- -
- 100%
- +
Вскоре глаза сами начали закрываться, а голова стала падать вниз. В итоге я просто легла на стол, быстро проваливаясь в беспокойный сон.
Снова снился кошмар с тем кладбищем. Вот только на этот раз в нем присутствовала старушка. Она выплывала из тьмы и тянула ко мне руки, пытаясь схватить, сковать, утянуть вместе с собой.
* * *Мою ладонь щекотали. По ней медленно проводили во множестве мест одновременно, что заставляло меня улыбаться.
– Не надо, – сонно пробормотала я, отодвигая руку.
И только когда почувствовала стол под собой, резко открыла глаза. Они долго привыкали к сумраку, до сих пор царившему в помещении. Тишина снова давила своей неестественностью.
– А-а-а! – взвизгнула я от омерзения, тряся рукой.
По ней ползали опарыши. Белые, толстые, противные. Я отбежала в дальний угол, начала прыгать на месте, не переставая стряхивать с себя этих червей. Вроде бы их уже и не было, но казалось, что они заползли и под одежду, и в обувь, и в волосы. Все тело сотрясалось от отвращения. Я долго топталась на месте, пытаясь избавиться от одного только ощущения присутствия этой гадости. Казалось, руки вымазались от соприкосновения с мерзкими существами. Я не считала никогда себя особенно брезгливой, но сейчас никак не могла успокоиться и перестать дергаться, вытираться, кривиться.
– Фу, фу, фу-у-у, – только и раздавался мой голос.
– Перестань верещать, – услышала я сзади и остановилась.
Миссуния вернулась. Она снова стояла внутри, появившись непонятно откуда. Двери до сих пор не наблюдалось, а вот старушка через что-то прошла.
– Пожалуйста, скажите, что видите дверь. Скажите, что я не сошла с ума, – подбежала я к ней и чуть было не взялась за одежду старушки.
Она была единственной, кто может избавить меня от навязчивой мысли о сумасшествии.
– Чего кричала? – не обратила пожилая женщина внимания на мои слова.
– Там, – указала я пальцем на стол и снова вздрогнула от омерзения.
– А, это, – усмехнулась она и пошла туда. – Надо было доесть, тогда бы не расползлись.
– Что? – в ужасе вскрикнула я.
– А ты думала, тебя тут кормить нормально будут? – медленно развернулась старуха, становясь в разы страшнее обычного. – Сама посмотри.
Из вывернутой миски медленно выползали эти мерзкие опарыши. Сперва я пыталась просто глубоко дышать, не принимая навязываемую мне информацию. Но со временем изменения коснулись не только стола, остальные предметы также начали преображаться.
Тусклая свеча засияла ярче, хорошо освещая этот дом. Бывшие скопища обычных палок оказались… костями. Возле печи копошилось огромное количество похожих грязно-белых червяков. Воздух больше не наполнялся благовонием трав. В нем ощущалось трупное гниение, совсем немного, но и этого хватило, чтобы окончательно усугубить мое состояние на грани истерики.
Помню только, как я последний раз сглотнула и провалилась в кромешную тьму.
* * *На этот раз не было щекотания. Моя спина почти окоченела вместе с ногами. Я хотела и одновременно боялась открыть глаза. Ведь там… происходит что-то невообразимое. Черви, кости, вонь, пропажа двери, ненормальная старуха. В голове творился хаос. Я вроде бы попала в гости к повернутой цыганке, которая совершенно не похожа на виденных мной ранее. Возможно, это просто чокнутая бабка, под старость решившая уединиться в лесу, прикупившая справочник для некромантов и возомнившая себя оной. И теперь Миссуния пытается соответствовать выдуманному статусу.
Но куда пропала дверь? Все остальное можно чем-нибудь объяснить.
Я осторожно открыла глаза, снизу рассматривая помещение. На этот раз полумрак был только в углах. Остальное отлично освещалось одной лишь маленькой свечой, что раньше горела иначе. Теперь она подрагивала, больше напоминала нормальную, колыхалась от малейшего изменения в воздухе.
На полках, как оказалось, лежало много черепков. Там в банках стояли залитые какой-то жидкостью глаза и другие органы. Надеюсь, не человеческие. Бывшие травы оказались ничем иным, как засушенными лапками, шкурами, копной волос. Там висело много всего, но от дальнейшего рассматривания мне становилось только хуже. На стенах обнаружились различные символы, напоминающие иероглифы.
