Голова в бегах

– Что вы, Анна, – всплеснул руками Леньчик и полез за кошельком, – я сам заплачу. – Пообещайте, что, как устроитесь в отеле, позвоните нам? Не хотелось бы быть навязчивыми, но вместе отдыхать веселее. Может, мы как-нибудь…

Я слушала его вполуха, потому что мне не терпелось отправиться в номер и, наконец, блаженно вытянуть ноги. Быстро пожав протянутые мне руки, я пообещала писать письма мелким почерком и скоренько потопала на выход, обратив внимание, что опасные типы из Крузака пьют пиво и смотрят футбол.

Девушка за стойкой отсутствовала, а я машинально глянула на часы, досадуя, что уже не высплюсь. Насвистывая под нос, я успела подняться до половины пролета, когда меня чуть не сшибла с ног бегущая вниз Маня. В руках ее почему-то был Санька, который выглядел жутко недовольным и слегка взъерошенным. Сестрица выглядела и того хуже: глаза выпучены, рот перекошен, волосы и те встали дыбом.

– Ты чего несешься как от пожара? Куда кота тащишь? – приглядываясь к ней, буркнула я, а та повела себя совсем неожиданным образом. Схватив меня за рукав, она дернулась в сторону, увлекая меня за раскидистое дерево в горшке, стоявшее в пролете, и зашептала мне на ухо:

– Анька, бежать надо! Я уже все сумки к машине вынесла, не спрашивай ничего, все потом.

Я выдернула руку и покрутила пальцем у виска:

– У тебя белая горячка? Куда это мы должны бежать? Если ты из-за того, что этот Леньчик к тебе клеится, так нечего было повод давать. Просто скажи ему, что ты…

– Ты совсем дура? – зашипела Маня, и тут в свете луны, падающем из окна пролета, я обратила внимание, что выглядит она и в самом деле странно. Словно только что столкнулась с привидением. Оказалось, все гораздо хуже.

– Анька, я там такое видела! Я такое даже вслух произнести не могу. Короче, убили его, парня этого. И нас сейчас грохнут, я же говорила…

– Как убили? – Я стала оседать на пол, но тут же попыталась себя успокоить: Маня шутит. Наверное, мстит мне за то, что я потешалась над ее страхами. Ну конечно!

– Кончай дурака валять, мы уже не дети, – рявкнула я, пытаясь выдернуть у нее из рук кота. Маня держала его неожиданно мертвой хваткой. Поперетягивав Саньку, как канат, мы разом выдохлись, отпустили его и сели на ступеньку. Тут кот сообразил наконец, что над ним издевались, издал противное «Мяу», а Маня обреченно взглянула на меня:

– Анька, эти типы из Крузака нас убьют. Дружку голову отрезали, а нам тем более. Если действуют так бесстрашно, значит, все у них схвачено. Времени в обрез, надо срочно прыгать в тачку и валить куда глаза глядят. Пока все увлечены футболом, есть шанс проскользнуть незамеченными. Поверь мне хоть раз в жизни!

– Может, ты с ума сошла? Или новый актерский этюд репетируешь? – с надеждой спросила я, а Маня покачала головой и всхлипнула:

– Я там такое видела… Не веришь, пошли! Но если нас из-за тебя грохнут, я тебя убью! – тут она подхватила кота, решительно схватила меня за руку и увлекла за собой.

В коридоре нам не встретилось ни души, а дверь в 14 номер была слегка приоткрыта, что сразу меня насторожило. Я постучала, но ответить мне не пожелали.

Взяв себя в руки, я бодро вошла в номер, репетируя извинительную речь, глянула на стоявшую сбоку кровать и точно помню, что дико заорала. Точнее, я бы дико заорала, если бы подскочившая сзади Маня не зажала мне рот рукой.

На кровати, красной от пропитавшей постельное крови, в нелепой позе лежал убитый человек. То, что он был более чем мертв, было понятно по одной очень характерной детали. У него напрочь отсутствовала голова.

То есть шея, конечно, была, хотя из-за крови было сложно понять, что это шея, а вот дальше ничего не было. После того, что я увидела, мне оставалась только одна дорога – в обморок. Но что-то подсказало мне, что с этим лучше повременить. Не знаю, как я смогла в ту минуту соображать. Видимо, в ситуации сильного стресса человек мобилизует все свои скрытые возможности.

