Князь тьмы

* * *

Это письмо глухой тоски и боли впору бы заканчивать в полуразрушенной часовне у заброшенного кладбища, в мертвенном мерцании луны, под леденящие стоны и хохот совы…

…Но стоит медово-золотистый день сочного, уже заматерелого лета. Стоит полдень лета.

Кто-то сказал, что тени исчезают в полдень… нет, как раз в полдень тени, умаляясь, приближаются к объектам, их отбрасывающим. То есть они настолько уплотняются, что обретают почти физические свойства самих объектов, и по ним уже можно «читать» первоисточник.

Вот и мы по ним читаем новую печальную повесть временных лет и дней наших… Что же мы задумывали, и что у нас вышло?

Замысел был высокий и достоин восхищения: перестроить все здание нашего общежития. Прежде всего разломать всевозможные надстройки, пристройки, укромные «загашники» и мрачные застенки, которые за более чем семидесятилетие изрядно деформировали первоначальный проект. А может, и вовсе возвести новый дом, но на первоначальном, нерукотворном фундаменте социальной справедливости, отвергающей эксплуатацию человека человеком. То есть построить правовое государство, где бы личность была защищена всей мощью законов, а государство работало на человека. И где бы никогда не возродился культ непогрешимого вождя, который обошелся нам невосполнимыми жертвами.

Но в состоянии эйфории то ли забыли, то ли в спешке недосуг было спросить у отцов, а имеется ли у них, кроме прекрасных замыслов, если и не проект, то хотя бы план действий? И только когда уже от старого строения остались одни руины, мы вдруг вспомнили, что крестьянин разбирает старую хату только после того, как возведет новую. Мы же сделали наоборот и теперь копаем землянки.

И сколько же нас, не единожды тяжко страдавших за свою наивную доверчивость, – сколько же нас еще учить истории?! Почему мы опять забыли предостережение Достоевского о «натуре» человеческой? Откуда у нас эта детская неразборчивость: раз человек красиво говорит, значит, он и дело сделает красиво? И почему мы, повидавшие виды, уверяем себя, что говорящий красиво также и мыслит благородно? Почему мы, исходя из своего горького опыта, не единожды обманутые, не вспомнили, что за благородными речами может скрываться низменная личность с темными помыслами?

Ныне, стоя на руинах с переметной сумой, посыпаем главу пеплом, вопия: нас обманули – плана перестройки не было!

Да в том-то и соль, что был он! Только не тот, желаемый, который мы приняли за действительный, а державшийся до поры до времени в тайне: под видом перестройки совершить пересменку властей. И добро бы лишь пересменку, а то ведь, отступив от старого, они начали закладывать новый фундамент, имя которому – эксплуатация человека человеком! И мы, в который раз, «не заметили».

Может, потому не заметили, что «отцы» действовали как бы руками народа, тонко подменив его аутсайдерами общества? Отцы ведь мыслили использовать буйную, разрушительную энергию люмпенов на время, пока они помогут им взобраться на пирамиду власти, а потом отправить использованный «материал» на его законный, предопределенный природой этаж.

И – прогадали: выброшенные на поверхность разрушительной волной, многие «из калифов на час» захотели остаться у власти навсегда. И вот заседают в парламентах разных уровней и доваливают… Доразваливают, поскольку ничего другого просто не умеют. И винить-то их нельзя: разве можно требовать от человека того, чего ему не дал сам Бог?!

Конечно, Р. И. Хасбулатов как спикер парламента поступил непротокольно, бросив однажды в адрес некоторых разгневанных членов правительства: «Ребята пошутили». Но так ли уж неправ Руслан Имранович как человек? Да не один спикер и не одного парламента – уверяю вас – только ценой неимоверных усилий сдерживается, чтобы не повторить реплику российского коллеги!

Но нас-то, простых смертных, ведь не сдерживает протокол? Разве мы не хохочем, а иногда и плачем, выслушивая экзерсисы некоторых депутатов, речевой ряд которых стоит за пределами даже не нормативной, а элементарной грамматики?! Я уже не говорю о содержании, которое в соединении с ликом глаголющего твердо ука-зует, что и до «ребят» им далековато. Причем даже до заднескамеечников.

