Истории, согретые детством

У каждого из нас есть сокровищница, хранящая самые драгоценные моменты – воспоминания из детства. Это те самые тёплые, родные истории, которые согревают душу и напоминают о беззаботных днях, о любви родителей, о верности друзей, о безопасности родного дома.

Сегодня я хочу поделиться с вами частичкой этого бесценного тепла. Моя книга, так и называющаяся – "Истории, согретые детством", – это сборник именно таких моментов. Это не просто рассказы, это мосты, перекинутые в прошлое, где каждый из нас может найти отголоски своих собственных детских переживаний.

Я верю, что эти страницы смогут коснуться ваших сердец, вызвать светлые улыбки и, возможно, пробудить ваши собственные, давно забытые, но такие важные воспоминания.

"Истории, согретые детством" – это приглашение вернуться туда, где мир казался проще, а счастье было таким настоящим. Это возможность вновь почувствовать ту детскую непосредственность и ту безграничную веру в добро.

Сказки старого города

Мы очень долго снимали квартиры. Так случилось, что мама со своей свекровью, моей бабушкой, не ужились от слова «вообще». И вот, мои первые детские воспоминания окутаны теплом и каким-то особенным, немного сказочным светом. Мы жили в старом городе, в историческом доме, на втором этаже. Квартира была не очень большая, с окнами, которые казались мне маленькими, словно глазки старого дома, смотрящие на мир.

Я помню расположение комнат. Родители занимали самую маленькую. Моя кроватка стояла в уютном уголке, за высоким шкафом. От шкафа к стене тянулась перекладина, на которой висела занавесочка. Это был мой собственный, милый девичий уголок. А под самым потолком, в тоненькой паутинке, жил мой друг – маленький паучок Миша. Я, если честно, до сих пор боюсь пауков, но Миша был исключением. Он был моим тайным другом. Просыпаясь, я шептала ему "доброго утра", а засыпая – "доброй ночи". Миша, казалось, слушал, но почему-то никогда не двигался. Мама, конечно, настойчиво предлагала «переселить» Мишу, но я всячески морально сопротивлялась.

На стене, прямо у моей кровати, висели мои первые художественные шедевры – каракули. Под кроватью же располагался большой фанерный ящик, полный моих сокровищ – игрушек. У окна стоял современный секретер. И диван родителей. Больше ничего в комнате не умещалось.

Вот так, в этом маленьком мире, мы и жили. Утром в комнату проскальзывал солнечный зайчик, а вечером улыбался молодой месяц, заглядывая в окно.

В квартире, кроме нас, жили две старушки-сестры. Я их почти не помню, но одно яркое воспоминание осталось навсегда. Когда они уезжали на время в Ленинград, мы с мамой ходили поливать их цветы.

– Оля, я проливать цветы! – кричала мне мама из кухни.

Я тут же бросала все свои занятия и неслась к ней.

– Бегуууу, мамооочка! – отвечала я, уже предвкушая приключение.

Мама открывала ключиком их комнату, и для меня это было как открыть дверцу в сказочный мир. Я, затаив дыхание, двигалась за ней. Мама сразу подходила к окну и начинала заниматься цветами, а я, на цыпочках, подходила к огромному комоду. Он величественно созерцал на меня, и я, словно в знак уважения, делала реверанс, на секунду замирая. Казалось, он величественно кивал мне в ответ и разрешал взять поиграть его сокровища.

На полированной крышке комода в ряд стояли мраморные слоники. Они были прекрасны, эти величественные создания. Семь чудесных, волшебных животных стояли друг за другом, а завершал шествие самый маленький слонёнок. Какой же он был хорошенький! Я вставала на цыпочки, брала его своими маленькими пальчиками, как самое ценное, что есть в жизни. Затем забиралась с ногами на огромный кожаный диван и начинала играть. Мой слонёнок преодолевал препятствия из декоративных подушек и думочек, плавал в озере из кружевной салфетки, перелезал через барьер из сложенного в валик покрывала.

– Оля, Оля, нам пора! – голос мамы возвращал меня в действительность. Я вздыхала, аккуратно убирала подушки по местам. С любовью смотрела на слонёнка, вздыхала и ставила его на место, к его родителям. Как же мне хотелось иметь такого своего слонёнка!