И была старуха, безмолвно помешивавшая какой-то вонючий отвар, периодически поглядывая в знакомую книгу.
Но не все оказалось настолько мрачно. Дверь теперь красовалась в том месте, где и была ранее. Я быстро поднялась и устремилась к ней, но в последний момент она снова исчезла, оставив лишь воспоминание. Ручка снова не прощупывалась, будто не существовала никогда вовсе.
– Куда она делась? – в отчаянии вскрикнула я. – Это ведь ты? – повернулась к старухе, обратившей на меня внимание.
– Сядь на лавку и помалкивай. Мне нельзя сейчас ошибаться, – пробурчала она и снова погрузилась в свое занятие.
– Э, нет. Вы… Ты объяснишь, что здесь происходит? – чуть ли не топнула я ногой, желая преподнести сказанное как угрозу.
– Сядь, иначе заставлю. – Голос старухи был на удивление грозным, сильным, громким.
Сперва я хотела послушаться, сделать, как сказано. Но хватит здесь сидеть. Мне пора домой, там полно дел. А эта… бабка пытается сделать из меня какую-то дуру с помощью своих фокусов.
– Сейчас же прекращаешь непонятную фигню и отпускаешь меня, – быстрым шагом начала приближаться я к ней. – Иначе ты…
– Что? – подняла старуха голову, ни на каплю не испугавшись моего гневного голоса. – Деточка, сядь на лавку. Не до тебя сейчас. Иначе будет хуже.
– Ну уж нет! – преодолела я остаток пути и замахнулась, чтобы опрокинуть первую попавшуюся склянку.
Но не смогла. Меня окутала салатовая мерцающая дымка. Она переливалась, блестела, двигалась. Прозрачная субстанция сковала мои руку и шею, заставляя ощутить ее твердость и холод, от которого кровь застыла в жилах.
У меня получалось только кряхтеть, я пыталась выхватить кусочек воздуха. Глаза сами округлились, не желая ничему верить. А мое тело медленно поднималось вверх, отрываясь от земли, удерживаясь с помощью этой сковывающей полупрозрачной дымки.
– Я предупреждала, – громкий шепот раздался сразу со всех сторон.
Меня с размаху кинули в дальний угол. Это было больно – удариться спиной о стену. Но что физические ощущения по сравнению с пережитым шоком? Хоть больше не было леденящего душу холода и в воздухе виднелись лишь остатки салатового быстро исчезающего блеска, в голове запечатлелось все до малейшей детали.
Я долго стояла на четвереньках, откашливаясь и потирая шею. Старуха же как ни в чем не бывало снова погрузилась в свое занятие. Больше мне не хотелось говорить, двигаться, что-то делать. Мозг требовал поскорее забыть произошедшее, найти логическое объяснение, придумать метод, с помощью которого можно провернуть подобное.
Сколько времени на это ушло, не знаю. Я сидела в том же углу, окончательно отмораживая и так окоченевшее тело. Взглядом я раз за разом останавливалась на старухе, изредка прищуриваясь. Я выискивала какие-нибудь прожекторы, еле заметные нити, хоть что-то. Но никаких приспособлений не обнаружилось.
А это ощущение холода внутри… При одном только прикосновении полупрозрачной мерцающей дымки в груди все сковало. То была не тяжесть, не боль, не пустота. Это больше походило на озноб, пробегающий по телу. Только он не ушел сразу же, а остался там, где примерно должна быть душа, возле сердца. Словно ветер начал завывать под кожей, а начало брал из солнечного сплетения.
– Все, – оторвала меня от нескончаемого прокручивания воспоминаний в голове бабка. – Ну что, готова?
Я, словно загнанный зверь, начала отползать в угол, страшась повторения случившегося.
– Не бойся. Все будет хорошо, – улыбнулась она. – Для меня. – И Миссуния засмеялась.
Этот звук отскакивал от всех стен, усиливаясь в разы.
– Вы укажете мне дорогу в город? – в полном отчаянии я снова задала этот вопрос.
Мне стали неважны недавно происходившие необъяснимые события. Дайте вернуться домой. Там я все забуду, отвлекусь, займусь делами. Надо уйти. Подальше отсюда, от этой чокнутой, от червей, холодного земляного пола, исчезающей двери и салатовой переливающейся субстанции.
