Девочка и химера
- -
- 100%
- +
«Что это?!»
Она открыла глаза… Никуда не делось! Будто она сова, кошка, летучая мышь какая-то! Ее заштормило. Дженни зажмурилась, вцепилась в стерню под ногами, уколола ладони. Легкая боль ее слегка отрезвила. «Все хорошо, все в порядке… Нет, ничего не в порядке. Что случилось?!» Она еще раз приоткрыла глаза. Осторожно, на полреснички. Огляделась. Было непривычно, страшновато, но не больно. «Совсем не похоже на темно-зеленую муть, которую в боевиках показывают, – подумала Дженни. – Там если на голове прибор ночного видения, то вид как будто сквозь немытый аквариум». Она же видела мир совсем иначе.
Внутри джипа, в моторном отсеке, вертелся клубок голубого огня. Фигуры мужчин светились мутно-желтым – одна еле мерцала, другая горела устойчивым грязно-оранжевым, две клетки – большая и маленькая – казались темно-синими, внутри них дрожали два сгустка пламени. В маленькой клетке бился чистый янтарный огонь, а в большой бросалось на стенки злое льдистое пламя.
Мужчины отнесли клетки к стационарным вольерам, где спал весь зверинец цирка шапито «Магус»: два меланхоличных медведя Барри и Ларри, три неугомонные лайки Гог, Магог и Демагог – Дженни их вечно путала – и стадо дрессированных белок, запомнить которых девочка и не пыталась.
Затем сообщники молча разошлись, не попрощавшись. Хлопнула дверь машины, джип отъехал и растворился в ночи. Роджер подождал, пока звуки мотора окончательно затихнут, присел возле маленькой клетки, постучал по дверце.
– Ну что, красавец, мы с тобой поладим? – Зверь зашипел – зло и предостерегающе. – Зараза, – дрессировщик недобро засмеялся. – Хорошо, что вы у меня не задержитесь. Отгружу вас темнику, и до свидания.
Он подкатил тележку, погрузил на нее обе клетки и повез вперед.
Дженни лежала на земле и чувствовала себя полной дурой. Чувство было ярким и новым. И что же делать дальше? «И почему я не стукнула в полицию?! Сейчас бы их уже лицом по капоту возили. Нет, решила взять с поличным! И как?» Девочка от досады потерла нос. Продавец уехал, а она не догадалась даже номер машины переписать. А теперь что делать? Выскочить на Брэдли с криком «Я все знаю»? Ага. Он только посмеется, а потом за шиворот притащит домой. А там дед… Дженни поежилась. Нет уж, этот вариант отпадает. Лучше подождать, пока Брэдли ляжет спать, и попробовать освободить зверей. То-то будет утром у него лицо: проснется, а семь тысяч фунтов улетучились. «Точно! Так и сделаю! – решила Дженни. – Свободу всем зверям, а особенно редким!»
Отчего-то идея просто выпустить редких зверей показалась ей чрезвычайно оригинальной. В конце концов, в фильмах это работает.
Она подобралась ближе, стараясь не шуметь. Ночь была безлунная, и шансов, что Роджер увидит ее без фонаря, не было. А вот Дженни благодаря своему новому зрению без труда проследила, куда именно он отвез клетки. Дрессировщик прошел рядом, в шести шагах, но не заметил Дженни – тлеющая сигарета слепила его, сужала поле зрения до одной огненной точки, пульсирующей в такт дыханию.
«Господи, как ЭТО можно курить! Бедные звери, они этого монстра каждый день обо… обоня… тьфу, обнюхивают».
Роджер докурил, раздавил окурок. Постучал ногой по клетке, потом поставил ее на вторую клетку.
– Так-то оно надежнее, – сказал он. – Вам, ребята, лучше быть вместе, да?
