Захватчики. Тайна мышиного короля

– Не думаю, что они мне будут рады, – вполголоса произнесла Тедди, обращаясь только к Димке.

Тот ухмыльнулся.

– Разумеется, – так же негромко ответил он ей. – И разве это должно помешать тебе насладиться фильмом? И потом, ты должна присматривать за мной. Ты же старшая сестра!

– Эй, всего на месяц! – возмутилась Тедди, немедленно позабыв о стоящей неподалеку компании и своем страхе перед ней.

– И минуты достаточно, – с пафосом ответил Димка и добавил: – Серьезно, сядь между мной и Журавлёвой, я ее боюсь.

Признаваться после этого, что она тоже побаивается Журавлёвой, Тедди не стала. А когда Димка купил большое ведро воздушной кукурузы и поставил между ними, стало еще веселее. И даже Журавлёва не могла это испортить, а об ее прожигающих взглядах в темноте кинозала можно было только догадываться.

Если бы со всеми проблемами можно было справиться так же легко, просто пойдя им навстречу, Тедди обязательно помогла бы мачехе. Но тут все было куда сложнее.

Матильда с каждым днем выглядела все мрачнее, и Дима, с которым у нее были отношения не как с сыном, а скорее, как с другом, утверждал, что тому виной Александр. Ее, Тедди, отец.

Не добившись ничего просьбами, он начал окружать супругу вниманием. «Душить вниманием», как это называла сама Матильда. Нанял ей охранника и шофера, и теперь простая служащая музея приезжала на работу на заграничном автомобиле с личным водителем, а рядом с ее группой постоянно маячил суровый мужчина в костюме, тщетно пытающийся выглядеть незаметным.

– Я чувствую себя какой-то идиотской принцессой, – жаловалась Матильда сыну и падчерице, закрывшись с ними в своей комнате, – только в доме охранник не следовал за ней по пятам. – И это вовсе не так круто, как я воображала. А еще он начал дарить подарки.

– Ну, это нормально вроде, – осторожно заметила Тедди, унимая поднимающуюся в груди ревность. – Вы недавно женаты, и вообще. Он не очень умеет выражать чувства, а подарки обычно как помогают.

– Мне нужно внимание, как любой женщине, – возмутилась Матильда, даже раскраснелась. – А не вот это.

Она схватила со стула сумку и вытрясла из нее все на кровать. Дима и Тедди с интересом уставились на новенький мобильник, браслет, духи, платиновую карточку и золотистые капсулы в изящной упаковке. Димка просто хлопал глазами, заинтересовавшись разве что телефоном, но Тедди иногда покупала модные журналы, так что цены на все это представляла прекрасно. Отец и впрямь не скупился.

– Нормальный телефон, ты чего, – хмыкнул Дима. – Камера на нем отличная.

– Да при чем тут телефон? – буркнула Матильда и снова тряхнула сумкой. – Сюда смотрите. Эта крокодилина стоит как три мои зарплаты. А подходит мне как корове седло. Да у меня даже нет ничего, с чем ее носить можно.

Тедди проглотила замечание, что три зарплаты Матильды стоит дешевая подделка этой сумки, а отец никогда не покупал подделок. Не хватало еще мачеху до инфаркта довести.

– И я даже сказать не могу, что она мне не подходит, – добавила Матильда удрученно. – Расстроится ведь.

– Или купит все, к чему сумка подойдет, – справедливо заметила Тедди. Да, она все-таки неплохо знала своего отца и сомневалась, что его так легко выбить из колеи.

Мачеха вздрогнула.

– Тогда точно придется на все согласиться, – произнесла она с грустью и, прежде чем Тедди успела как следует обдумать меркантильность Матильды, добавила: – Чтобы только больше ничего такого не дарил.

– Сдастся она, – печально покачал головой Димка и открыл учебник, прячась за ним как за щитом.

Вера Ивановна у доски с жаром рассказывала о восстании Пугачёва, словно сама там присутствовала, но класс ее почти не слушал. Кроме разве что Ниточкиной Тани. Но она отличница и слишком далеко сидит от окна, чтобы чувствовать весну. Именно весна мешала семиклассникам сосредоточиться на судьбе Емельяна Пугачёва, в этом не было никакого сомнения.

– Может, это и неплохо даже. – Тедди сама не верила в то, что говорила, и с тоской посмотрела в сторону окна. Открыть бы его, впустить свежий воздух, крики с футбольного поля, где у шестиклассников шел зачет по физкультуре, птичьи трели и запах черемухи. Но все это окончательно погубило бы рассказ Веры Ивановны, и ради Пугачёва она запрещала даже приближаться к окну. Приходилось сидеть в духоте и мучительно ждать далекого конца урока. Скорее бы уже звонок, в самом деле. – Твоя мама любит детей. Смотри, она же не стала любить тебя меньше, когда я появилась. Но и меня она тоже любит. Наверное.

– Любит, даже не сомневайся, – уверил ее Димка и снова вздохнул. – Не в этом дело. Мама привыкла сама решать все и ни на какие уговоры не поддается. Она сама должна до этого дойти, тогда и ей легче будет. Но твой отец не любит, когда ему перечат, не так ли?

Ответить Тедди не успела.

– Мусова! – Вера Ивановна смотрела прямо на них с Димкой. – К доске. Вы с Королёвым так увлеченно болтаете, что наверняка ты запросто покажешь по карте, как шло восстание Пугачёва. К тому же я это только что показывала.

Тедди уныло поплелась к доске как можно медленнее, все еще рассчитывая на спасительный звонок. И вот так всегда, между прочим. Кто бы ни был виноват в болтовне, если Тедди была рядом, вызывали ее. То ли учительница невзлюбила ее за что-то, то ли ей не нравился отец Теодоры – чаще было последнее. Александр Мусов редко бывал в школе дочери, но каждый раз доводил учителей придирками, что потом нередко сказывалось на их отношении к девочке.

На Димку это не распространялось, как и фамилия. Его фамилия была единственным, что досталось ему от отца. Если не считать внешности, разумеется. И с тем, и с другим Диме повезло, не то что Тедди. К дурацкому имени в нагрузку шла неблагозвучная фамилия и совершенно обычная внешность. И ладно бы просто обычная. Серая. Серо-карие глаза, светлые пепельные волосы, не такие густые, как хотелось бы. Толстоватый нос, привлекающий все внимание на бледном круглом лице, и, словно в насмешку, при всем этом горсть золотистых веснушек на носу. Ладно хоть толстой не была благодаря многочисленным кружкам, включая спортивные.

Конечно, Тедди могла себе позволить выбирать одежду по вкусу, а не носить, что купили родители, но лишь потому, что мамы у нее не было, а отец предпочитал дать кредитку, а не ходить по магазинам. Но тот же Димка смотрелся отлично даже в старой футболке и джинсах, которые определенно были куплены в каком-то супермаркете, а не в бутике. И с ним Тедди никогда не сравниться. Будь Димка хоть немного меньше собой, Тедди возненавидела бы его от зависти, но даже этого Королёвы ей не позволили, проскользнув в ее сердце и устроившись там со всеми удобствами.

Звонок прозвенел, когда Тедди уже отчаялась прочитать на карте, правильно ли она послала Емельяна Пугачёва собирать восстание, или эти стрелки означали что-то другое.

– Повезло тебе, Мусова, – сквозь зубы сказала Вера Ивановна. – Но на следующем уроке спрошу сразу после звонка. Готовься.

И даже двойку не влепила. И впрямь повезло.

Домой Тедди с Димкой после школы возвращались вдвоем. С ними хотела было увязаться Журавлёва – она время от времени ходила до их квартала, а потом куда-то сворачивала. Но в этот раз ей помешала Ниточкина.

– Нина, ты же живешь в другой стороне, – заметила она, натягивая шапку. В этом вся Ниточкина: на улице солнце пекло как сумасшедшее, но если еще не время снимать головной убор, то она и не будет. – В соседнем со мной доме.

Тедди особо ярко представила, что сделает плотная, массивная Журавлёва с худенькой невысокой Ниточкиной за такую правду, но останавливаться и досматривать не стала. С Журавлёвой сталось бы придумать любую причину и пойти с ними, а в таком случае не было никаких шансов нормально поговорить. Дома же они обсуждать такие темы не любили: никогда не знаешь, откуда вдруг вынырнет приходящая горничная или охранник.

Странно, когда они жили вдвоем с отцом, Тедди совсем не тяготилась таким количеством чужих людей в доме, но теперь она чувствовала себя как в зоопарке, где постоянно сменялись посетители и служащие, а ей лишь оставалось принимать подачки и таращиться сквозь прутья клетки на любопытствующих.

– Если мама решится на еще одного ребенка, твой отец ее вообще перестанет на работу пускать, я уверен. – Димка продолжил начатый разговор, едва они отошли от школы. – И потом не отпустит, вроде как зачем тебе эти гроши, лучше сиди с ребенком. Я сто раз такое видел. Мамины подружки через одну толстые и скучные, а на старых фотках худые и веселые. Смекаешь?

– Не очень понимаю, как это связано.

Тедди врала. Она прекрасно осознавала, о чем говорит Дима, но все ее существо противилось признанию, что брак может привести к такому. Ведь и Димка говорил, что только половина подружек Матильды поскучнели, да? Вряд ли это грозит им – Тедди и Матильде.

– Все ты понимаешь, – расстроенно махнул рукой Димка. – А мне маму жалко. И обидно. Знаешь, как я всегда брата или сестру хотел? Еще в детстве просил маму, просил. А сейчас у меня есть ты, и других сестер мне не очень-то надо.

Тедди даже покраснела от удовольствия. Она и сама бы сказала что-то в этом духе, но отчаянно застеснялась, как с ней иногда случалось. Хоть они и были родственниками, но не так уж давно.

– Уроки делаем, я в «дюшку», а ты куда? – как ни в чем не бывало спросил Димка.

ДЮСШ, для краткости «дюшка», в которую он ходил на легкую атлетику, находилась на другом конце города, и ехать туда Тедди не слишком хотелось, поэтому она покачала головой, отвечая на невысказанный вопрос.

– Я сделаю английский на завтра и продолжу рисовать зачетную работу для художки, – пояснила она.

Отец никогда особо не интересовался, что происходит с предыдущими кружками, когда находил ей новое увлечение, а Тедди изо всех сил старалась сохранить как можно больше интересного. Вокал вот пришлось бросить, она быстро теряла голос, иногда прямо посреди песни, и это ее нервировало. Другое дело рисование – можно пробовать и пробовать, пока не получится на самом деле хорошо.

Димка зазывать с собой не стал, и Тедди постаралась как можно глубже запихать чувство вины, когда учить она пошла в парк. Тепло, распускаются почки, – английский учился из рук вон плохо, но зато здесь она чувствовала себя свободной и можно было не думать о том, что творилось дома. Конечно, лишь до того момента, когда пришла пора возвращаться.

Димка уже был дома. Тедди это поняла по его кроссовкам, о которые споткнулась, заходя в прихожую. Она хотела крикнуть, что свою обувь надо убирать, чтобы никто не убился, но в этот момент в прихожей появился виновник и приложил палец к губам. И мотнул головой, предлагая тихо пройти в сторону медиатеки.

Изначально эта комната была кабинетом матери Тедди, потом стала библиотекой, и в детстве девочка тайком пыталась заглянуть за шкафы, чтобы поглядеть, какие обои нравились маме. А потом к книгам добавились домашний кинотеатр и какая-то аппаратура, к которой Александр строго-настрого запретил дочери приближаться, и комната стала называться медиатекой.

Вот сюда сейчас и приволок сводную сестру Димка и очень осторожно приложил кружку к двери, сам прильнув ухом к донышку. И Тедди знаками указал сделать то же самое.

Скандал за дверью был слышен и без всех этих приспособлений, но так можно было разобрать практически каждое слово. По словам Александра, их семейному счастью с Матильдой мешали дети, которым та уделяла преступно много внимания. Так и сказал – «преступно»! Тедди округлила глаза. Такого она от отца не ожидала. Если уж на то пошло, это он сам преступно мало уделял времени не то что Матильде и Димке, даже родной дочери – и ничего! Однако одними обвинениями Александр не ограничился. Он уже нашел решение их «небольшого затруднения», как он выразился. И, по его мнению, дети должны были лето провести у родственников, вдали от дома и Матильды.

На этих словах Димка и Тедди переглянулись, но скрип половиц заставил их немедленно ретироваться в комнату Тедди.

– Нет, мама на это не пойдет, – первый заговорил Димка, когда они закрыли дверь и сели подальше от нее. Мало ли, вдруг Александр тоже знает фокус со стаканами? – Да и у меня летом сборы, ты тоже вроде бы собиралась куда-то.

– У нас пленэры в городе будут, – согласилась Тедди. – И я не знаю никаких родственников. Мы с папой всю жизнь одни были. А у вас как?