Люди, имевшие несчастье – до избрания «ребят» в парламент – работать с ними, осенив себя крестным знамением, молят о едином: не приведи, Господи, чтобы они возвратились на прежнее место! Ибо опять начнутся склоки, опять доведется трудиться «и за того парня», поелику последний умеет только брать, а давать и не хочет, а иногда просто и не может.

И что самое удивительное: ведь и немного их, таковых, почитай, жалкая толика, а вот – поди ж ты, захватив микрофоны, ухайдакивают даже большинство, состоящее из нормальных избранников!

А жить-то и им, как всем, хочется. И не просто как всем, а хорошо жить! И вот они, еще недавно, по наусь-киванью отцов перестройки, разъяренно побивавшие бывших за всевозможные спецпайки, дачи и машины, – получают вне очереди те же… машины, спецпайки, дачи и в придачу улучшенные квартиры. И сами себе устанавливают зарплату в таких размерах, что бывшим и не снилось! И не надо им завидовать – жалеть надо их и себя.

Вы думаете, почему они с перекошенными от гнева, не всегда понятного происхождения лицами не говорят – а кричат в микрофон? Да ведь это защитная реакция от страха потерять «место» и возвратиться на свой, соразмерный их реальной стоимости, этаж. То есть работать. Но все ли из них могут хоть что-то делать?

Несчастные люди! Но трижды несчастные мы, кто, обольщенный, сам посадил их себе на шею! Вот чем оборачивается нарушение предписания природы и святого Письма: «Каждому – свое». Наиболее популярно этот феномен определила наша прекрасная поэтесса Лина Костенко:

Негідно бути речником юрбираби рабів ще гірше ніж рабиГрядущий хам вже навіть не грядеуже він сам в грядуще нас веде…

„А теперь – что же вышло из Содружества Независимых Государств? Опять, скажете, у отцов перестройки не было плана? Вот тут я почти согласен. Хотя – опять же – план… был. На сей раз, правда, вне бывшего Союза.

И опять нас ничему не научила история! Ну почему мы вдруг возомнили, что заграница и правду нам поможет?! Да, Америка поддержала нас в стремлении обрести суверенитет, но… исходя из своих национальных интересов. Скажите, неужели США выгодно иметь то, что замыслили мы, т. е. (СИЛЬНОЕ) Содружество (сильных) независимых государств? Ответ правильный: исходя из своих национальных интересов, Америке выгодно иметь слабое Содружество Независимых (но опять же слабых, если не слаборазвитых) государств.

И Штаты – воздадим им должное – близки к реализации своего плана. И не надо кипеть в благородном гневе, а честно графически воспроизвести реальность: ССНГ, то есть Содружество Слаборазвитых Независимых Государств.

Но – снова парадокс! – и они просчитались! Просчитались уже тогда, когда главный отец перестройки, спутав, по своему обыкновению, все карты мировых игроков, в несколько раз ускорил объединение Германии. О, если бы кто-нибудь догадывался, как Америка, на словах ратуя за объединение, – как она не хотела и боялась этого! Страдая комплексом боязни второй сверхдержавы, – ибо, по разумению Белого дома, должна быть одна-единственная сверхдержава, то есть Америка, – она сделала все возможное, дабы убрать вторую, роль которой играл бывший Союз. А тут – на тебе: рождается полнокровная Германия! А там, вдали, грозно маячит Япония и Китай.

К тому ж не вышло и насчет Содружества Слаборазвитых Независимых Государств. Потому, во-первых, что «Содружества» в принципе еще нет. А во-вторых, бывшие республики не такие простаки, как об этом с присущим ей высокомерием полагает Америка. Бывшие республики, обретя пока что декларативную, последовательно переводят ее в реальную независимость. А посему ищут и находят себе союзников: кто в лице Турции, кто среди арабских стран, кто – в Европе.

Уверен: Украину Европа давно ждет не только с благосклонностью, но и с почтительным уважением и нетерпением. Ибо, с вхождением этой новой державы как полнокровного члена в ее семью наконец завершится многовековой процесс формирования Европы как геополитического индивидуума, призванного историей (или, если угодно, – Провидением) сыграть свою особую роль в мировой цивилизации. А без Украины это немыслимо.

Можно бы сказать: «не было бы счастья, да несчастье помогло». Но нет, это великая закономерность и великая историческая справедливость. Если же кто и очутился в роли несчастливцев, то прежде всего те стратеги, которые и вправду были очень близки к установлению «нового мирового порядка», где роль безраздельного хозяина ими априори отводилась хозяину своего дома, именуемого – Белый.

Более того, не вышло у них и со «Слаборазвитым Содружеством». По мере обретения реальной независимости новые державы будут вырабатывать свою уже государственную политику, исходя из своих национальных интересов. Целесообразно ли жить плечом к плечу и поворачиваться спиной друг к другу? Да еще имея пусть и самые унитарные, а все же связи, устанавливавшиеся десятилетиями, а то и столетиями?

Раньше или позже, целесообразность подскажет возобновить эти материальные и духовные связи. В какой форме – это опять же подскажут национальные интересы, то есть целесообразие. И если этот союз состоится – а он состоится! – то это будет не что иное, как Содружество Сильных Независимых Государств.

…И стоит медово-золотая пора полудня заматерелого лета. И при всех наших неурядицах, иногда и вправду кажущихся тупиковыми, если не обвальными, – колосья благовестят: урожай будет. Тяжко его придется собирать, ибо, как сказано в Писании: жатвы много – жнецов мало.

Но – превозможем, ибо, как свидетельствуют: человек – это то, что должно превозмочь. Яркое солнце середины лета до протоплазмы высветлило все, что надо превозмочь.

В этом остром сиянии и слепые начинают прозревать. И труженики уже знают, что многие из тех, кого они по неведению и обольщению сладкими речами усадили в кресла властвующих, – несостоятельны. И они должны уйти, и делать то, что им по силам.

Конечно, сами они не уйдут: не тот морально-этический уровень. Но тут уже дело за избирателями. Уверен: ныне они не повторят ошибки и пошлют в парламенты компетентных, знаемых лично по реальным делам. Не состоявшиеся же на властном поприще должны спокойно заняться делом, соразмерным их реальным способностям. И – упаси Бог! – вставать на их стезю, то есть действовать так, как они ныне: нарушая права человека, измываются над политическими оппонентами, учреждая чуть ли не запрет на профессии по веро– и политическому исповеданию, по национальным и даже по региональным признакам. Нет, если начнем сводить счеты, мы никогда не построим правового государства.

Однако и трусливо молчать о том, что ныне уже явственно наблюдается, – равнозначно уклонению от своего гражданского долга. Каждый шаг отступления поощряет новых юберменшей: если сегодня они поджигают двери неугодным или, воровато оглянувшись, группово избивают оппонента в темном переходе, то завтра боевики вынесут свои «акции» под открытое небо.

Самое отвратительное зрелище – этакие мужички, которые, накрывшись тулупами, полушепотом осуждают «варваров», а, разбежавшись, заискивают перед теми же варварами: авось, когда придут к власти, вспомнят и пощадят.

Не пощадят – говорю вам как изведавший многие раскаленные тигли, где эти «решают» нац– и другие вопросы «штыком и гранатой». Жестоко и страшно решают!

И не надо ханжески ретушировать свою трусость, уповая на то, что, мол, мы молчим, поскольку неудобно быть причисленным к тем, которые – «вот они уже вышли из окопов!». Хлопцы ведь прекрасно знают, что мы, познавшие на собственной шкуре, что такое месть, – никогда не преступим черты, определенной конституцией. Нет, их беспокоит то, что вышедших из окопов страха уже несподручно, как сидящих в них, – сзади, в затылок…

Невзирая ни на что, верю, что так и будет! Ибо день же какой, медово-золотой, и колосья благовестят: быть урожаю! А посему пора снимать бронежилеты и распоясываться от меча политических и иных ристалищ и приобщаться к числу здравомыслящих жнецов, пока не осыпался колос. Но…

Но там вдали темнеет тень фантома. И я, повторяя наказ святого Кирилла Иерусалимского: «Знаешь признаки антихристовы, не сам один помни их, но и всем сообщай щедро», – призываю: прозревшие, теснее сомкните светлоносный круг, дабы он не ушел от Предначертанного.

Ныне празднующие «победу», вы требуете от всех покаяния? Что ж, пусть это будет моим покаянием.

Теперь – очередь за вами. Хватит ли у вас мужества? Но это уже не моя забота.