– Алисандра, – села бабка на край лавки, что находился ближе всего ко мне, – ты ведь пришла сюда не просто так. Мне понадобилась жертва, и вдруг ты постучала в дверь. Я даже сходила в город, – после этих слов она снова противно засмеялась, – купила все необходимое. Подготовила место. Осталось только закончить начатое.
Казалось, сердце перестало стучать в груди.
Жертва…
Глава 4
Я ненавижу, когда надо мной насмехаются. Мне встречались люди, которые любят унижать остальных лишь потому, что имеют козырь в рукаве. И вот оказалось, что Миссуния одна их таких.
Она специально подсунула вместо каши червяков, забавлялась моими поисками пропавшей двери и посмеялась над стремлением попасть в город – одна туда сходила за покупками.
А теперь бабка встала возле вновь появившегося выхода и ждала, пока я подойду к ней. Где-то там старуха собиралась принести меня в жертву ради дурацких экспериментов. Но кто сказал, что я поддамся?
Хоть руки похолодели, внутри все замерло, конечности не хотели шевелиться, я все равно поднялась и сделала, как она того желала. Выйдя на улицу, с трудом не пустилась в бегство. Но я вовремя спохватилась, рассчитывая на более подходящий момент.
На улице моросил дождик. Я подставила лицо под его теплые капли. Хотелось, чтобы он смыл все негативное, так и липнувшее ко мне последние два дня. Но сколько капли ни ударялись о кожу, лучше не становилось.
В темноте сквозь полупрозрачную завесу дождя с трудом различалась окрестность. Совсем недавно – вроде бы два дня назад – я пришла сюда сама, но ничего знакомого сейчас не заметила. Тогда меня слишком поглотили мысли о родителях. И сейчас я чуть было не впала в уныние.
– Чего встала? – подтолкнули меня сзади. – Пойдем.
Кроссовки быстро промокли в мягкой траве. Волосы спустя пару минут начали прилипать к лицу. Была бы резинка, завязала бы их в высокий хвост. Но я потеряла ее еще до прихода сюда. Тело окончательно продрогло. И хоть дождь был теплым, это не помогало согреться.
Миссуния бодро шагала в самую редкую часть леса. В руках у нее была пара склянок, на плече – большая сумка, а на голове – капюшон длинного плаща.
Он уменьшал обзор старухе, что вселяло надежду на скорый побег. Я внимательно всматривалась в каждый куст. Пыталась различить через мокрую завесу наилучший путь. Вот только деревьев в этой части леса оказалось мало. Пойди мы другой дорогой, и возможности быстро скрыться было бы больше.
С каждым новым шагом моя траектория движения отдалялась от бабки. Почти случайно я начала идти по более высокой траве, ведь никто не запрещает. И так было ближе к вон тем зарослям, возле которых мы должны вскоре пройти.
– Не задерживайся, – обернулась ко мне Миссуния. – И иди передо мной.
Вот мерзкая гадина! И как теперь?
Мне совсем немного оставалось до спасительных растений. Но пришлось двигаться спереди. Пару раз появлялась мысль оглушить старуху, но в памяти сразу вставала зеленая дымка, сковывающая любое движение. Теперь она казалась ненастоящей, обычным видением, помутнением рассудка. Магии ведь не существует.
Вскоре мы подошли к каким-то развалинам. От одного их вида меня бросило в холодный пот. Из земли торчали вытянутые камни, образуя полукруг. Дальние были очень высокими, ближе к середине их собратья становились все меньше и меньше. В центре виднелась плита, на полметра возвышающаяся над землей. Держалась та на цепях, идущих от каждого камня из того полукруга.
Только сейчас я полностью поверила, что меня собираются принести в жертву. До последнего теплилась надежда на лучший исход. Хотелось бы, чтобы старуха оказалась все-таки нормальной, не двинутой, без этих наклонностей.
Миссуния начала расставлять свечи и зажигать их. А под дождем те не гасли. Наоборот, они без проблем горели, как в нормальной обстановке.
Вот он, шанс!
И я побежала. Неслась так, словно за мной гонится свора бешеных псов. По лицу били ветки, из ниоткуда появлялись кусты. А перед глазами было только дерево, за которым я планировала спрятаться. Мне удалось добраться до него, чуть ли не упав при повороте.
С непривычки после быстрого бега я рвано хватала ртом воздух. Спустя пару коротких секунд в поле моего зрения попалось другое дерево, не менее широкое, к которому я и направилась.