– Маня, валим! – зашипела я, словно меня душила пресловутая жаба, и ломанулась из номера. Сестрицу дважды уговаривать не пришлось, и мы стали осторожно спускаться по ступенькам, каждую секунду ожидая нападения.

Вопреки ожиданиям и благодаря футболу, лестница была пуста, а за стойкой так никто и не появился. Видимо, администратор была в комнате для персонала: откуда падал свет и доносился звук закипающего чайника.

Мы в три прыжка миновали оставшиеся ступеньки, выскочили на улицу и ломанулись к машине. Парковка, по причине позднего времени, тоже была безлюдна, что одновременно радовало и пугало. Вдруг эти типы затаились в кустах? Благо, сумка с ключами и документами у меня была с собой. Только тут сестрицу осенило:

– Блин, а как же…? Ты же при регистрации отдала паспорта…

– Я вместо паспортов внесла залог, – ответила я, клацая зубами. – Хрен с ними, с деньгами, жизнь дороже. Ты точно все из номера забрала?

Вместо ответа Маня кивнула на два чемодана, стоявшие возле машины. Я судорожно сглотнула и пипикнула сигнализацией. Закрыв кота в своей сумке, я кинулась отпирать багажник. Там, как назло, что-то заело, и я, сколько не тужилась, поднять его так и не смогла.

– Чего глаза таращишь? – разозлилась я на сестрицу, которая стояла истуканом и безостановочно икала. – Помоги!

Маня, вздрогнув мощным телом, ринулась-таки на помощь, и мы приналегли вдвоем. С треском дверца багажника все-таки взмыла ввысь, а мы с сестрицей, заглянув вглубь него, издали синхронное предсмертное шипение, потому что на крик сил уже не осталось.

В свете одинокого фонаря, располагавшегося как раз напротив машины, из багажника на нас смотрела отрезанная человеческая голова. То есть смотреть она уже не могла по причине того, что была не жива. Короче, в тот момент мне было не до описаний, а мысли в голове принялись жужжать, словно взбесившиеся шершни, причиняя нестерпимую боль. Однако сложить нехитрый пазл мне это не помешало: есть тело без головы, и есть голова без тела. Скорее всего, это две недостающие части одного целого. Того, кто сегодня днем на дороге просил помощи у моей чокнутой сестрицы. О, Господи, так я и знала! Ведь знала же, что с ней не стоит никуда ехать! Ну почему я опять не послушала свой внутренний голос?

Сейчас, к примеру, он тоненько выл от отчаяния. Прислушавшись, я поняла, что это воет не голос, а сидящая на асфальте возле машины сестрица на пару с котом. Пока я пыталась сформулировать хоть какую-то связную фразу, за спиной внезапно послышались шаги, помянули чью-то мать, кто-то хрюкнул, а я, повернувшись, смогла лицезреть Леньчика и Мишаню.

Разинув рты, они пялились в мой многострадальный багажник. Тут сестрица меня вновь удивила, поднявшись с асфальта и неожиданно взяв себя в руки. Уперев эти свои руки в бока, она тараном-бараном поперла на Леньчика:

– Чего зыришь? Глаза напузыришь! Что ты там болтал о любви с первого взгляда? Ну вот, рыцарь, это твой шанс завоевать сердце прекрасной дамы. Мы в дерьме по самые уши. Вы нам поможете?

Леньчик выглядел так, что впору было помогать ему самому, но держался молодцом. В смысле, держался он за Мишаню, который хмурился и глядел на голову безо всякого удовольствия.

– Оно, конечно, так, Машенька, – проблеял Леньчик, слегка заикаясь, – но как мы можем вам помочь? Голову назад не… Что за хрень вообще происходит? За что вы его так?

– Ты совсем дурак, что ли? – взвилась сестрица. – Мы-то тут при чем? Помогите нам от этой пакости избавиться! Я эту голову вообще первый раз вижу. Точнее, во второй. Ну, или в третий. Только тогда он была не головой, а целым. В смысле…

– Кончай заливать, – неожиданно грубо выдал Мишаня, ухватив Маню за шиворот, чем, признаться, очень меня удивил. Я думала, он умеет только хрюкать. – Что за мутные дела у вас тут? И нас втравить решили. Мы вышли покурить, а тут такое…

– Да какие мутные дела! – рявкнула я и, теряя терпение, принялась несвязно объяснять:

– Валить надо. Мы вам все потом объясним. Мы тут вообще не при чем, клянусь! А откуда голова в багажнике взялась, я даже представить не могу. Эти типы из ресторана, это они его… Видели, кавказец и лысый? Они же и нас убьют, как вы не понимаете? Надо ехать отсюда как можно быстрее! И вы тут еще навязались… Они и вас, как свидетелей…