Я сказал то, что знаю.

…Я исполнил свой долг.

Аминь.

АВТОРСКОЕ ПОСЛЕСЛОВИЕ

Прежде всего уточняю: книга в первом издании вышла не под авторским названием [3] и в сокращенном варианте. Первые же оценки были даны даже не ему, а газетным фрагментам. Очевидно, это и дало возможность заинтересованным лицам, в том числе и М. Горбачеву, трактовать их как целое, с выгодными себе, скорее подметными выгодами. Но с какой целью, Михаил Сергеевич? Не с той ли, чтобы превентивно припугнуть и «образумить» автора? К сожалению, споспешники в очередной раз подвели вас.

Ваши и некоторых Ваших апологетов намеки насчет какого-то особого моего состояния в период работы над книгой выдают с головой авторов сих весьма прозрачных догадок. «Что-то слышится родное» из тех недавних времен, когда неугодных квалифицировали как, мягко говоря, отклоняющихся от нормы.

Скорее мне бы надлежало усомниться в душевном равновесии некоторых моих оппонентов, ибо они приписывают мне то, чего я и не говорил, и даже в мыслях не имел. Да и неких дам, брызжущих полублатным арго, мог бы заподозрить в определенных органических изменениях. Но я, к счастью, никогда не сумею «подняться» до их морально-этического уровня.

Так что лично мое состояние (коль оно Вас интересует), как по тем, так и по нынешним временам, одинаково ординарное, то есть, как всегда, в «полевых условиях». Правда, если не считать одного «ноу-хау» – Вашими мольбами меня, вместе с… Постойте: сколько же нас? Сущих, кажется, мильонов 16. А если причислить и павших? Где-то около трех десятков миллионов наберется.

Так вот, единственное «ноу-хау» состоит в том, Михаил Сергеевич, что меня вкупе с этими десятками миллионов облачили… в красно-коричневую униформу. Ума не приложу: где они, при нашей-то бедности, когда уже и бывшие стяги пошли на шаровары да тенниски, где они взяли столько материала?! Не из старых ли… лагерных запасов?

Вот так и хожу, радостный, в красно-коричневой робе и думаю, что же Вы имели в виду, глаголя: «И стояли люди перед смертью или перед костром, и говорили, что она все-таки вертится. А тут что?»

Если вы в аналоги себе взяли Галилея (как перед этим де Голля), то сей великий ученый и муж, отступив перед костром, не стал отступником, поскольку «она все-таки вертится». То есть он отступился от костра, но не от объективной истины, следовательно, не остановил Земли вращенье.

Когда же Вы отступились, то за этим последовало… сами видите и знаете – что. По крайней мере несколько миллионов, которых Вы бросили на произвол судьбы, перед внутренним взором радикалов ныне дефилируют в красно-коричневом.

Пожалуй еще раз подчеркну – пожалуй, самый тяжкий грех состоит в том, что именно при Вашем, правлении извечные морально-этические критерии перевернуты с ног на голову. Когда отступивший обвиняет непредавшего чуть ли не в отступничестве. Самое поразительное, что «потемнение в умах» охватило и честных, но наивных людей, которые возмущаются: как же мог человек, работавший вместе с Михаилом Сергеевичем, такое о нем написать?

Словно это не Горбачев, а я отступился от миллионов коммунистов. Словно это я, а не Михаил Сергеевич, когда мы выискивали гроши на ликвидацию последствий Чернобыля, цинично строил себе замок в Форосе, на который по нынешним ценам ушли миллиарды. Между прочим, сумма расходов и доныне сохраняется в тайне. Словно это я, а не Горбачев изменил общественно-политический строй. Словно это не Михаил Сергеевич, а я искалечил судьбы миллионов людей. Словно это я, а не Горбачев засадил в «Матросскую тишину» своих самых близких соратников, среди которых и друг юности, чуть ли не однокурсник Михаила Сергеевича. Словно это не экс-президент, а я принял звание «почетного гражданина Берлина», принял после того, как из списка почетных граждан были вычеркнуты великие маршалы и воины, победившие фашизм. Не перевернутся ли в гробах и братских могилах миллионы солдат, павших за правое дело?! Словно это благодаря моей, а не горбачевской непоследовательности взорвался Карабах, сдетонировавший кровавые межнациональные распри. Словно это благодаря мне, а не моему визави пошли по. миру уже свыше миллиона беженцев. Словно это я, а не экс-президент пустил с сумою за черту бедности по меньшей мере 80 процентов сограждан.