Он ушел. Когда его шаги стихли, Дженни выждала еще немного – для надежности, чтобы Брэдли улегся в постель и задремал, и только потом проскользнула к вольерам. «Нет подготовки – нет трюка», – приговаривал Марко, так что девочка решила сначала посмотреть, что за зверей «приконтрабандил» Роджер, а уж потом принимать решение.
Дженни прошла между двух рядов клеток. Сердце колотилось. И медведи, и собаки, и белки, и прочая живность Брэдли мирно спали, но все равно от когтей, зубов и клыков ее отделяли лишь решетки. А главное, если кто-то из животных ее почует, то может занервничать. А тогда начнется шум, гам и неизбежный позор, если она вовремя не удерет. Она поравнялась с медведями, в нос ударил запах мочи, пыльной шерсти и протухшей рыбы. В глубине вольера грузно заворочался багрово-бурый огонь – так для Дженни сейчас выглядел Барри.
– Тсс, – прошептала девочка, мягко перекатываясь с носка на пятку. – Тихо, тихо. Хороший мишка.
Барри послушался: опустил голову и затих. Дженни выдохнула и двинулась дальше к вольеру с лайками. Псины спали, разбросавшись по всей клетке, дергая лапами и потявкивая.
«Наверное, ловят полярных куропаток или гонят северного оленя, – пожалела их Дженни. – А проснутся – вокруг тесная клетка, где не развернуться».
Клетки, звери, фургончики – все это было ей знакомо, но сейчас Дженни изрядно нервничала, ведь она ворует чужих зверей! «Они не чужие, а контрабандные. Так что я восстанавливаю справедливость».
Жить легче, когда себя успокаиваешь.
Дженни склонилась над пластиковой клетушкой, в таких обычно перевозят кошек или небольших собак. Внутри затаился клубок янтарного огня.
«Что же, я и сквозь стены видеть могу?» Дженни уже было приспособилась, но тут ей опять подурнело. Все-таки что-то нехорошее с ней произошло в «волшебном шкафу».
Дженнифер глубоко вздохнула. Нет, ну глупо же отступать, когда все получилось. «Я подумаю об этом завтра, – решила она. – Обо всех страшных ужасах, таящихся в моих глазах, и прочем. А сейчас…»
– Наверное, ты химера, – прошептала Дженни, вынимая карманный фонарик (он же лазерная указка, он же авторучка, в общем, незаменимая вещь). Девочка подняла с клетки покрывало, помедлила… и включила фонарик, направив его луч сначала в сторону, чтобы не испугать животное. Удивительно, но зрение тут же вернулось в норму, словно в голове щелкнул переключатель.
«Вот как…»
Она провела острым лучом по клетке, но прорези в дверце и стенках были такими тонкими, что пропускали только воздух, но никак не любопытный взгляд Дженни Далфин. Таинственный зверь завертелся юлой, царапая коготками пластиковый пол.
Дженни покусала губы.
– Как же на тебя посмотреть?
На клетке висел довольно большой замок, но сами петли были из плотного пластика. Было ясно, что замок повесили, чтобы зверь не выбрался, а не в качестве защиты от грабителей.
– Ай, ладно!
Девочка махнула рукой и вынула кусачки, которые позаимствовала на полке с инструментами Марко. После недолгой борьбы петли сдались, она бросила кусачки на траву, приоткрыла дверцу и посветила в проем фонариком.
…Когда Дженни принимала решение, то тут же начинала его воплощать в жизнь. О последствиях она обычно начинала думать, когда те ее настигали. Как-то она в Бирмингеме сунула черенок лопаты в колесо мотоцикла: женщина с ребенком запирала машину, а воришка на байке сдернул сумочку с ее плеча. Дженни выхватила лопату у рабочего и – тынц прямо в колесо! Как этот ворюга летел – через всю улицу, удивительно, что шею не свернул. Лопата, правда, в щепки. Зато преступник не ушел от возмездия.