– Ладно-ладно. Не мельтеши! – Леньчик потер лицо руками, приходя в себя, и вопросительно поглядел на Мишаню. Тот, подумав с минуту, хмуро кивнул и отпустил Маню. Леньчик зачастил:

– Вот что, девчонки. На вашей машине точно ехать нельзя. Если все, как вы говорите, они вас сразу же догонят. Сейчас ночь и…. У нас даже оружия никакого, разве что ножик для нарезки колбасы, но с ним не сильно…

– Что делать-то? – запричитала Маня, а кот в моей сумке принялся выть дурниной.

– Это кот, – пояснила я выпучившему глаза Мишане, а тот пробормотал:

– Про даму с собачкой я слышал, но чтобы дама с котом… Ты не устаешь меня удивлять!

– Ты меня тоже! – огрызнулась я по инерции. – К примеру, я думала, что ты немой, а ты болтаешь побольше моей сестрицы…

Он укоризненно покачал головой, еще раз покивал, словно принимая решение, и выдал:

– Так! Быстро загружайтесь в нашу машину. Леня, помоги с сумками. Хорошо, что мы свои вещи в машине оставили. А эту красоту, – тут он кивнул в сторону головы, – здесь оставлять никак нельзя.

Проигнорировав его слова, мы быстро кинулись к гробовозке, стоявшей через две машины от нашей, на ходу подталкивая туда чемоданы. Шустрый Леньчик мгновенно завел машину и открыл нам двери багажника. Через минуту возле машины, нервно оглядываясь, появился Мишаня, что-то неся с собой в пакете, и прыгнул на сидение рядом с Леньчиком. Мы же расположились сзади, места там было предостаточно, несмотря на то, что сбоку высились какие-то ящики.

Двери захлопали, мы перекрестились, и машина рванула со стоянки в сторону трассы. Только тут я перевела дыхание, начала что-то соображать и зашептала Мане в ухо:

– Что-то я не соображу, а куда мы едем? Что вообще происходит? Маня, надо вызывать полицию! Это вообще безумие какое-то….

– Ой, Анька, влипли мы по самые помидоры. Я же говорила, этот кавказец с лысым не просто так за нами следили. Хорошо еще, что ребята рядом оказались. Мужское плечо – оно в таком деле самое то.

– Да ты соображаешь, что будет, когда эти типы нас хватятся? Там моя машина, там голова, в конце концов. Они вызовут ментов и скажут, что это мы его убили. Все ясно, они для этого его в отель и привезли. У них алиби, они сидели в ресторане. За бабки они десять свидетелей найдут, что не отлучались. А ты возле номера топталась, про убиенного спрашивала…

– И что?

– А то, что они решили стрелки на нас перевести.

– Ты думаешь? А вдруг это не они его убили? Как-то глупо, в своем же номере. Тем более, когда я последний раз видела возле номера кавказца, дружок их был еще жив. Он заглянул в номер на минутку и сразу же вышел, я даже до конца коридора дойти не успела. А потом они вроде из ресторана не выходили…

– Я за ними не следила, могли и выйти. Или через окно в туалете. А что? Дело двух минут. По горлышку – чик! А все ты: крутилась возле них, глаза мозолила, вот они и решили, что ты удобный подозреваемый. Машину нашу они помнили, сразу нашли ее на стоянке.

Мы так увлеклись своими догадками, что забыли про своих попутчиков. Леньчик гнал вперед на приличной скорости, а Мишаня повернулся к нам и серьезно поинтересовался:

– Ну что, не надумали колоться? Что-то мне эта история больно не по нраву. Короче, сейчас остановимся на ближайшей заправке, надо кофе выпить, башка что-то не варит. Как раз все расскажете. И голову надо бы чем-то холодным обложить. Жарища такая, не ровен час…

– Какую голову? – скриви рот набок, жалко прошептала я, готовясь опять упасть в обморок.

– Ту, что в тачке вашей лежала. А куда я, по-вашему, ее дел? – серьезно ответил Мишаня, а я отчетливо икнула.

– Добрый самаритянин! Мог бы в кусты швырнуть, – всплеснула руками бессердечная Маня, видно, забыв, что еще недавно обладатель головы казался ей симпатичным, а Леньчик, оторвавшись от дороги, со знанием дела покачал головой: