- -
- 100%
- +
Вино
Как известно, в XIV веке человек был неудачником и, вероятно, умирал в муках от какой-нибудь чумы, если не имел собственной земли с рабами. Но мы оставим эту низкоморальную, негативную тему. Ведь в то же время были и чудесные, уютнейшие места, где жили порядочнейшие и интеллигентные люди — маленькие каменные замки, каждый из которых был целым отдельным мирком, со своими традициями, интригами и чумой. Одним из таких мест был городок Люцибург, населённый всего 995-ю жителями. Там жил и благороднейший граф Котло со своим главным и единственным лакеем. Он имел привычку каждое утро пить вино, делая это даже в те дни, когда золота не хватало на жалование воинам, но, не смотря на это, был превосходным полководцем, мастерски заводя в окружение армию противника…или свою. В один чудесный, как и все, день, когда Котло сидел на краю своей перины, и попивал вино, к замку прибыл всадник в рыжем балахоне. У ворот его встретила стража.
— Что вы здесь делаете, хэрр?
— В вас сразу видно людей без высшего образования. Я только что прибыл сюда, и не успел ещё ни сделать, ни начать совершенно ничего.
— Гм. И правда… Какова цель вашего прибытия?
— Я доставляю письмо сеньору Котло!
— Письмо? Это хорошо! А то скучно. А откуда нам знать, что там нет яда?
— Вот, возьмите.
Всадник наклонился с седла, и передал свёрток в узкую дверцу перед собой.
— Зачем вы хотите кинуть письмо в особую отдельную комнату для котла, в котором варится обед для стражников?
— Прошу прощения.
После этих слов почтальон бросил письмо через стену, и дождался звука его удара о голову стражника.
— Ай!
— Рад, что письмо до вас дошло. Дак что? Вы убедились?
Стражник развернул пергамент, и пожевал его. Яд не чувствовался.
— Прекрасно! Проходите.
Гонец прошёл в город, устремившись в центр, к дворцу графа. У входа в цитадель он застал солдат гарнизона за интереснейшим занятием — заряжанием пушки.
— Зачем вы заряжаете пушку?
— Мы будем стрелять.
— В кого?
— В недругов нашего господина, разумеется.
— Очень хорошо!
После чего он юркнул за дверь. В тёмных, как ночь, коридорах цитадели он не нашёл графа, тот пропал, как пирог, но наткнулся на главного лакея Котло — Йохана. Тот оглядел его, рассмотрел одежду, и сразу понял, что тот родом из соседнего графства. Распознав, кто перед ним, Йохан насторожился.
— Что вы здесь делаете, милейший?
— Я доставляю важное послание графу Котло.
— Я его юридический представитель. Дайте сюда.
Йохан небрежно дёрнул у гонца из рук письмо, и минуту рассматривал его, всё больше хмурясь.
— Что значит «Закончились котлы»? Это завуалированная жалоба на бедность вашей проклятой земли?
— Нет, друг мой, это буквальная просьба. В нашем городе закончились все котлы. Жителям нечего есть, точнее, не из чего.
— Куда же вы их дели?
— Как вы знаете, наша земля не богата, и моему господину пришла гениальная идея — перевести все котлы в городе в шлемы для воинов. И, в общем-то, армия погибла от вездесущей дизентерии. Котлы были безвозвратно испачканы.
— Соглашусь, пренеприятнейшая ситуация. Но с чего вы взяли, что в нашем городе много лишних котлов?
— Тогда мы…
— Нет! Убирайтесь!
Оскорблённый, гонец ушёл, и по пути окликнул горожан.
— Эй! Вы! Вы знаете, что дверь цитадели заклинило? Ваш господин не может выбраться!
Без колебаний, местные похватали, что было рядом, и стали ломиться в дверь. Йохан, смотрящий в окно, решил, что горожане подняли бунт, и побежал наверх по лестнице, в покои графа Котло. А поскольку на каждой ступеньке сидело по десятку мышей, при каждом ударе его ноги раздавался громкий писк. Котло, услышав эти звуки, конечно, очень испугался, и спрятался под кровать, уронив своё вино на пол. Когда Йохан зашёл в комнату, он тихо скрипнул дверью, и на цыпочках зашёл в комнату. Граф украдкой выглянул из-под кровати, и выдохнул.
— Господи… Йохан! Что это за звуки?
— Не могу знать, милорд. Вашей жене залили расплавленное олово в горло, а всех горожан убили!
— О какой из жён ты говоришь?
— Возможно, о Марии. Одному лишь богу известно. Но главное, что я слышал на улице такие крики, будто там кого-то насаживали на вилы!
— Какие вилы?
— Которые взяли крестьяне.
— Зачем им вилы?
— Чтобы согнать стражников с постов, милорд.
— Зачем им сгонять стражников с постов?
— Чтобы захватить оружие, милорд!