Едва она открыла дверцу, как зверь бросился вперед. Дверь сотряс мощный удар – энергично работая всем телом, он просунул в проем узкую морду. Рыжего цвета с коричневым отливом, машинально отметила Дженни, пытаясь сдержать напор редкого животного, которое, утробно рыча, рвалось на волю.
– А ну цыц! Я тебя спасаю! – Дженни щелкнула зверя по лбу. Тот отскочил в глубину клетки.
– Так-то лучше. – Девочка приоткрыла дверцу шире.
Зверь зарычал. «Только подойди», – недвусмысленно предупреждали пылающие янтарные глаза с узкими прорезями зрачков, а когти расцарапывали пластиковый пол. «Тогда уж живого места не оставим», – обещали сверкающие клыки в приоткрытой пасти.
– Ты не очень похож на химеру, – озадачилась девочка. – Нет в тебе ничего такого… химерического. Значит, ты мадагаскарский лев. На кошку больше смахиваешь.
Услышав ее, зверь мяукнул. Голос у него был хриплый, простуженный.
– Не хочешь быть кошкой? – улыбнулась Дженни. – Ладно, будешь львом. Львенком. Договорились?
Мадагаскарский львенок пристально сверлил ее янтарными глазами и ожесточенно колотил по бокам длинным хвостом. Света фонарика не хватало, чтобы хорошенько разглядеть животное, Дженни, недолго думая, сунула руку в клетку и схватила его за шкирку.
Зверь растерялся от такой наглости и даже позволил себя вытащить. Однако, когда Дженни подняла его (надо сказать, зверюга оказалась довольно тяжелой), львенок начал вырываться. Дженни пришлось держать его двумя руками, и она забыла и о фонарике, и об осторожности. И вот тут-то контрабандное животное себя и показало. Зверь схватил Дженни за левую руку и с рыком пустил в ход разом и зубы, и когти. Девочка с трудом сдержала вопль и уже было замахнулась на зверюгу, но в последний момент взяла себя в руки и прижала ее к груди. Было страшно и больно, но она отчего-то знала, что надо вытерпеть, выстоять, а иначе все будет очень плохо.
– Ну что ты, маленький, все хорошо. – Она пригладила взъерошенную шерсть, круглые ушки, и зверь ослабил хватку, перестал рычать.
Львенок разжал челюсти и неуверенно лизнул руку. Дженни выдохнула, опустилась на землю. Зверек выпрыгнул и сел рядом.
Девочка зажала фонарик в зубах, сняла разодранную перчатку и перевязала разорванное предплечье. Крови было не очень много, но царапины сильно болели, и Дженни старалась не глядеть на них. В цирке она и не такое видала, но при виде собственной крови ей стало дурно.
– Что, монстр с Мадагаскара, доволен?
Львенок ударил гибким хвостом по земле. Зверь был странный: напоминал кошку, куницу, собаку и даже медведя одновременно, но сейчас Дженни было не до зоологических исследований. Разумнее всего было не трогать это животное вообще, но о безопасности стоило думать раньше – а такое было не в ее привычках. Дженни почему-то не могла его оставить.
– Пойдешь со мной, кровопийца? – она с опаской протянула ладонь. А ну как опять бросится?
Зверек обнюхал руку, потерся мордой и сел умываться, как обыкновенная домашняя кошка.
– Отлично, договорились.
Все шло отлично: мадагаскарский лев на свободе и, кажется, в хорошем расположении духа. Из побочных потерь – раненая рука, но это ничего – поболит и пройдет.
«Всего-то немного крови, и тебя любят, – подумала Дженни. – Надеюсь, с химерой все будет проще… Или не будет?»
Девочка осветила вторую клетку. Такого она не ожидала. Металлический ящик, в котором не было даже вентиляционных отверстий, меньше всего походил на клетку для перевозки животных. Массивные стенки, толстые заклепки, блестящая панель электронного замка. Банковский сейф какой-то.