– У нас родственники вроде бы есть, – помрачнел Димка. – Но мы совсем не общаемся. Вроде как бабушка маму пилила за развод, за работу безденежную, за меня… в общем, не виделась мама с ней давно. У нее, кажется, еще сын есть, вот там приличная семья, у дяди работа хорошая в солидной фирме, жена и дочка-отличница. Так мама рассказывала. Без нас справляются, короче. Я их и не видел вовсе.

– Ну тогда к ним вроде не должны отправить, верно? – повеселела Тедди. – А может, мы с тобой что-то не так поняли? Может, как раз речь и шла о том, чтобы тебя на сборы отправить, меня в лагерь какой…

– Лишь бы мы не стали новыми Гансом и Гретель, – пошутил Димка без улыбки. – А то не напасешься камешков в этом большом мире.

Тедди представила, как они кидают камни, а потом крошат хот-дог или сахарную слойку в электричке или на пешеходном переходе, и прыснула со смеху. Она быстро выкинула из головы странный подслушанный разговор, но сводный брат переживал куда сильнее, и она не раз и не два замечала его подслушивающим под дверью. Но спрашивать ничего не спрашивала – будет надо, он сам расскажет. Другое дело отец. Тедди не выдержала и как-то вечером сунулась в его кабинет.

– Папа, а ты меня любишь как прежде? – И чего такую глупость спросила? Будто ей пять лет, не больше! Самой себя стукнуть захотелось хорошенько.

Похоже, отец был такого же мнения, потому как высоко поднял свои светлые брови – его лицо они не портили, не то что лицо дочери. Она дождаться не могла, когда ей позволено будет начать их красить или даже сделать татуаж. Как его делают, представляла она слабо, но на картинках смотрелось шикарно.

– Что за глупости? – наконец проронил отец. – Или у тебя опять проблемы с оценками? Так и не исправила двойку по алгебре?

Тедди чуть не зарычала от раздражения.

– Нет у меня никаких двоек! – возмутилась она. – Та двойка была в прошлой четверти и по случайности.

– По случайности – это когда Меньшовой поставить хотели, а поставили Мусовой, – назидательно произнес отец. – А когда ты не ту страницу открыла и сделала не те примеры и сдала их, это безалаберность или рассеянность. Ты таблетки от невнимательности пьешь? Может, тебя Дмитрий отвлекает?

Тедди не сразу поняла, что Дмитрий – это Димка, а когда поняла, совсем разозлилась.

– Димка тут ни при чем, у меня своя голова на плечах есть. И вообще, один раз всего было, а так я почти на одни пятерки учусь! Хоть бы заметил! – И она вылетела из кабинета, едва не сбив подошедшую к двери Матильду.

Только остыв в своей комнате, она поняла, что на ее вопрос он так и не ответил. Возвращаться не хотелось, к тому же там уже Матильда. Если она пришла к отцу, а не подслушивала под дверью.

Тедди представила мачеху со стаканом у двери, и ей стало смешно. Но потом она незамедлительно увидела перед глазами картину, где все в их доме подслушивают друг друга, и ей стало грустно.

– Заведу хомяка, – гоня от себя грусть, забормотала она себе под нос. – Буду выпускать его гулять, а потом ругать: мол, чего ты подслушиваешь, когда тебя подглядывать послали?

Стало немного легче. Она еще чуть-чуть была обижена на отца, но тот откупился новенькими заграничными красками, и девочка простила его. Краски она давно такие хотела, и, если бы отец ее не любил, он бы и не вспомнил об этом.

А потом и вовсе стало не до этого: учителя словно договорились напоследок перед каникулами вбить в них столько знаний, словно следующего года могло и не быть. Даже Ниточкина заметно погрустнела, чего уж говорить о нормальных людях, которые никак не мечтали променять весенние прогулки на уроки, а от них требовалось отдать ненасытному школьному чудовищу еще и время на сон и походы в кино!

Очнулась она лишь однажды, когда Журавлёва излишне настойчиво расспрашивала Димку о планах на его день рождения.

– Это в июле, – как мог отбивался Димка. – Я на сборах буду. Там праздновать некогда. Но мама может привезти торт на всех, а тренер – снова сделать вид, что не видит, как она его нам в окно пропихивает. В этом году с ней, может, Тедди приедет. Если захочет.

– Обязательно, – рассеянно откликнулась девочка и немедленно пожалела об этом, увидев, как алчно на нее взглянула Нина.