Волосы мешали, одежда прилипла к телу, а за спиной ощущался леденящий холод. Он напоминал, на что способна салатовая полупрозрачная дымка, заставлял бежать быстрее, не останавливаться, не оборачиваться. Вперед, в темноту, сквозь нити дождя, разбрызгивая во все стороны образовавшиеся лужи. Я не смотрела под ноги, из-за чего зацепилась за торчащий корень и кубарем скатилась в неглубокую яму. Мне с трудом удалось подняться на ноги, после чего сразу же появился сковывающий холод.
Тело окутала салатовая дымка, блестящая, намного ярче, чем в том доме. Меня, как обычную вещь, подняли в воздух и начали возвращать обратно. А там, в конце пути, стояла старуха, с грозным видом встречающая меня.
– Куда это ты собралась? – спросила Миссуния, когда опустила руку, позволив мне упасть у своих ног.
– В туалет, – прохрипела я, окончательно лишившись возможности нормально дышать.
Легкие горели от быстрого бега, на теле до сих пор ощущались отпечатки замораживающего нутро прикосновения.
– Дальше сама пойдешь или помочь? – она наклонилась ко мне.
– Сама, – прошептала я.
К руинам вернулись мы быстро, хоть убежала я довольно далеко. Весь путь корила себя, ведь не упади, не зацепись за корень, все бы получилось. А теперь…
Неужели мне на самом деле придется стать жертвой? Разве есть возможность что-то противопоставить непонятной дымке? Оказывается, после нескольких неудач очень легко опустить руки. Я сдалась, окончательно потеряв всякое желание бороться.
Значит, череда неудач сегодня завершится. Все равно на белом свете больше никого нет. Ни друзей, ни родных. Возможно, старуха лишь уколет мой палец и возьмет каплю крови. Но если верить той книге, она зайдет намного дальше и отправит меня к родителям.
Я села на качающуюся плиту, по углам которой уже стояли свечи. Мне не хотелось ставить точку прямо здесь и сейчас. Но разве я что-то могу?
Мне хотелось пить, есть, спать, убежать, согреться, высохнуть. Ни одно из желаний удовлетворить не удастся.
Хотя…
Я заметила бутылку с водой и принялась жадно пить. Но она не помогла справиться с жаждой. Во рту появилась вязкость, горло сковало, желудок жалобно заурчал. Я удивленно посмотрела на странную прозрачную жидкость, а затем поставила ее обратно.
Мне ничего не оставалось, как лечь на плиту, сложить руки и посмотреть вверх. Я начала прощаться с небом, деревьями, камнями, воздухом. Со всем окружающим. Мне не хотелось, но иначе не получится. Я не боец. Не умею сражаться. Ничего не имею против… магии.
Со стороны слышалось бормотание. Свечи горели то ярче, то почти затухали. Мне было все равно. Голова заполнялась чем-то вязким, словно не вся вода попала в желудок, часть добралась до мозга. Мысли путались, текли медленно, оплетались грязью, словно утопая в болоте. Уже не получалось найти начало и конец какой-либо фразы.
Вокруг что-то происходило. Зрение перестало улавливать даже очертания расположенных рядом камней. В какой-то момент появилось давление на грудь, но и оно быстро померкло. Я словно уже не существовала, была не здесь, погрузилась в липкую грязь, что заполнила все органы, вымазала, окутала, приняла в свои владения.
Не было ни боли, ни страха, только холод. И меня тут словно больше не было…
* * *Темно…
Я оказалась в полном мраке. Мне не удавалось увидеть ни своих рук, ни носа, ни хоть малейшего признака света. Было очень холодно. Но не телу, душе. Она сковывалась льдом, покрывалась корочкой. Появились протяжные стоны, завывания… Они исходили со всех сторон, нескончаемо звучали в ушах, пространстве вокруг. Казалось, до меня вот-вот кто-то дотронется, утащит за собой или разорвет на части, высосет душу до последней капли, как какой-то эликсир.
Спокойно! Я ведь… Я ведь умерла. Хуже уже не будет. Не надо бояться.
Но страх только нарастал. Я часто дышала, топталась на месте, крутилась вокруг своей оси. Какими бы ни были попытки успокоиться – ничего не помогало, становилось только хуже.
Шаг вперед. Скрипнули маленькие камушки под ногой. Этот звук разнесся далеко вперед, усиливаясь в разы. В ответ ему послышалось постукивание сзади. Мне не хотелось ни с кем встречаться, поэтому я сделала еще шаг, а затем побежала.