– Зачем ее в такой ящик было запихивать? – Дженни осторожно потрогала металл. – Бедное животное, оно же задохнется.
Она выключила фонарь, чтобы лучше разглядеть клетку своим «вторым зрением».
…И отшатнулась, когда к ней рванулось синее пламя, ударилось и отлетело от стальной двери. Клубок живого янтаря прижался к ее ноге, хрипло, угрожающе зарычал. Ледяной огонь химеры умерил ярость, откатился к дальней стенке ящика. Девочке даже показалось, что с некоторым испугом.
– Вот так химера. Как же тебя оттуда вытащить?
«Шифр от замка Брэдли вряд ли скажет. Значит, надо придумать, как распилить этот сейф. Кусачками тут явно не обойдешься. Может, забрать с собой?»
Она попробовала приподнять ящик. Нет, безнадежно.
– Ты что думаешь, зверь?
Мадагаскарский львенок все еще рычал на ящик, и Дженни почувствовала, как в воздухе нарастает напряжение: между янтарным и синим пламенем протягивается незримая нить…
– Все, хватит!
Девочка поняла, что устала. Она подхватила львенка и решительно пошла домой. Сегодня она сделала все, что могла, и уперлась в большой металлический тупик.
– Прости, дорогая химера, я вернусь завтра с тележкой или дрелью, – извинилась она перед сейфом, в котором томилось неведомое существо. – А с тобой мы дома поговорим, – обратилась она к зверю.
Львенок продолжал глухо рычать, но чем дальше они уходили от химеры, тем больше успокаивался.
– Надо придумать тебе имя и объяснить Марко, откуда ты взялся. Будем думать вместе, иначе он нам не поверит.
Дженни шла в кромешной темноте, но для нее все вокруг сияло. На руках сопел мадагаскарский лев. Этот день начинался обыкновенно, а заканчивался удивительно.
Она ни разу не обернулась, а иначе увидела бы, как по металлической стенке ящика с тихим звоном расходится паутина мельчайших трещин.
Глава четвертая
Утро выдалось туманным, в белесом небе цвета жидкой овсянки на воде расплылся зыбкий диск солнца. В шесть утра цирк «Магус» еще спал.
«И только бесстрашный Калеб, главный и незаменимый помощник Роджера Брэдли, укротителя опаснейших на планете зверей, встал с первыми лучами. Этим утром ему предстоит войти в клетку к свирепым хищникам, животным, страшнее которых не найти во всех лесах – от джунглей Амазонки до сибирской тайги».
Мальчик остановился перед клеткой, потеребил пакет с кормом. Заходить, если честно, не хотелось. Калеб осторожно открыл дверную задвижку. В просторной клетке было темно и тихо. Он глубоко вздохнул, включил на мобильном секундомер и быстро вошел внутрь.
– Еда! – крикнул он. – Где вы, гады?
И тотчас – черные глаза, серо-рыжий мех, белые резцы, цепкие лапы и острые когти – все разом обрушилось на него, закружило в вихре, исцарапало лицо, вырвало пакет из рук. Ошеломленного и оборванного, его выставили из клетки, и дверь, казалось, захлопнулась сама по себе.
– Белки! Белки! Белки!
Каждое утро проклятые грызуны издеваются над ним. Каждое утро он дает слово не входить к ним больше никогда. Но…
«Справишься с белками – справишься с кем угодно», – говорил Брэдли, и мальчик упрямо открывал дверцу, за которой его ждал многолапый позор.
Калеб почесал голову, вытряхивая из волос ореховую скорлупу.
«Ого! – сверился он с секундомером. – На целых десять секунд больше! Вот это прогресс!»
Настроение у него сразу поднялось. Он даже провел пальцами по прутьям медвежьей клетки – пока звери спали, можно было позволить себе такую вольность. Здесь ему делать нечего: косолапых Роджер всегда кормил сам. Оставалось засыпать корм голубям и проверить собак…
Под ногами что-то захрустело.