Похоже, предстояла долгая осада, в результате которой Тедди надо было осознать, кто ее «самая лучшая подруга», и смириться с тем, что ее просто необходимо взять с собой.

Пришлось спасаться бегством, отговорившись обязанностью купить домой хлеба. Нина, разумеется, не поверила. По ее представлениям, продукты в дом тоже покупала экономка или еще кто. Наивная. Это в век-то Интернета, когда можно все заказать на дом! А вот вкусных пирожных или горячего хлеба так заказать не получится, самой надо, ножками.

Тедди так припустила, воспользовавшись поводом, что Дима догнал ее только на перекрестке.

– Ну ты понеслась, – уважительно произнес он и тут же добавил с укоризной: – Бросила меня на съедение этой пиранье. Еще сестра называется!

– Ну прости. – Тедди сложила руки перед грудью и сделала бровки домиком. – Прости-прости, больше никогда! Я тебя никогда не брошу! Не пожалей только потом!

Димка расхохотался. Так, подкалывая друг друга и смеясь, они и впрямь купили хлеба, после чего уже неторопливо зашагали в сторону дома.

– Кстати, а ты как празднуешь дни рождения? – спросил Димка, когда они были около их дома. – Небось куча гостей, подарков и все такое? Я ведь еще в городе буду одиннадцатого июня, должен знать, к чему готовиться.

Тедди пожала плечами, стараясь выглядеть как можно беспечнее.

– Не совсем, – ответила она. – Аттракционы, кино, отец кучу подарков дарит или пару, но очень хороших. В прошлом году одна в парк развлечений ходила, вроде как выросла уже. До этого с ним или с гувернанткой. По-разному бывало.

И она замолчала, не желая развивать тему. Как объяснить мальчику из обычной семьи, каково это – уже в восемь лет понять, что гости приходят на день рождения лишь потому, что будет самый роскошный торт, фотосессия и бесплатные аттракционы? А потом пропадают на все лето и не разговаривают с тобой осенью вплоть до весны, когда приближается очередной праздник? Или как устаешь от карусели, когда катаешься на ней вдвоем лишь с огромной сладкой ватой, пока гувернантка сидит на скамеечке, уткнувшись в телефон, иногда поднимая голову, чтобы убедиться, что ты здесь? С отцом было похоже, но он с ней хотя бы на некоторых аттракционах катался.

– Я понял. – Димка взял ее за руку и, прежде чем она успела возразить, добавил: – В этом году будем отмечать твой день рождения вместе. И я, и мама просто обожаем карусели. Опять же слишком много сладкой ваты вредно, так что тебе придется делиться!

– Договорились. – Тедди улыбнулась и пожала руку сводному брату.

Жизнь все чаще казалась просто отличной штукой, и девочка совсем забыла о подслушанном разговоре. Но ей предстояло вспомнить о нем, и куда раньше, чем можно было предположить.

Глава третья

В которой Тедди и Димка отправляются к бабушке Маре

– Отлично, оба тут, это очень удачно. – Едва Тедди закрыла за собой и Димкой дверь, как в прихожую вышел отец.

Небывало раннее время для его возвращения домой. А за его спиной маячила Матильда с печальным лицом. Она тоже еще должна была быть на работе, да и мнение отца о том, как все удачно, она определенно не разделяла. А за недолгие месяцы проживания с мачехой в одной квартире Тедди уже успела уяснить, что ее «хорошо» и «плохо» подходит и им с Димкой.

– А чего ты так рано? – все-таки спросила Тедди, снимая туфли и влезая в тапочки.

Сейчас бы еще пройти в комнату, бросить рюкзак с учебниками и переодеться. А потом помыть руки и пообедать, а вот уже после этого и поговорить можно. Но по отцовскому лицу было понятно, что такое удовольствие ей не светило.

– Я не рано, я в самый раз. – Отец не был настроен на диалог, и Тедди приготовилась слушать. Обычное дело – отец говорит, она слушает. А потом делает или не делает. И такое тоже случалось. Неужели он к концу года нашел ей новое хобби? Лишь бы не прыжки с тарзанки или с парашютом, остальное можно пережить. – Пройдемте на кухню.

Они с Димкой переглянулись, но перечить не стали. Побросали вещи в коридоре – потом заберут – и послушно гуськом двинулись за отцом. Только Тедди по дороге завернула в ванную – вымыть руки. Мало ли, обед все-таки предусмотрен, а она с руками немытыми. Нехорошо выйдет.