Касательно же того, что я обо всем этом сказал поздновато, объяснюсь посредством исторического аналога.

В IV веке н. э. в Риме уже победило христианство. Флавий Клавдий Юлиан (331-363), будучи в душе отпетым язычником, в борьбе за скипетр прикинулся ревностным христианином и на плечах верующих взошел на трон. И буквально на второй день, сбросив личину, начал гонения на христиан.

Скажите, могу ли я обвинять христиан Рима в том, что они поздно уяснили, с кем имеют дело?

Скажите, могу ли я обвинять миллионы поверивших Горбачеву, который ежедневно крестился «социалистическим выбором»? Кто же на первых порах знал, что он в душе язычник, то есть приверженец совсем другого выбора?

Флавий Клавдий Юлиан вошел в историю под именем Юлиана Отступника. Но ведь содеянное последним несравнимо по глобальности обвала с учиненным Михаилом Отступником.

Похоже, вы намекаете, что я, как бывший большой друг и чуть ли не друг семьи, отступился. Ей-богу, не возьму в толк: или вы действительно пребываете в иррациональном состоянии, или и доныне имитируете таковое?!

Да, я, по наивности, безраздельно уверовав, до конца, даже после Фороса, в меру своих скромных сил и возможностей пытался хоть чем-то помочь вам как человеку. Но…

Оказалось – и это свидетельствуют бывшие соратники – у вас никогда не было друзей. Начисто лишенный чувства товарищества, вы даже ближайших использовали всего лишь как материал, как средство для достижения определенных целей. Материал, который по мере ненадобности с холодной жестокостью отбрасывали, так же холодно подыскивая новый, подходящий по одному вам известной целесообразности и конъюнктуре. А уже в финальной части своей деятельности отбросили за ненадобностью «материал», состоящий из 16 миллионов живых человеческих судеб. Скажите после всего этого: можно ли отступиться от… отступника?

Нет, Михаил Сергеевич, вы ушли за черту Добра. Между нами непроходимое поле, где лежат павшие за Добро, погребенные и еще не преданные земле, от которых вы отступились, отдав их кости и могилы на поругание нынешним бесам. Вы отступились и от живых, украв у них смысл жизни, прошлое, настоящее и будущее.

И вот один из этих миллионов, облаченный благодаря вам в красно-коричневую робу, смотрю на вас через поле отчуждения, через долину смерти и в который раз спрашиваю себя, людей, время и космос:

«Так кто же вы и зачем пришли в этот мир?»

Касательно Же вымыслов насчет «друга семьи», то это лишь еще раз подчеркивает ваш моральный статус. Вы же ведь сами в одной из телебесед утверждали, что порог вашего жилища слишком высок для кого бы то ни было, что вы никого к себе и близко не подпускали.

А вообще-то ниже мужского достоинства – впутывать хотя бы родных и близких в крутое дело политики. Но, похоже, вы и семью способны использовать как материал, как средство для достижения определенных целей…

Еще раз скажу: меня уже где-то лет двадцать не волнует, а ныне и подавно не взволнует так называемое «общественное мнение», ибо как журналист ведаю, кем и как оно иногда организовывается.

Естественно, после выхода книги я должен был попасть под «обстрел» определенных рупоров (они сами теперь обозначаются). Нормальные читатели (а их преимущественное большинство, и книга написана для них), конечно же, разберутся, что к чему, и прежде всего в том, что автор лишь использует откровение Иоанна Богослова как параллельное объяснение темных мест в совершившемся и совершающемся.

Надеюсь, нормальный читатель понимает, что и «второй зверь», и давший ему силу необязательно по своему происхождению из ветхозаветных и новозаветных полей, а, вполне возможно, из реального мира сего. Последний тезис вызовет особо яростные нападки. Но умудренный опытом читатель уже сам вычислит: как и в первом случае, эти определенные рупоры одни и те же.

…Недавно в «Гласности» опубликованы раздумья «Здоровье и власть» по поводу одноименной книги академика Евгения Ивановича Чазова. Уж кого-кого, а его-то, многие годы бывшего главврачом Кремля, обвинить в обскурантизме вряд ли кому удастся!

