Невеста поневоле

глава 3

Надя

–Ну и что ты о себе думаешь?

В коридоре появился отец, все еще одетый в костюм, в котором он был в ресторане. Выражение его лица не предвещало ничего хорошего, но я не была бы собой, если бы промолчала…

–С лекциями о поведении ты опоздал лет на пятнадцать. Лучше запомни наконец, что у меня аллергия на клубнику.

–Не хами. Мне и так пришлось краснеть за тебя.

–Если бы ты сразу сказал, что задумал, этого бы удалось избежать.

–Ты бы согласилась?

–Я бы не пришла.

Отец нахмурился, его и без того тонкие губы стали еще тоньше и побледнели- предвещание гневной тирады, которую он, я не сомневалась, уже готов на меня вывалить.

–Дорогая моя, если ты вдруг забыла, то я тебе напомню: за твою учебу в университете плачу я! Значит, и решения относительно тебя принимаю тоже я. А ты слушаешься меня и засовываешь свои капризы куда подальше! Сказал едешь домой- едешь домой, сказал выйдешь замуж- выйдешь замуж. Все поняла? –Он говорил озлобленно, резко, стараясь задеть каждой фразой, но ругались мы не первый раз, за почти три года жизни с ним, я научилась держать оборону.

–Григорий Александрович, крепостное право отменили в 1861 году, ну это я так, для информации, вдруг вы запамятовали. Так что замуж я не собираюсь!

–Уверена?

–Да!

–Тогда попрощайся со своим институтом навсегда! Больше денег на образование ты не получишь!

–Может они мне больше и не понадобятся! –Я заметила, как ярость на лице родителя сменилась на удивление, поняла, что сболтнула лишнее и поспешила перевести тему. –Короче, мне это все надоело, я переезжаю в свою квартиру!

–У тебя нет своей квартиры! –Ехидно напомнил отец, и удовлетворение противно растеклось по его лицу, он был уверен, что уже победил, но как бы не так!

–Эту квартиру мне оставила мама. Я уже совершеннолетняя и имею право перейти в законное наследование.

–Следовательно содержать тебя больше не надо?

–Давно не надо.

–Отлично. –Тон резко изменился, стал более спокойным, и все же мне удалось уловить нотки издевки. –Я тебе даже ключи сейчас принесу. Но имей в виду, девочка, если решишь вернутся, то тебе прямая дорога в ЗАГС.

Широкими шагами он поднялся в свой кабинет, где, судя по звукам, спешно открыл сейф, но уже через несколько минут вернулся, держа в руках небольшую связку ключей, и протянул ее мне.

–Надеюсь, адрес напоминать не надо.

–Я уйду, и ты меня больше не увидишь.

Больше мы не произнесли друг другу ни слова, он удалился в свою комнату, я- в свою.

Сборы заняли минут сорок, не так уж много моих вещей скопилось здесь: одежда, учебники и тетради, ноутбук и самое ценное- купленный в прошлом году зеркальный фотоаппарат. Чтобы заработать на него я все прошлое лето вкалывала официанткой в ресторане отца, куда он меня устроил, дабы я не опозорила его имя в дешевых забегаловках города. Стрелки часов показывали уже пятнадцать минут шестого, как же быстро прошло время. Ну вот, кажется, и все.

Я пересекла двор, таща за собой чемодан, и уже подхожу к воротам, когда кто-то позвал меня по имени:

–Надя! –От гаража ко мне приблизился Вадим. – Подвезти?

–Нет, спасибо. Не стоит волноваться из-за меня.

–Ну что ты. Все равно надо на заправку, так что мне не трудно.

–Спасибо, –я благодарно улыбнулась ему и, пока он размещал чемодан в багажнике, забралась в машину.

–Вокзал или аэропорт?

–Что?

–А это разве не попытка к бегству? –Через зеркало на меня смотрели смеющиеся глаза водителя. Этим он мне нравится: легкий, веселый, часто выручал меня из неприятностей, в которые я так талантливо попадала: вспомнить только сколько раз он ходил в школу вместо отца.

–Не, какое там бегство? Вы же знаете, я завязала.

–Ну да, –расплылся он в ухмылке, –после третьего-то раза. Так куда мы едем?

–Улица Северная, дом двадцать один, пятый подъезд.

–Знакомый адрес. Значит, не бегство –переезд.

–Свобода.