Иней. Лед. Быть не может. Мальчик дотронулся до земли. Трава стояла, схваченная льдом до самых корней, и почва поросла мельчайшими кристалликами льда. Снег и лед. В середине августа. Замерзшая дорожка цвета темной зелени с серебром уходила за вольеры, в поле, и Калеб с удовольствием прошел по ней, оставляя за собой черные следы на примятой траве.
Откуда взялась эта дорожка? Что за странные фокусы выкидывает природа с ночными заморозками, конденсацией влаги, фронтами холодного воздуха? Будь Калеб метеорологом, то непременно задумался бы над такими загадочными погодными явлениями. Может быть, даже научную статью бы написал. Но Калеб был помощником дрессировщика, и, по правде сказать, все эти вопросы даже не пришли ему в голову. Он просто веселился.
Ледяная тропинка привела его к глыбе льда почти с него ростом. Она возвышалась в тупичке, у двух пустовавших вольеров, которые недавно купил Роджер.
– Офигеть!
Калеб поежился – от глыбы тянуло холодом, как из распахнутого холодильника. Очень большого холодильника.
Откуда она тут взялась?
«Может, от самолета кусок льда отвалился? – предположил мальчик. – На высоте холодно, вот и обмерз. А потом снизился, воздух потеплел, вот от него кусок и отвалился». Про то, что самолеты могут обледеневать, Калеб узнал в одной из передач «Дискавери».
«Нет, не похоже. Там все-таки куски поменьше будут. А может… комета?! – он вспомнил еще одну познавательную передачу. – Те вроде изо льда? Тогда ее можно продать каким-нибудь научникам. Телевизионщики набегут, наш цирк по телику покажут. Круто!»
Странно только, что не было кратера: кусище огроменный, и яма от него должна быть глубокой, если он сверзился с такой высоты.
Калеб пригляделся к очертаниям глыбы. Ему вдруг стало еще холоднее.
– Не может быть… Нет…
Он провел ключами по льду. Раздался скрежет, и в узкой бороздке блеснул металл. Мальчик попятился.
– Нет… Роджер, ты опять притащил эту штуку?!!
Калеб со всех ног бросился к вагончику. Однажды… однажды он видел похожий ящик. Там такая тварь сидела! Нет уж, пусть Роджер сам разбирается…
Ледяной ветер обдал его сзади. Звонкий металлический визг, похожий на железный хохот, оглушил его. Он обернулся на бегу, и сверху обрушилась стремительная тень. Калеб успел закричать, а потом его с головой накрыла снежная лавина блестящих перьев, подхватил и увлек ледяной вихрь.
Утренний бриз с моря постепенно разогнал облака. На солнце заблистало металлическое хранилище химеры. То, что от него осталось. Герметичный кейс из селенитового сплава производства фирмы «Локк энд Компани» (толщина стенок – пять сантиметров, полная гарантия безопасности при перевозке биоактивных субстанций первой категории опасности!) был сбоку разворочен сильнейшим ударом. Пластины селенита развалились, словно цветочные лепестки, покрытые нежной вуалью ледяных игл.
* * *…Дженни проснулась в прекрасном настроении. Воскресенье, можно поваляться в кровати дольше на целый час. А уже потом отправляться на репетицию. Ох, опять этот номер, бесконечные фляки, сальто вперед и назад! Подустала она от него, если честно. Вот везет же обычным школьникам – ходят в школу, делают уроки, гоняют на великах, роликах и скейтах по улицам и знать не знают обо всех цирковых мучениях. Вот скука! «Нет уж, – решила она, немного поразмыслив. – Я свой цирк ни на что не променяю».
– Дженни, поднимайся, а то кофе остынет. – Абсолютно неизвестным способом дедушка всегда определял, спит она или нет. Одно слово – фокусник.