— А оружие-то им зачем?
— Они вас свергают, милорд!
— Так заплати им.
— Но всё золото в восточной башне, милорд.
— Гм. Вот как. Подай-ка мне вина. И скажи, Йохан, сколько у меня детей?
— Двенадцать, милорд.
— Будет весьма забавно смотреть, как они перегрызут друг другу глотки за моё наследство.
После этих слов он отхлебнул из бокала, и умер.
Во имя
Жил-был в некотором государстве рыцарь Марат де Баннир, родом из Семберии. И в лучах его победной звезды сверкали отблески потоков спирта, и ни одно ущелье не превозмогало мощь и остроту горы, поросшей, у подножия, лесом. Меч его, словно сотканный из лунных лучей, всегда бил прямо и навершием своим мимо ока ворожьего не попадал. Жил он, как полагается храброму воину короля, в крепости, какой свет не видывал. Валуны локтевые массой своей давили на само сущее, рассыпаясь в песок и гордо обрастая мхом, зубцы на стенах слоились, обнажая нутро острое и вниз, на врага, ошмётки свои обваливая. А каков был внутренний мир! Всё дома-то да дворы заполоняли пространство-междустенье, как мухи, в гордом полёте птицы, и крысы и иные твари земные, подземные и водные, но все благородные, разносили вести благие, да хворь славную. И жил народ душа в душу — то один другому меж глаз топор приветливо оставит, то другой третьему спину по-приятельски поленом отобьёт. И хозяина любили — на собрания каждый вечер собирались, песни кричали, вилы брали, для хлеба и утеха, и факелы, для тепла. И уж внутреннее-то убранство поражало глаз до вытекания в осознании всей прелестности происходящего. Ковры краснознамённые, с пятнышками грибными — природу чтили. И советники — люди мудрые, всё выпить предлагали, да порошок для сна хорошего в бокал сыпали, только де Баннир вежливо отказывался, ибо был убеждённым трезвенником при опустении кладовки золотой. Так и жил прекрасный город Баннир под Солнцем и Луной. Однако ж, было во всём этом великолепии и нечто недостающее. Видов Марату не хватало, жизни повидать, в приключениях побывать, да и жену найти, в конце-то концов. А то прошлая совсем заела — к той не езди, там доспехи не бросай, на медведя не иди. Словом, скучно! Так, сидел однажды Марат у камина при пергаменте своём — стихи сочинял. И пришла к нему во тьме ночной мысль. Ухватился он за неё. А она что? Хвать! И пропала. Улетела, как пирог. Он, конечно, был крайне очень прескверно как, но не только лишь до гроба, непримиримо недоволен. Прыгнул за ней, ноги все переломал, скатился по мягкой траве с клещиками знакомыми к самой воде, да и взглянул на Луну. Завыла она зверем — завыл и Марат. И мысль-то таки вернулась! Быстренько собрал он свои пожитки выпавшие, пробрался тихонько в замок, взял всё нужное, да, никому не сказав, в путь отправился. А путь его лежал в славный город Поарис, где любимый сюзерен жил. Как его звали, де Баннир не помнил, ведь вместе с коллегами посадил его на трон в пылу мятежа праведного всего месяц тому назад, получив злата немало и особ красивых семь штук, правда, судьба их отняла — особы от чумы померли, а злато налогами в казну взыскали, но он не растерялся и… Впрочем, пока он думал, что в свою очередь было величайшей ошибкой, стены Поариса прямо перед ним уже оказались. Прошёлся он на коне по улицам горделиво, от лепёшек и камней уворачиваясь ловко, благодаря прохожих за тренировку без оплаты и спешно отрицательно наступая, когда догадывались они, что с него за сие ещё и выгоду свою раннебуржуазную сорвать можно. Не без подвигов попутных, добрался он до дворца королевского. Вышел в зал тронный, преклонив колено, сдерживая кряхтение от хрустнувшей спины, молвил цель похода своего — опыта боевого смиренно попросил. Чихая, протянул король:
— Знаешь ли ты, вассал мой верный, о пещере южной?
— Той, где водятся горные переселенцы, ваше величество?
— Отринь межрасовую ненависть, отрок. Ту пещеру я имел в виду, где змей огнедышащий водится.
— Тем сказкам тысяча лет, ваше величество. Не дадите ли вы мне более серьёзного подвига? А в награду — дочь вашу.
— Шиш тебе! И без масла! Золота получишь, килограмм, не более.
— А знаете анекдот про барона и слона, вашество?
— Что такое слон?
— Подумайте об этом на досуге. А я — в путь.