Вскоре темнота расступилась, появился туман. Он слегка светился, удивляя своим белым цветом и густотой. Теперь стал отчетливо виден тоннель. Стены его были ровно выложены каменными блоками, покрыты плесенью и грязью. Со скругленного потолка капала вода. В воздухе чувствовалась сырость, присутствовал запах чего-то старого, прогнившего.
А я продолжала бежать. Шаги эхом разносились по длинному коридору. Они были настолько громкими, что могли потревожить любого обитателя этих мест. Вроде бы стоило остановиться, затаиться, стать тише воды, что капает с потолка. Но ощущалось каждой клеточкой, что сзади кто-то есть. И это гнало вперед.
В стенах начали появляться ниши. Из темных проемов торчали скелеты, то были руки, ноги, иногда черепа. Мне хотелось закрыть глаза, вскрикнуть и развернуться, скрыться отсюда, чтобы не видеть эти захоронения. Но, обнаружив мрак, подступающий сзади, я передумала.
Нижняя губа подрагивала, слезы подступили к глазам. Я еле сдержалась, чтобы не закричать, когда одна из костяных рук начала шевелиться и приближаться ко мне. Она дотронулась до кофты, заставляя меня отпрыгнуть и с ускорением побежать дальше.
Я старалась не обращать внимания на уже часто встречающиеся подобные той тянущиеся руки. Вскоре появились и безмолвные рты, широко открывающиеся в мою сторону. Ужас нарастал с каждой секундой. А вода продолжала разрезать пространство своим капаньем.
Мне срочно надо было скрыться от них. Туннель продолжался, тянулся вперед. Вокруг начал сгущаться туман, он холодил и так продрогшее тело. И вдруг… он оборвался.
Я остановилась в круглой комнате. В стенах было много ниш, похожих друг на друга. В глубине их клубился туман, слышалось шуршание, завывание. Вскоре начали появляться мертвые. Они медленно шли, опустив руки. Их черные зияющие дыры вместо глаз смотрели прямо на меня.
Из моего открывшегося в ужасе рта вырывался пар. Я прижала руки к груди, пытаясь уменьшиться, пропасть, исчезнуть, не быть посреди подступающих мертвяков.
Они начали тянуться ко мне, чуть не дотрагиваясь своими костяными пальцами, указывая на единственную живую среди них. Но больше они не приближались, застыли на расстоянии, образовывая клетку, из которой не выбраться.
Через пару минут ходячая нежить начала расступаться, пропуская такого же мертвяка, только с короной на голове. Он гремел костями, неотрывно смотрел на меня, а после дотронулся до плеча. Цепкая хватка не позволила отстраниться, вывернуться, отступить назад.
Я подумала сперва, что мертвец сломает мою ключицу, но нет. Он просто смотрел мне в глаза, медленно растворяясь. В следующую секунду туннель также начал исчезать. А потом я обнаружила, что нахожусь уже в другом месте. Мертвяка больше не было, не раздавался звук капающей воды, не клубился туман. Все изменилось.
Это оказалась темная чистая комната. Прямо передо мной начинались ступеньки, ведущие к трону, на котором сидела прекрасная женщина. Влево и вправо тянулись подставки для свечей в виде позвонков, только черного цвета. Само помещение было вытянутым, с перегородками необычной формы, больше похожими на неровную арку, издалека напоминающую верхнюю часть лампочки.
Полумрак царил только с моей стороны. За троном сверху лился свет, похожий на лунный. Он добавлял этой картине сказочности, нереальности.
Серое платье подчеркивало фигуру женщины. Каждое ее движение, когда она вставала, медленно спускалась, приближалась ко мне, было пропитано изяществом, силой, неестественной грацией. Казалось, она плывет. Черные прямые волосы подчеркивали бледность кожи. Такого же цвета большие глаза пристально смотрели на меня.
Страх полностью растворился. Появилось восхищение и благоговение. Стало плевать на темноту, на то, что было перед и что произойдет после.
Казалось, женщина ждала меня. Она не улыбалась, не отразила на лице никакой эмоции. Она указала рукой на круглый столик невдалеке.
А я не могла отвести взгляд. Меня тянуло преклониться перед ней, опустить голову, показать свое повиновение. Ведь ее сила, божественная сила подавляла.
Это ведь та, из книги. Иккуриа!