С кухни долетал аппетитный запах. «Капучино и круассаны, – улыбнулась девочка. – С чего это Марко расщедрился?» Дженни зевнула, потянулась и охнула. На предплечье багровели глубокие длинные царапины и следы от укусов. Вчера она на ощупь разыскала аптечку и смазала царапины всем, что нашла. Не слишком разумно, зато помогло. Болит гораздо меньше. Девочка закуталась в одеяло, доползла до шкафа и торопливо поискала что-нибудь с длинным рукавом. Очень длинным. Обтягивающий кроваво-алый свитер вполне подойдет. Грязное и мокрое мини-платье закинула в корзину для белья. Кажется, скрыла все улики.
«Как там зверь?»
Она пошарила под кроватью, сначала с одной стороны, потом с другой. Зверь не нащупывался. Поднатужившись, она нашла картонную коробку, в которую посадила львенка. Подстилка – старая кофта – была на месте. А вот львенка не было. Дженни бросило в холодный пот. Если зверь проснулся и пошел куролесить по фургончику…
Она завернулась в одеяло, присела на кровать. Надо быстро придумать что-нибудь экстренное.
– Синьорита Далфин, хватит разлеживаться. А ну быстро встаем! – Марко заглянул на ее половину и с подозрением огляделся: – Чем это здесь пахнет?
– Ничем. Все как обычно, – притворно удивилась Дженни. Хотя она прекрасно чувствовала густой и терпкий запах звериной шерстки. – Тебе кажется.
– Кажется? Мне? – изумился Марко. – Милая, я двадцать лет показываю фокусы, у меня вообще нет воображения. Надо проветрить. – Фокусник подошел к окну и решительно раскрыл шторы. – Мама мия!
– Это что такое? – Девочка села. – Над нами Снежная королева пролетала?
На стекло лег полупрозрачный узор – иглы, кресты, звезды, сказочные пейзажи и фантастические птицы, чьи крылья и хвосты сливались в феерической красоты веера.
Джен, конечно, знала, что такое случается, когда на улице большой мороз. Но даже зимой в Англии не бывает настолько холодно. А сейчас вообще август!
– Заморозки, – растерянно ответил Франчелли. – Резкое похолодание. Перепад температуры, влага кристаллизуется на поверхности стекла. Но чтобы летом… хорошо, я обогреватель на ночь включил.
Фокусник был в замешательстве. С кухни донеслось негромкое шипение.
– Кофе!
Марко сорвался с места. Пользуясь моментом, Дженни вскочила, натянула любимые разноцветные шаровары и надела легкие спортивные туфли. Потрогала стекло пальцем.
«Холодное! – Капля воды побежала вниз. – Лед, настоящий лед!»
«Львенок! – тут же вспомнила она. – Куда он удрал?!»
Она полезла под кровать.
– Радость моя, ты что, не хочешь завтракать? – поразился откуда-то сверху дедушка.
Дженни задумалась. Внизу было уютно, пыльно и темно и стояла пустая коробка из-под соусов для спагетти, где должен был бы ворочаться мадагаскарский львенок. Можно же представить, что Марко ее не видит, да? Она понятия не имеет, что за зверюга разгуливает по дому.
– Вылезай.
Девочка отчаянно покачала попой, выражая свое полнейшее нежелание.
– Круассаны стынут.
– Пуговицу потеряла, – пояснила она, выбравшись.
– От какой детали гардероба? – Марко оглядел ее наряд, на котором не было ни одной пуговицы.
– Просто пуговицу. – Дженни напряженно изучала стремительно таявшие узоры на окне. – Любимую.
На кухне что-то упало.
– Дед! – воскликнула она. – Где же твои круассаны?! Пошли есть! Я такая голодная.
– Так кофе убежал, – пояснил Марко. – Я заново воду поставил. Ты ничего не слышала? Какой-то звук…
– Пойдем посмотрим! – отозвалась Дженни с энтузиазмом и, обгоняя Марко, побежала на кухню.
