же здании, она стала такой.

– Я и не знал, что ты говоришь на курином языке, – как-то раздосадовано сказал Гломп. В его словах не было ни иронии, ни сарказма, ни злости, в его словах чувствовалась потерянность маленького ребенка, который заблудился и ищет дом.

– Это не куриный, – посмеиваясь, ответила Эмилия, – это общий язык, общепринятый язык, – пояснила она.

– Кем принятый?! Для кого он общий, для меня это не общий язык! Я что не являюсь частью какого-то общего мира? Наша страна тоже не является частью общего мира! Наше государство! Что! Я… – он замолчал и умоляюще посмотрел на Эмилию. – Я не понимаю.