Я дернулась, чтобы опуститься на колено, но не смогла. Женщина покачала головой, плавным жестом руки приказывая подняться и все-таки направиться к столику. Потом она медленно последовала за мной и застыла, ожидая чего-то.
Там лежала открытая книга. Вокруг темно, но страницы сами подсвечивались, позволяли прочесть написанное. То был небольшой отрывок, написанный красивым почерком:
«Планеты, девять штук, сойдутся вмиг,Услышит мир новорожденной крик.Настанет его время, будет месть,Но боги скреплены обетами не лезть.Коль не получится малютке устоять,Миры падут, и пустоты не избежать».Свечи подрагивали, множество огоньков отсвечивалось в глазах Иккурии. В них появилась грусть.
Я еще раз взглянула на стихотворение, отчетливо понимая, что это написано не про меня. Ведь кто я такая, чтобы кого-то спасать. Жаль девочку, которой уготовано подобное. Слишком большой груз ответственности взвалили на нее уже при рождении.
Богиня неожиданно рассердилась. Она начала тыкать в меня пальцем, ее лицо быстро преобразилось, заострилось, постарело. Волосы вмиг поседели, поднялись в воздух, стали летать сами по себе. Красивая ровная кожа покрылась мелкой сетью морщин, сразу же сменяющихся на более глубокие. Под конец ранее живая плоть вообще начала отваливаться, образуя дыры в щеках. Одежда Иккруии тоже не осталась прежней. Ранее прекрасное длинное платье потемнело, начало свисать лоскутами. Тонкие изящные руки превратились в лапы мертвеца. Теперь она больше походила на тех скелетов, чем на человека.
Я чуть не упала на пол от неожиданности. Былое спокойствие мгновенно улетучилось. Снова страх, снова ужас, снова леденящий душу холод. Надо бежать, но тело замерло, не подчинялось мне.
Бывшая красавица начала открывать рот, показывая зияющую пустоту. Со всех сторон доносился шелест, шум. Я не сразу поняла, что она так говорила. Это был крик, который не разобрать. Богиня злилась. От кожи не осталось и следа, только потемневший череп с седыми волосами на нем и длинные руки, почти дотрагивающиеся до меня.
Вскоре я заметила, что снова нахожусь в круглой комнате, но без темных ниш. Слева и справа были широкие провалы, где плескалась светящаяся салатово-черная вода. Тут не было входа, не нашелся и выход. Словно темница, куда замуровали живьем. Оставили лишь полоски с водой, зовущей приблизиться, дотронуться, погрузиться в нее.
Я сделала шаг в том направлении, но вдруг появилась мертвая богиня. Она начала тыкать пальцем, заставляла меня отступить. В какой-то момент под ногами послышался треск. Я не смогла увидеть, что это, снова почувствовала толчок в грудь.
Мне пришлось быстро отбежать. Но в последний момент я зацепилась за что-то и упала спиной вниз. Вот только не было приземления на холодный каменный пол. Вокруг начали мельтешить разноцветные пятна, прокручивались кадры из фильма в ускорении. Звуки наполняли пространство. Появлялось много разных голосов. Они звали, кричали, смеялись, просто разговаривали, залезли в мою голову, отчего та чуть было не взорвалась. И комнаты, одна за другой, светлые, темные, покрашенные, старые, заброшенные, пыльные. Все это произошло за пару секунд.
Казалось, надо что-то сделать, чтобы это прекратилось. Я лихорадочно начала придумывать возможные варианты. А потом появились воспоминания.
Мама, убийство, солнце, закат… Снова началось мельтешение картинок. Меня опять куда-то несло.
Старуха, жертвоприношение, дождь, странная вода.
А потом… я проснулась.
Дождя больше не было. Звезды до сих пор скрывались за темными тучами. В воздухе стояла приятная свежесть. Я долго смотрела вверх, редко моргая. Время тянулось. Постепенно воспоминания и мысли возвращались в голову. Эмоции также начали появляться.
Я жива… Я ЖИВА!
Была попытка подняться, но тело… Оно не двигалось. Словно не мое, словно я не умею им управлять. У меня не получилось поднять руку, вздохнуть глубже, пошевелить хотя бы пальцем.
На груди были видны следы крови, невдалеке лежал кинжал. Внутри что-то переливалось, проходило сквозь все органы, подступало к горлу и волной убегало обратно. Нет, это не моя кровь. Другое, такое холодное, вызывающее дрожь, леденящее душу. Такое…