От входной двери, которая располагалась как раз напротив кухни, ощутимо тянуло холодом. Львенок уронил металлическую чашку – она еще качалась на полу – и исчез.
«Поймаю – убью! – Дженни оглядела половину Марко. – Вот куда он мог подеваться?»
Тут на кухню заглянул дед, и Дженни заплясала вокруг него ритуальный танец угощения в духе «дед, а не хочешь ли чашечку ароматного кофе, только, ради бога, никуда не смотри!». Марко с некоторым недоумением наблюдал за ее маневрами, но от кофе не отказался. Дженни болтала, хрустела круассанами, а сама высматривала, не мелькнет ли где нахальная рыжая мордочка, не махнет ли толстый хвост? Пару раз ей казалось, что она слышит легкий топот в комнате Марко.
Да, точно, он под кушеткой сидит!
– Я подумал про твои тесты… – раздумчиво начал фокусник.
Дженни рассеянно кивнула. Все ее внимание было там, под кушеткой.
– Может, отложим? Сдашь после Рождества, раз ты не готова. – Дед бросил на нее осторожный взгляд.
– Здорово, – вяло откликнулась Дженни. – Просто супер, да. Слушай, я погляжу книжки?
Марко Франчелли поперхнулся.
– Да… конечно.
Девочка сорвалась с места, чуть не расплескав кофе, и прильнула к книжным полкам над кушеткой.
– Джен, там книги на итальянском.
– Мне всегда нравился этот язык! Оньи раньо а ун гваданьо нон силаньо – и все в этом духе. Короче, дед, не мешай. Видишь, я тянусь к знаниям?
– Это меня и смущает.
– Зря ты так про меня думаешь, – огорчилась Дженни. Она загнала львенка под кушетку и не давала ему выйти. А проклятый зверь кусал ее за пальцы. Разыгрался! – Я… очень… ранимая!
Львенок обиженно мявкнул, когда девочка его в очередной раз отпихнула, и Дженни поняла, что это конец. Баста. Провал миссии. Игра окончена. Но тут в дверь забарабанили.
– Марко! Франчелли!
Дверь распахнулась, внутрь ворвался холодный ветер, просквозил по полу, ухватил девочку за голые ноги.
«Блин, холодрыга какая…» – ежась, она запрыгнула на кушетку. Запустила руку между стеной и кроватью и очень удачно ухватила зверя за загривок. Дженни возликовала. Теперь бы вытащить его незаметно, и дело в шляпе.
– Заходи, Людвиг, – сказал фокусник. – Только дверь закрой, холодновато сегодня.
Людвиг Ланге вошел, и в вагончике сразу стало тесно.
– Да, погодка та еще. Потому и пришел.
– Погреться? – поднял брови Марко.
– Разве это мороз… – отмахнулся Людвиг. – Вот, помню, в Сибири, на гастролях, такой мороз стоял, что птицы на лету падали. И на земле раскалывались. В такую мелкую крошку.
Силач сдвинул массивные пальцы, показывая размер крошки. Выходило миллиметров пять.
– Марко, Билл собирает всех. Весь Малый… – Франчелли коротко кивнул в сторону Дженни, и Людвиг осекся. – …Магус, – неловко закончил он.
Несколько секунд они молча смотрели друг на друга, словно ведя безмолвный разговор, затем Марко пожал плечами и отправился за пальто.
Весь этот довольно странный диалог прошел мимо сознания Дженни, поскольку она была занята одной задачей – как удержать рукой под кушеткой тяжелого и сильного зверя, который не хочет там удерживаться. Дед переодевался, искал теплые ботинки, о чем-то еще спрашивал Людвига, а девочка распласталась по кушетке и из последних сил удерживала мадагаскарского львенка. Тот молча и упорно рвался на волю.