До конца поездки мы сохраняли молчание и, лишь когда автомобиль припарковался напротив подъезда, мужчина снова заговорил:

–Надя, будь осторожна, пожалуйста. Если что, мой номер у тебя есть.

–Да, конечно. До свидания.

–Пока.

Чуть ли не бегом я зашла в квартиру и захлопнула за собой дверь. Родной дом встретил приятным полумраком: коридор со светлыми обоями, ведущий в небольшую кухню в нежных мятных тонах, левее, по той же стене, дверь в спальню, которая вместила в себе и диван, и кровать, и даже небольшой телевизор, а в совмещенную с санузлом ванную комнату можно попасть, если сразу при входе повернуть налево. С моего отъезда здесь ничего не изменилось… ничего, только стало пусто. Исчезли почти все мамины вещи, составлявшие большую часть нашего шкафа в прихожей, вторая связка ключей на тумбочке, и она сама. Я знала, что мне не избежать вновь накатившего чувства потери и все же предпочла это нахождению в отцовском доме.

Воспоминания накатывали вновь и вновь, хотя, казалось, мы не так много времени проводили дома. Каждые каникулы проходили в поездках, походах, нескончаемых новых местах. Благодаря присылаемым отцом деньгам, мы могли позволить себе такой отдых, накапливая фотографии, эмоции, моменты… Слезы появились в глазах незаметно. Они скатывались по носу на подушку, оставляя мокрые следы. Наплакавшись вдоволь, я уснула мертвым сном в той же позе, в которой и была.

***

В лицо светили яркие солнечные лучи, вынуждая открыть глаза. Однако делать этого совсем не хотелось, хотелось, наоборот, тут же уснуть снова. Я лежала в одежде поперек кровати, тело казалось неподъемным, тяжелым, голова болела. Несколько минут у меня заняли поиски телефона, когда аппарат наконец оказался в руках, я сверилась с часами и ахнула. Почти два часа дня. А мне еще надо зайти на кафедру.

Завтрак снова пришлось проигнорировать, все отведенное на сборы время я потратила на приведение себя в более или менее приличный вид, маскируя синяки и прочие следы усталости. От городской квартиры до института было ближе, чем от отцовского дома. Скоро я уже взбежала по ступеням главной лестницы и забарабанила в дверь нужной аудитории.

–Входите, входите! Кто там?! –Великодушно разрешил ворчливый голос, когда я уже ворвалась внутрь. –Здравствуйте, Соколова.

–Добрый день, Вера Николаевна. Извините, я не слишком поздно?

–Ничего страшного. Я все понимаю: закрыли сессию, экзамены, пошли отмечать… Ох, уж эта молодость. Помню, я в свое время…

–Вы, кажется, говорили, что у вас для меня хорошая новость? –перебила я женщину, готовую забыться воспоминаниями о днях минувших.

–Да, да, конечно. В этом году на ваш факультет и вашу возрастную категорию выделено одно бюджетное место, и на него предодобрено всего пять человек, в том числе и вы.

–Всего? Вы серьезно?

–Ну, Надя, пять- не десять и не пятнадцать, так что вам относительно повезло.

–Да уж повезло. –Я еле сдержалась, чтобы не добавить что-нибудь едкое. –И что надо сделать, чтобы занять это место?

–Надя, поймите, все не так просто. Вы не в числе лидеров среди претендентов…

–Но у меня хороший рейтинг, за экзамены только хорошо и отлично, никаких «хвостов»! Так почему?

–Здесь вопрос не столько в успеваемости, сколько в финансовых возможностях. Ваш отец…

–При чем здесь он?

–Надя, прошу, дайте мне закончить. –Она замолчала на мгновение, но поняв, что я не собираюсь ее перебивать, продолжила. –Так вот, ваш отец известен, как успешный бизнесмен, способный обеспечить ваше обучение. Естественно, что администрация не стремится перевести на бюджет именно вас.

–Значит, у меня нет шансов?

–Не совсем так. Чтобы все было честно, администрация приняла решение провести фотоконкурс. До семнадцатого августа вы должны прислать презентацию, включающую тридцать фотографий на одну тематику, сделанных в вашем собственном стиле. Стоит ли говорить, что плагиат не допустим? Я думаю нет. Я знаю, Надя, что у вас уже есть опыт сотрудничества с некоторыми журналами.

–Это играет какую-то роль?