Дверь закрывалась, мама вешала ключик от комнаты на своё место.

– Я скоро опять приду, – шептала я в замочную скважину, и мне казалось, что слонёнок поворачивался и кивал мне в ответ.

Время шло, и мы снова переезжали. Но воспоминания о той квартире, о моем уголке за шкафом, о паучке Мише и, конечно же, о слонятах, остались со мной навсегда. Они стали частью моей детской сказки, сказки старого города, которая до сих пор согревает мою душу. И каждый раз, когда я вижу мраморных слоников, я невольно улыбаюсь, вспоминая те дни, когда маленький слонёнок был моим самым заветным желанием.

Знакомство

История нашей дружбы началась в один осенний день, когда мне было всего четыре года. Двор был тих и пуст, только я, маленькая Оля, раскачивалась на скрипучих качелях. Под ними, как тёмное зеркало, блестела лужа, отражая хмурое небо. Я пыталась увидеть себя в ней, но моё отражение ускользало, искажённое движением.

Когда качели наконец остановились, я собралась слезть. И тут во двор вошли бабушка с девочкой. Я сразу поняла, что мы ровесницы. Бабушка остановилась, словно приняв какое-то решение, и решительно направилась прямо ко мне.

– Как тебя зовут, девочка? – спросила она.

Я почувствовала, как краснеют щеки, и еле слышно ответила: Оля.

– Ну вот, Наташа, – сказала бабушка, обращаясь к девочке, которая с любопытством смотрела на меня.

– Вот тебе и подружка.

Так, под звуки скрипучих качелей и шелест осенних листьев, началась моя дружба с Наташкой. Я не помню, чем мы занимались в тот день, но отчётливо помню ощущение чего-то нового, предвкушение игры и тёплое чувство, что теперь я не одна. С того дня мы стали неразлучны, и наша дружба, зародившаяся так просто, стала одной из самых дорогих нитей в моей жизни.

Страх

Оль, я забыла купить муку.

Посидишь одна? Я добегу до магазина, – говорит мама, накидывая на себя плащ.

– Оля? Ты слышишь меня! – голова мамы выглядывает из-за двери на кухню.

– Я быстро, – договаривает она. Я, киваю.

– Конечно, мамочка. Я же большая.

– Вот и хорошо! Не скучай, – кричит на ходу мама.

Я допиваю свой компот и смотрю в окну. Вижу внизу маму, она поворачивается, машет мне рукой и стремительно исчезает за углом соседнего дома.

– Я большая, мне не страшно, – шепчу я сама себе.

Сначала я смотрю в окно. Ничего интересного. Никаких движений. Я вздыхаю. Как медленно ползёт время.

В квартиру набегает зловещая тишина. В коридоре шёпоты и шорохи. Предательская слеза дрожит на щеке. Я перебираюсь со стула на подоконник. Окна у нас небольшие, но подоконники широкие. Я устраиваюсь на нем.

– Ничего, не доберётесь до меня, – нарочито громко говорю я. – Я сижу высоко.

Когда же придет мама? Я смотрю на часы, ничего не понимая. Ну почему стрелочки совсем не двигаются?

Из дома напротив выбегает моя закадычная подружка Наташка. У Наташки две светлые косички и красивые голубые банты. Она смотрит на мои окна, видит меня и лыбится.

– Оляяяя, выходи! – кричит Наташка.

– Не могу, – кричу ей в ответ. – Мама ушла в магазин.

Наташка корчит свою мордашку.

– Я боюсь, – говорю я ей.

Наташка делает сострадательное лицо.

– А ты пой! – кричит мне Наташка.

Я запеваю.

– Громче! – кричит мне Наташка.

– Это мы не проходили, это нам не задавали, – кричу я в ответ, но уже с улыбкой.

Наташка подпевает мне:

Я поворачиваюсь в сторону коридора, там тихо и как-то светлее стало.

– Ага! – кричу я, – испугались!

Поворачиваюсь к окну и продолжаю петь, стараясь сделать голос громче и веселее.

Наташка лыбится, и я чувствую, как страх уходит. Я снова смотрю на часы. Они все ещё стоят, но теперь это не так важно. Я пою, и время будто останавливается.