В кухне витал отчетливый травяной запах. Валериана или пустырник? С чего вдруг? Отец и Матильда на здоровье не жаловались. Может, мачеха дожала отца позволить ей самой заниматься хозяйством и под это дело уволили экономку, а она испереживалась? Тетя Вера была немного со странностями и настоящая королева драмы – чуть что впадала в «нервное потрясение», как она это сама называла. Иногда такое поведение помогало получить ей прибавку или незапланированный отгул, но чаще отец грозился ее выгнать и заставить Тедди учиться готовить и убирать дом. Сейчас тети Веры в квартире определенно не наблюдалось. Может, и впрямь в этом все дело? С этим не вязалось заплаканное, хоть и умытое лицо Матильды. Может, ее расстроила тетя Вера напоследок… Тедди отчаянно хваталась за каждую ниточку, которая бы объяснила все именно так.

– Мы с мамой обсудили и пришли к выводу, что вам обоим не помешает поездка в деревню на все лето, – бодрым голосом начал отец, потирая руки. – И не делайте таких кислых лиц. Вам нужно набраться сил, поучиться самостоятельности…

– Не получится, – возразил Димка. Желваки у него заходили, но выглядел он спокойным. – У меня сборы летом. Шесть недель.

– Ну и пожалуйста, – не стал спорить отец Тедди. Даже руками развел, словно говоря: мол, я тебе кто – отчим всего лишь, и ты уже взрослый, все дела. – Тогда Теодора поедет одна. Она, правда, домашняя девочка, и я лишь надеюсь, что она не свалится в овраг в лесу и не утонет в речке.

Тедди смотрела прямо на него, даже одним глазком не рискуя посмотреть на Димку, чтобы нечаянно не заставить его принять решение. Потому что ему нужно на сборы, а не ехать непонятно куда по выдумке ее отца. А если на него посмотрит, он точно решит, что она просит помощи. Нет уж. Ни за что. Не зря Матильда не хочет их отпускать – в этой поездке есть что-то странное, и не стоит тащить за собой Димку, это точно.

А в это же самое время Димка явно судорожно пытался решить, как пойти на попятный, но не ударить в грязь лицом. Он избегал смотреть на заплаканную мать или на насмешливо скалящего зубы отчима – тот явно понимал его затруднения и теперь наслаждался этими муками пасынка. Только на Тедди. Ему было интересно, догадывается ли она, что сейчас выглядит словно восковая фигура? Бледная, не двигается, даже глаза словно остекленевшие. Может, она что-то знала о том месте, куда ее собираются отправить, и боялась этого? И тогда Димка точно должен был оказаться рядом. Просто потому, что он мужчина. А еще потому, что однажды мама сказала, что у него скоро появится сестра, и он немедленно в это поверил. И верил до сих пор.

– То есть там речка есть? – наконец осторожно спросил он, вроде как проявляя интерес.

Похоже, отчим и впрямь больше всего хотел остаться с его матерью наедине, уж точно больше, чем дразнить пытающегося аккуратно вляпаться в неприятности пасынка. По крайней мере, эту подачу он поймал:

– И речка, и лес с грибами-ягодами. Бабушкины соседи еще и на охоту ходят – экологически чистое место, просто чудо в современном мире. Разве что Интернета нет. И за водой ходить надо.

– Рыбачить можно? – сделал еще шаг в трясину Димка, сам не понимая, почему так воспринимает предложение отчима. Может, просто не привык ждать от людей хорошего? Своего отца он не помнил, а отец Тедди пока не сделал ничего такого, чтобы верить ему безоговорочно.

– Там уйма рыбы, – махнул рукой Александр. – Постой, я вам еще с собой спиннинги новенькие дам, котелок – на природе такая уха получается, ни одному ресторану не угнаться.

Кажется, он уже понял, что Димка не собирается сопротивляться, а тот – что не бросать же девчонку одну. Опять же с тренером отчим наверняка поможет договориться. А Димка, в свою очередь, клятвенно пообещает бегать как можно чаще, и лазить, и прыгать – лишь бы Геннадий Васильевич не обижался.

– Тебе уже не кажется, что мы Ганс и Гретель? – Тедди мрачно следила за сборами брата, сама пытаясь за двоих написать два разных сочинения. Кто задает сочинение за три дня до каникул, в самом деле?