–Не сомневайтесь. Это дает вам преимущество. Опыт публицистики огромный плюс в вашей специальности. Мне кажется, что у вас неплохие шансы и стоит принять участие. Что думаете?

–Конечно, да! И думать нечего!

–Отлично. Я в вас верю.

–Спасибо! Огромное спасибо! До свидания!

–До свидания. И удачи, Надя.

Настроение кардинально изменилось: головная боль отступила, на горизонте замаячила надежда на успех. И только чувство голода, пришедшее на место усталости, продолжало терзать меня. Я знала, что недалеко от института находится популярное среди студентов кафе, я туда ходила редко, всего пару раз, если быть точной и то только потому, что неожиданно образовывались «окна» между парами. Кафе представляло собой небольшое помещение, столиков десять-двенадцать, не более, еда сносная, но попробуйте найти там свободно место во время учебного года.

Сегодня это заведение выглядело одиноко, не хватало вечного гомона учащихся, так что занять пустой столик не составило труда, но вот отыскать официанта, чтобы тот позаботился о чистоте, оказалось нелегко. Работники сновали туда-сюда по помещению и, казалось, совсем не замечали меня.

–Извините, могу я попросить. –Обратилась я к коренастому пареньку в форме заведения, но тот лишь окинул меня скучающим взглядом.

–Если пришла устраиваться на работу, то это не ко мне, а к администратору.

–А по поводу некомпетентных сотрудников тоже к администратору?

Моя угроза ничуть не задела официанта, он только пожал плечами и снова направился в только одному ему известную сторону. Мне же показалось, что время прощать прошло, тем более подобное хамство, и я направилась к администратору, примостившемуся у барной стойки с не менее скучающим видом, чем у парня ранее.

–Здравствуйте, –постаралась я обратить внимание на себя, –у меня возникло некоторое недопонимание с вашим сотрудником, и он направил меня к вам.

–Место официантки еще свободно. Мы можем предложить гибкий график и выплаты раз в месяц суммой двадцать пять тысяч рублей.

Я уже хотела было возмутиться, мол сколько можно предлагать мне эту работу, и когда кто-нибудь дослушает меня до конца, но задумалась. Теперь мне надо на что-то жить, платить за квартиру, питаться, и вряд ли отец поможет с работой в этот раз, так что теперь предложение не казалось столь глупым, как в начале.

–Хорошо. Я согласна. Но начинать смогу не раньше двух. –Быстро выпалила я, пока администратор не забыл свои слова о гибком графике.

–Будешь выходить во вторую смену, с четырех до одиннадцати, два через два. Добро?

–Да. Мне подходит.

–Отлично, меня зовут Егор Дмитриевич, пойдем подпишем все бумаги.

–Конечно, но я все же настаиваю, чтобы стол, за которым я сижу протерли. –Наконец мне удалось высказать истинную причину своего разговора с ним.

–О… разумеется. –Егор Дмитриевич смутился, похоже понял, что изначально меня интересовала совсем не работа. Однако он быстро взял себя в руки и крикнул через весь зал, обращаясь к тому самому парню, что и я несколькими минутами ранее. –Олег! Почему в зале бардак? Разберись!

Было заметно, что заниматься грязным столом Олегу хотелось так же, как рыбке выходить на сушу, но проигнорировать прямое распоряжение начальства он не мог, поэтому поплелся куда было сказано, бормоча что-то о том, что как раз собирался этим заняться.

Уже через двадцать минут я неторопливо потягивала лимонад из стакана, размышляя, как хорошо все складывается: я в числе главных претендентов на бюджетное место, живу одна, имею работу –и все это за один день. А впереди меня ждала уютная кровать и крепкий сон до следующего утра.

Глава 4

Леша

После нашего малоприятного прощания с Надей, я был уверен, что она не захочет меня видеть, но также знал, что оставил после себя незабываемое впечатление. А значит, надо продолжать действовать. Кроме того, совесть за содеянный поступок не давала покоя. Я напугал девушку, хоть она и старалась не подать вида. Теперь я сожалел о том, что не смог сдержать гнева на нее.

«Надо бы извиниться.» –Угодливо подсказала совесть.

Да, извиниться не помешает, но где же ее искать? Эта девушка непокорна и непредсказуема, вряд ли я застану ее в доме Григория Александровича, но попытаться все-таки стоит. Кто знает, может Надя еще отсыпается после, я не сомневаюсь, бессонной ночи. Как известно, в клубах после полуночи веселье только начинается.

Помнится, вчера в ресторане Григорий Александрович упоминал, что его дом недалеко от родительского. По его подсчетам выходило, что он живет через две улицы от них. Его такие рассуждения несомненно могли помочь мне. Не имея точного адреса, лишь знание примерного расположения, я забрался в салон автомобиля. Мотор уже привычно зарычал, стоило только повернуть ключ. Машина везла меня по оживленному городу, провозила меж многочисленных машин, через светофоры и перекрестки, пока не въехала наконец в элитный район. Я хорошо знал эти улицы, здесь за богатыми воротами скрывались не менее богатые дома, здесь я вырос, здесь вырастет и моя сестра.

Скоро я остановился в самом начале одной из улиц, где, по моим предположениям, обосновался Григорий Александрович. У одного из домов был припаркован черный автомобиль, из которого как раз вышел какой-то мужчина. Совсем не хотелось выглядеть странно в глазах этого неизвестного, но иного выхода не было.

–Эй! Извините, подождите, пожалуйста! –Я перешел на бег, стараясь остановить мою единственную надежду на помощь.

Мужчина явно услышал мои слова, дождался, пока я окажусь достаточно близко к нему, и лишь тогда заговорил:

–Я могу вам чем-то помочь?

–Очень на это надеюсь. –Я улыбнулся, но неизвестный только кивнул, показывая, что слушает меня. –Я ищу дом Соколова Григория Александровича, может быть, вы знаете, где он?

–Вы стоите на его пороге, но Григория Александровича вы не застанете.

–Мне нужна его дочь, Надя, она дома?

–Нет, ее нет. А кем вы ей приходитесь?

–Я ее жених. –Мужчина нахмурился, окидывая меня повторным взглядом, оценивая.

–Надежда Григорьевна больше здесь не живет, она уехала сегодня утром.

Наверное, мое удивление было слишком очевидным, потому что мой собеседник ухмыльнулся, и его взгляд стал каким-то снисходительным.

–Я смотрю, вы ничего не знаете.

–Так может вы меня и просветите?

–Нет. Если Надя вам ничего не сказала, то и я не скажу. Позвольте только дать вам совет: не ищите ее, не надо. Вы сделаете ее несчастной.

Это уже было слишком. Незнакомый человек дает мне советы по тому, как общаться с моей почти невестой.

–А вы ей вообще кто? Вы настолько близки, что можете принимать решения за нее?

–Не вам об этом говорить, молодой человек. Я ей уж точно ближе, чем вы. А теперь я прошу прощения, меня ждет начальник. –Он не стал дожидаться, пока я отвечу ему что-нибудь, и просто скрылся в автомобиле. Мужчина напомнил мне недавнюю ситуацию в ресторане, откуда, так же твердо поставив точку, удалилась Надя.

У меня оставалось не так уж и много вариантов, как хотелось бы. Ведь, горько признавать, но все же девушку я знал не очень хорошо. Кроме зацепки с ее отцом, у меня оставался еще вариант с институтом культуры, о котором Надя говорила за ужином. Недалеко от которого, кстати, и произошла наша первая встреча.

Я снова пересек на машине пол города, но теперь остановился у большого белого здания. Вокруг не было ни души, но я все равно не спешил выходить из салона авто. И эта секундная задержка спасла все дело. Если бы я уже шагал к институту, то непременно встретился бы с как раз выходящей из него Надей, а ей видеть меня здесь не следовало. Девушка выглядела довольной и кажется полностью увлеченной своими мыслями, что тоже сыграло мне на руку. Ведь будь она чуть внимательнее, немедленно решила бы, что я слежу за ней.

Дождавшись, пока Надя отойдет достаточно далеко, я покинул машину и направился прямиком ко входу внутрь. Пост охраны я прошел совершенно беспрепятственно, а вот что делать дальше не имел никакого представления.

–Скажите, пожалуйста, где я могу найти заведующего кафедрой фотомастерства? –Обратился я к единственному доступному мне здесь человеку, пожилой вахтерше, мирно дремавшей за стойкой.

–Кого ищете, молодой человек?

Похоже, старушка была глуховатой. Она говорила гораздо громче, чем того требовалось, и явно не слышала, моего вопроса.