– Оля, ты такая смелая! – кричит Наташка, – а я бы не смогла одна сидеть!

– Да ты просто не пробовала! – отвечаю я, – это легко!

Я снова смотрю в окно. Вдруг замечаю, что за углом появляется мама. Она несёт пакет с продуктами и улыбается. Я радостно машу ей рукой.

Горка

Нахмурив брови, я стояла в коридоре, при полном параде. Теплые штаны, пальто на ватине, теплая шапка, варежки на резинке – всё было на мне, готовое к зимним забавам. Надо мной склонились папа и мама, их лица выражали смесь беспокойства и нежности.

– Люба, но я же сделал как лучше, – рассуждал папа, держа в руках мои старые, видавшие виды ледянки.

– Теперь ей будет не холодно сидеть.

Он аккуратно приклеил на них толстый кусок войлока, вырезав его и стараясь сделать как можно ровнее.

– Такой сюрприз, – добавил он с улыбкой.

– Конечно, ты прав, Володя, – вторил ему мама, поправляя мою шапку.

– Оля, ну посмотри как здорово!

Но я не могла сдержать горячих слез. Они текли по щекам градом. – Позорище! – крикнула я, отталкивая ледянки.

– Я их даже в руки не возьму! Вы, что хотите, чтобы надо мной смеялись?

– Оля, папа старался, – мягко убеждала меня мама. – Нельзя так.

– Нет, нет, никогда я не буду теперь на них кататься! – добавила я, упрямо гнув свою линию.

Наконец, папа не выдержал. Со злостью он отрывал войлок от ледянок. Открывалось плохо, кусками, оставляя на поверхности рваные следы клея.

– На, держи. Мёрзни, – нарочито громко сказал папа и ушёл на кухню.

Я улыбнулась! Добилась своего. Схватив свои побитые ледянки, я понеслась с грохотом по лестнице. Вылетев на крыльцо, я на минуту замерла. Подняв голову вверх, я увидела, как лёгкие снежные хлопья летят свысока. Матушка-метелица опять взбивала свою перину. Я высунула язык, ловя холодные снежинки.

– Хорошо! – прошептала я и понеслась на горку.

Толстые штаны и валенки мешали перелезать через сугробы, но это не могло испортить моего настроения.

Наша огромная горка была полна ребятишек. Они, как цветной горох, рассыпались на белом фоне. Я вглядывалась в даль, ища Наташку. Вдруг я получила снежком в спину.

– Ты где застряла? – орала Наташка.

– Старшие мальчишки сделали большие деревянные сани, обещали нас с тобой прокатить. Только нас, тебя и меня, а ты пропала где-то.

– Потом расскажу, – бормотала я, карабкаясь на горку. На самой вершине стояли огромные сани и мальчишки. Мои ледянки полетели в сторону. Меня усадили в середину, по краям сели мальчишки.

– Держитесь крепко! – перекрикивали они гул на горке.

– На старт, внимание, поехал!

Сани с грохотом понеслись вниз. Всё смешалось: страх, восторг, риск. Мы неслись, как на большом корабле, разрезая снежные волны. Сани перевернулись, и я почувствовала себя в куче-мале. Чьи-то руки вытащили сначала меня, потом Наташку. Нас отряхнули. Синяки нам были обеспечены, но и впечатления тоже. Мы стояли перед мальчишками, как два упрямых осла, только с малиновыми щеками и блестящими от восторга глазами.

Бой часов, доносившийся откуда-то из дома, напомнил, что пора собираться. Мы медленно считали, отсчитывая последние минуты свободы: «Семь, восемь, домой!»

– Олька, пока! – крикнула Наташка, уже отряхивая снег с валенок.

– Пока, Наташка, до завтра! – крикнула я в ответ, чувствуя, как холодный воздух щиплет щеки.

Я медленно плелась по лестнице вверх. Щеки горели от мороза и пережитых эмоций, штаны, одна из которых была порвана в нескольких местах, и полы пальто, покрытые огромными сугробами, казались тяжёлыми и неуклюжими. Ноги промокли насквозь, в валенках внутри хлюпал снег. Перед дверью к стене я поставила свои верные, хоть и потрепанные, ледянки и, собрав последние силы, дотянулась до звонка.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.