И отправился сир де Баннир в дорогу до пещеры той, где по легендам чудище обитало. Путь его через топи смертные и горы холодные лежал. Но, как известно, любого лежачего монета подвинет. Так что доехал Марат до пещеры на телеге с Миром. Потом Мира, конечно, ссадили, как безбилетника. Возница хотел было заехать прямо в пещеру, да ещё и плату дополнительную за то содрать, но был Марат смел и воинственен, и прогнал того болгара обратно. Мужаясь, пошёл он, с мечом на перевес, во внутрь, во тьму. И тут стены пещеры застали состояние, похожее на происходящие тысячу лет спустя события в некоторых массовых учреждениях на территории не священной и не римской, но зато той самой нации. Костьми и пылью чёрной легли обугленные памятники де Баннира на пол тут же. И настало в королевстве разорение, и пожёг и пожрал змей всё. А уж судьба принцессы была столь неописуема, что биологи и генетики до сих пор спорят о её реальности. Сбили его в итоге лишь пушкари славянские где-то в Сербии. А король был обречён на страдания вечные советом рыцаря, ибо думал, совершая величайшую ошибку.
Граммофон
В славном городе Урюпинске жил в некоторых годах, да в некотором доме, великий астролог Евграф Моисеевич. Он был человек очень прямолинейный. Вот, к примеру, идёт он по улице, а навстречу ему какой-нибудь негодяй. Ан! И нету его. Осторожнее надо быть с КГБшниками. И вот, в один прекрасный день, когда Солнце распяло небеса свежими лучами весны и почти прозрачные облака, похожие на раскрошенные пулемётом человеческие кости, несли в себе жизнь и счастье, Евграф Моисеевич сидел, как обыкновенно с ним бывает, в своём загадочном ларьке и продавал еретические газеты. Вот тогда-то и пришёл к нему свет мысли человеческой — продавать свои артефакты дороже, чем сам заплатил. Вот тогда и настали славные времена гармонии и счастья. И пошёл нести сей свет миру, и набрёл на гаражный кооператив, а там ему навстречу граммофон. Деревянный ящичек, похожий на гроб, имел ручку, отблёскивающую серебром и надпись на иностранном резную, а сверху — большая медная труба, своими изгибами она лоснилась в пространстве лепестками желтовато-красного металла, пахнущего чудной смесью бензола, ржавчины и светлого. Увидев такое замечательное устройство, он, конечно, никак не мог бы пройти мимо — всё в граммофоне цепляло его глаз, каждый изгиб был почти также идеален, как звон шекелей в кармане. Не в силах больше держаться, он провёл ладонью по гладкой внешней поверхности трубы. И тут вдруг началась иллюминация: всплески огня, искривления в зрении и свет, излучаемый аппаратом, поглотили Евграфа всего до самых глубин души. Раздался оглушительный взрыв, и тот оказался в комнате. Помещение имело мраморные стены, с выдолбленными в них зверьками и широкими окнами, за которыми виднелось яркое Солнце. Температура же была несколько выше, а сам граммофон исчез.
— Что за безбожные эксперименты!? — вскричал Евграф Моисеевич.
— ТИХО! — ответил ему холодный каменный голос.
Из-за двери показался человек балканской внешности, в белом балахоне с лиловым поясом.
— Таки что здесь, собственно, происходит, и кто вы такой? — спросил почти шёпотом Моисеевич.
— Представлюсь. Я — Сергей Александрович Гаштейн, хозяин устройства, с которым вы, так сказать, вступили в контакт. Что же касается природы окружающих вас событий, то здесь происходит социально-историко-физический эксперимент. — Гаштейн, обойдя Евграфа Моисеевича, подошёл к столу, и стал наливать себе, судя по всему, вина.
— А почему же вы не предприняли некоторых мер по обеспечению безопасности проводимого эксперимента?! Я вот, между прочим, чуть не травмировался.
Прежде чем Гаштейн успел сколько-нибудь сказать, они услышали на улице крики. Взглянув в окно, Евграф увидел снующих по улицам солдат с копьями и весьма вульгарными головными уборами, видимыми им ранее на представителях некоторых субкультур. Кругом горели дома и пищали убиваемые. Не успел он и подумать, как в комнату ворвались солдаты и, что-то крича на латинском, принялись бить обоих палками. Евграф Моисеевич собирался немедленно достать бритвочку и несколько вскрыть все планы неприятеля, вместе с самим неприятелем. Однако легионеры, пока их били, рассказывали такие отвратительные анекдоты про Иудейскую провинцию, что ему пришлось притвориться, что он потерял сознание. Довольно долго их везли куда-то в телеге, после чего вывалили на землю, жестами приказав рыть траншеи. Вокруг был армейский лагерь — всюду красные знамёна с орлом, да бродящие солдаты с рабами. Нехитро отделавшись от работы парой рублей, Евграф Моисеевич стал разгуливать по лагерю, вскоре дойдя до палатки командующего армией. Выкупив также Сергея Александровича, в качестве переводчика, он направился к командующему. Тот был весь в позолоте, задумчиво склонившись над картой со стаканом вина.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.