–Кафедра фотомастерства! –Повторил я, почти переходя на крик, однако проблему я все же недооценил. Женщина замахала на меня руками и заорала в ответ:

–Нет, нет! Это не ко мне! Вы лучше зайдите на кафедру к заведующему, в двести первый.

Я наградил ее быстрым кивком в знак благодарности и бегу по лестнице на второй этаж. Пропустив учебные аудитории двести пять и двести три, я наконец постучал в двести первую.

–Да. Входите.

Из-за компьютера через очки на меня строго смотрела женщина средних лет, по всей видимости та, к которой меня и направили. Однако я не успел ничего ей сказать, поскольку в меня тут же полетел вопрос:

–Фамилия?

–Белов. Алексей.

–Белов? Что-то я вас не припомню. Вы у нас не в списке на отчисление? –Женщина начала копаться среди кучи бумаг на столе и остановилась только тогда, когда услышала мой несдержанный смешок.

–Вам кажется это смешным?

–Нет, что вы. Извините. Но я здесь не учусь.

–В таком случае, объясните, что же вас ко мне привело?

–Мне нужна ваша помощь. Понимаете, я обидел одну девушку и теперь очень хочу извиниться, но не знаю, где мне ее найти.

–Ну что ж, это довольно похвально, однако, как со всем этим связана я?

–Видите ли, эта девушка -Надя Соколова. Она учится на вашем факультете, и я подумал, что вы могли бы мне сказать, где она будет проходить практику.

Женщина смерила меня сердитым взглядом и поджала губы, моя просьба, похоже, показалась ей слишком неэтичной.

–Боюсь, Алексей, я не могу предоставить вам такие сведения.

–Ну, пожалуйста, –настаивал я, –я же вижу, что вы добрый, понимающий человек и не откажете в просьбе, особенно такой.

–Нет, молодой человек, я уже сказала. Я не вмешиваюсь в личную жизнь студентов.

–Но вам же тоже не все равно. –Проникновенно заявил я и замолк, ожидая.

Порою в общении с женщинами нужно в меру комплиментов и настойчивости. Так они чувствуют себя сильнее, особенно это касается неравнодушных начальниц, такой, как раз и являлась особа передо мной. Она должна была почувствовать, что в ее власти помочь мне выполнить мою благородную цель, посочувствовать терзающемуся чувством вины юноше и, конечно, дать положительный ответ. Плохо прикрытая лесть и напоминание о ее неравнодушии сыграли в мою пользу:

–Хорошо. –Сдалась она и глубоко вздохнула, точно собираясь с силами. –Только я надеюсь, что эта информация останется между нами?

–Безусловно.

–Надя одна из наших лучших студенток… она и еще несколько человек будут проходить практику в музее-заповеднике нашего города. С восьми до двух.

–Я вас благодарю! –Женщина загадочно улыбнулась, сверкнула глазами, но уже через секунду вернула себе вид серьезной начальницы и произнесла:

–Не понимаю, о чем вы. До свидания.

***

Надя

Я пересекла дорожку, ведущую к зданию детского дома, легко поднялась по ступеням и направилась внутрь. За неполные три года моих посещений, ко мне привыкли и встречали почти как родную. Хотя, даже если бы мне были здесь не рады, я бы все равно приходила. Приходила бы, потому что был кое-кто, у кого мои посещения всегда вызывали неподдельную радость. Остановившись в дверном проеме, я наблюдала, как человек тридцать трехлеток красками выводят какие-то узоры на листах бумаги. Лица малышей были очень сосредоточены, что не могло не вызвать улыбки. Потом вдруг одна девочка, точно почувствовав, что за ней наблюдают, подняла голову и заулыбалась во все свои молочные зубы.

–Надя! Надя пришла! –Отбросив кисточку, она подбежала ко мне и крепко-крепко обняла за ноги, потому что при своем небольшом росте выше достать никак не могла.

–Ева, вернись, пожалуйста на место. Сейчас закончится занятие, и я тебя отпущу. –Сделала замечание малышке воспитательница, а потом добавила, обращаясь уже ко мне, –Еще десять минут. Потом мы с группой пойдем на прогулку, а у вас будет время пообщаться.

–Да, конечно.