Об этом, к слову, говорит и автор раздумий В. Асколонов: «Человек (т. е. Чазов. – Б. О.), по самой натуре не терпящий мистики,…по ходу повествования он тем не менее неоднократно возвращается к теме судьбы и рока, который, казалось, поражал неумолимо одного за другим советских руководителей. Причем в наиболее ответственный период развития отношений нашей страны с США. Решались судьбы разрядки и разоружения.

Рейган на одной из пресс-конференций посмеивался: только я соберусь в Россию для бесед с их лидером, как тот умирает. И действительно, приехал он только после того, как умерли Л. Брежнев, Ю. Андропов, К. Черненко, а к власти пришел М. Горбачев».

Е. Чазов определяет эту цепь смертей как нелепые. Ю. Андропов, например, во время прогулки в Крыму присел на гранитную скамейку, почувствовал озноб, затем у него с невероятной быстротой развилась флегмона, пришлось делать срочную операцию, после чего вскоре наступил исход.

Черненко, опять же в Крыму, в конце августа 83-го съел недоброкачественную рыбу. Острейшая токсикоин-фекция вызвала сердечную и легочную недостаточность. Словом, из больницы Черненко вышел полным инвалидом.

После смерти Ю. Андропова (февраль 1984 г.) на то время самым сильным лидером, могущим претендовать на правопреемство, оставался Д. Устинов. Он умер в конце того же года. Чазов пишет: «Смерть Устинова была в определенной степени нелепой и оставила… много вопросов в отношении причин и характера заболевания. Осенью 1984 года состоялись совместные учения советских и чехословацких войск… В них принимали участие Устинов и министр обороны Чехословакии генерал Дзур. После возвращения с маневров Устинов почувствовал общее недомогание, появились небольшая лихорадка и изменения в легких… Удивительное совпадение приблизительно в то же время, с такой же клинической картиной заболевает и генерал Дзур… Устинов, к сожалению, в дальнейшем погиб от нарастающей интоксикации».

Наверное, уж этот случай почти одновременного заболевания двух военачальников с одинаковой клинической картиной нельзя назвать «нелепой случайностью» или роком.

Скорее роком или превратностями судьбы можно было бы считать аварию, в которую попал сам Чазов. Но после всего сказанного почему-то вспоминается гибель Петра Машерова: ныне уже ясно, что это была не случайная автокатастрофа.

Упомянув о не очень мотивированных скачках в состоянии здоровья Л. Брежнева, которые отмечал Е. Чазов, когда периоды «неадекватности» астенического синдрома неоднократно перемежались у руководителя страны с периодами прояснения и проявлением незаурядной жизненной энергии, автор раздумий напоминает, что за рубежом разработана целая наука, прогнозирующая «закат и смену ответственных государственных деятелей… Насчитывает она немало лет. Не меньше лет насчитывает и наука устранения неугодных влиятельных лиц, которые способны мешать чьим-то замыслам и тем самым расчищать путь другим».

Конечно, неискушенному читателю легко вообразить лежащее на поверхности: нож, пулю, пластиковую мину и прочее в том же духе. Но американские исследователи в книге «ЦРУ и культ разведки» свидетельствуют, что, кроме убийств, спецслужбы в свою «программу» включили также воздействия, которые вызывают «лишение способностей», дегенерацию личности, ее дезинтеграцию, роботизацию, необратимые изменения психики, мышления, включая и оккульные методы влияния на мозг. Программа получила название «Сверхконтроль над разумом».

Далее автор уже без обиняков свидетельствует: «Ученым известна группа лиц в Москве, которая в последние годы напряженно трудилась над практическим применением контроля над сознанием. Продолжая исследования ЦРУ, она могла испытывать на населении воздействие мощных излучателей, угнетающих биологические возможности организма. Их существование – не секрет. Видимо, их применяют и сейчас. Эти излучатели, действующие в микродиапазоне, плюс „бесконтактное“ влияние (автор имеет в виду экстрасенсов, получивших опасно неограниченную телевозможность для массовых экспериментов), а также психотропы… помогали „расчистке“, готовили переворот, который большинство народа должно было воспринять в стадном неведении».