Девочка неохотно снова уселась за стол и придвинула незаконченный рисунок к себе. Я знала Еву всю ее жизнь, так вышло, что она родилась в тот же день, что и я. Ее маму привезли в больницу неотложной помощи в очень тяжелом состоянии. Врачи боролись до последнего, однако женщину спасти не удалось. Через некоторое время девочку перевели в детский дом, а я достала медсестер, потом и воспитателей просьбами и мольбами увидеть ее. В конце концов надо мной сжалились и позволили иногда навещать малышку. Когда она подросла, то есть достигла примерно года, наши встречи урегулировали до двух раз в месяц.

–Иди ко мне, – я подхватила Еву на руки и прижала к себе, как только занятие закончилось. Малышка весело хохотала, протягивая мне свежий рисунок.

–Ну-ка, что ты нарисовала?

–Котика! –Радостно запищала Ева. На альбомном листе действительно можно было распознать полосатого желто-оранжевого кота, глаза которого занимали добрую половину морды.

–Очень красиво, милая! У тебя настоящий талант!

–Это тебе! Я тебе его дарю! –Лопотала девочка, характерным детским лепетом.

–У тебя есть еще рисунки? Покажешь мне?

–Да! –Она выскользнула из объятий и понеслась в комнату, но скоро прибежала обратно и мне на колени посыпался целый ворох ее творений: красный дом, рядом с ним два человечка, а вот солнышко в небе, среди синих облаков, еще был цветной отпечаток ее ладошки и большой цветок. Я внимательно рассматривала каждый листок под громкие рассказы Евы о происшествиях последних недель: к ним на площадку забежал ежик, и они поили его молоком, шестилетний Васька говорит, что у нее скоро начнут шататься зубы, а кисель вчера был совсем невкусный. Ее истории были бессвязны и быстро-быстро сменяли друг друга. Только что мы говорили о сказке, которую им читала воспитательница на тихом часу, а уже она рассуждала о том, как вырастет и станет художницей, певицей или врачом. В общем, Ева говорила обо всем сразу, а когда ей надоело сидеть в группе, мы вышли на улицу, где за детьми на площадке следила воспитательница. Девочка потащила меня в песочницу и учила делать куличики, потом– на горку и на качели. С ней время не шло, а летело. И слишком скоро настал момент прощания.

–Когда ты меня заберешь? –Большие наивные глаза малютки смотрели с надеждой, выжидающе, она так этого хотела. Заправив ей за уши пряди каштановых волос, я заглянула в лицо малышке.

–Скоро, очень скоро.

–Когда?

–Мне надо уладить кое-какие дела. Как только я закончу, я заберу тебя.

–Честно?

–Честно.

Последний раз я сжала малышку в объятиях и покинула территорию детского дома, оставляя Еву на попечение воспитателей.

Я правда собиралась удочерить ее, решение было давним и хорошо обдуманным. Пока я жила с отцом это сделать было невозможно, теперь же все поменялось…

глава 5

Надя

В понедельник я отмечала официальное начало моей новой жизни. Сегодняшний день должен был стать точкой невозврата. У меня много целей, которых я намерена достигнуть и теперь пришло время действий.

С самого утра я находилась в состоянии предвкушения: начало практики совпадало с первым рабочим днём, и я слегка нервничала, натягивая летний сарафан. День обещал быть жарким и безоблачным, без единого намека на тучку или ветерок. Трясясь в полупустой в этот час маршрутке, я надеялась, что практика будет проходить в помещении. Несмотря на беспощадные солнечные лучи, стоило признать, что мне очень повезло, ведь многие мои однокурсники набирались опыта в театрах, откуда отпускали не раньше десяти, а иногда и двенадцати вечера, или сидели в студии, где их использовали в качестве переносчиков оборудования. Я же ехала в городской музей-заповедник. И это была уникальная возможность. Работа в этом месте подразумевала наличие нескольких локаций, съёмку музейных экспонатов, памятников культуры и природы, развитие собственного стиля. Это все воодушевляло и вселяло странное чувство радости.

–Практиканты, сгруппируйтесь вокруг меня, пожалуйста. –К нашей небольшой группе вышел высокий мужчина средних лет, с разделенными по пробору волосами и прямоугольными очками на носу. Мне он показался личностью скучной и флегматичной, подтвердив это предположение несколькими следующими фразами. –Меня зовут Александр Николаевич. Сейчас мы пройдемся по территории музея. Я расскажу вам о его истории. Далее, предлагаю, немного повторить теорию. И потом, если останется время, перейдем к практике. –Он говорил как-то задумчиво, будто обращаясь не к нам, а к самому себе, –таков наш план на сегодня. Давайте приступим.