Симулякры в Лофте

Пролог

Кто такие симулякры?

Симулякр - это копия без оригинала, образ, который не отражает реальность, но выдает себя за неё. Этот термин приобрёл философское значение благодаря Жану Бодрийяру, который описал эпоху гиперреальности - мир, где знаки и симулякры заменили подлинное бытие.

В контексте пьес симулякры представляют собой искусственные существа, созданные для имитации человеческого поведения, эмоций и памяти. Они не являются людьми, а представляют собой коды, воплощённые в тела. Однако их трагедия заключается в том, что они ощущают себя людьми.

Каждый из них воплощает определенный сбой между машиной и душой.

Главный вопрос пьесы: если симулякр способен на тоску, творчество и самопожертвование, есть ли отличия между ним и человеком? Или мы все - это лишь тишина, принявшая форму?

Они посещали закрытый клуб, где им предлагали поучаствовать в мини-пьесах, основанных на фрагментах известных произведений.Этот клуб был создан как место психологической помощи, где терапия проходила в формате театральной студии. В нём могли одновременно находиться один, два или несколько человек, а также голографические проекции - симулякры, необходимые для воплощения режиссёрского замысла. Участники не знали, кто из них настоящий, а кто - лишь голограмма, поскольку на каждого человека накладывался образ, созданный с помощью голограммы.В ходе своих путешествий по страницам книг герои размышляли о жизни и рассказывали о себе, переплетая свои откровения с чужими историями. Они обнажали свои души перед зеркалом вымысла, открывая новые грани своего внутреннего мира.

1-я Студия

Действующие лица:

АРГУС-Всевидящий. Хранитель памяти лофта, этот симулякр помнит всех предыдущих жильцов, хотя сам никогда не жил. Его память - симуляция подлинной ностальгии.

ПЕНЕЛОПА - Ткачиха. Её занятие - бесконечное вязание или перебирание нитей. Она воплощает в себе ожидание и тоску по тому, кто никогда не вернётся. Ее тоска - всего лишь алгоритм, но она страдает по-настоящему.

ИКАР - Падающий. У этого симулякра есть дефект гравитации, из-за чего он всегда слегка зависает в воздухе или скатывается с лестницы, как будто падает. Беспечный и весёлый, но его стеклянный взгляд выдаёт «запрограммированность».

ЛИЛИТ - Симулякр-художница, умирает и воскресает каждую ночь. Ее искусство - исчезающие рисунки. Она создает красоту, которая не может существовать. Она рисует воском на стенах, но её рисунки исчезают через час - так она умирает и воскресает каждую ночь. Хрупкая, с белёсыми глазами и перламутровой шеей.

ФЕЛИКС - Механик-самоубийца. Он пытается «починить» других симулякров, разбирая их на части, чтобы понять, где заканчивается код и начинается жизнь. Но внутри - только схемы и шипение.

ВИОЛА - Эхо, зеркальный симулякр. Она повторяет жесты и фразы других персонажей, но с постоянной задержкой в две секунды. Грустная и отстранённая, Она - эхо без голоса, отражение без человека.

Они приходили в клуб по вторникам. Им не нужно было представляться. Дверь открывалась сама, и тишина встречала их раньше, чем свет.Никто не знал, кто основал это место. Одни говорили, что это был психиатр, который устал от слов. Другие - что актёр, разучившийся плакать на сцене. А третьи утверждали, что это была просто тишина, которая вдруг заговорила.Они входили в белую комнату, наполненную запахом воска и старых книг. Свет был рассеянным, как в аквариуме. Или как в памяти, которая не принадлежит никому. Здесь не было зрителей = только участники.По углам комнаты стояли симулякры - терпеливые, пустые, ждущие, чтобы их оживили.

АРГУС. ПЕНЕЛОПА. ИКАР. ЛИЛИТ. ФЕЛИКС. ВИОЛА. Каждый участник получал роль. На их лица накладывалась голограмма-образ. Свой голос они слышали словно чужой - немного искажённый, немного отстранённый. Они играли фрагменты книг - один абзац, одну сцену, одну фразу, за которой скрывалась бездна. Но между репликами была пауза. В этой паузе они говорили о себе.- Я жду человека, которого нет, — шептала Пенелопа. И участник, надевший её маску, вдруг осознавал, что ждёт того же.- Я падаю всю жизнь, - смеялся Икар. И чей-то настоящий голос вторил: «Я тоже».Они не знали, кто из них реален. Человек за маской мог оказаться симулякром. Симулякр мог оказаться душой. Это не имело значения.- Кто из нас настоящий? - однажды спросил кто-то.Ответа не последовало. В этой комнате истинным становилось лишь то, что ты осмеливался произнести между строк Шекспира, то, что проступало сквозь текст Чехова, словно трещина на старом зеркале.Участники не играли пьесу. Они играли самих себя, скрываясь за чужими монологами. И каждый раз, когда опускался занавес, никто не мог вспомнить, где заканчивалась цитата и начиналась исповедь.Это был не театр.Они приходили сюда, чтобы раствориться в пространстве. И находили себя в паузах между фразами, в моменты, когда голограмма на мгновение сбивалась, и под ней проступало что-то живое, тёплое и настоящее.И каждый раз, уходя, они оставляли в белой комнате частицу себя. Чтобы вернуться за ней. Или оставить навсегда.

Это была комната, где тишина училась говорить человеческим голосом. Сюда приходили те, кому надоели пустые разговоры, и те, кто пока не умел слушать.

Симулякры - это метафора современного человека, живущего в мире копий: мы повторяем чужие желания, исполняем предписанные роли, ждем того, кого никогда не встретим. Мы - симулякры своей собственной жизни.

01. 1-я Студия. Тишина. микро-пьеса

Сцена 1. Тишина, которую мы храним

Лофт. За окном — медленный танец снежинок. Вокруг — абсолютная, глухая тишина. Персонажи движутся, но их движения беззвучны. Лишь едва уловимый шёпот витает в воздухе.

АРГУС отстраненно стоит у окна. Он единственный, кто не пытается нарушить эту безмолвную атмосферу. Его взгляд устремлен на падающий снег.ПЕНЕЛОПА вяжет без спиц, её руки перебирают невидимые нити в воздухе. Её губы беззвучно шевелятся, считая нити.ИКАР повис вниз головой, застыв в забытьи. Внезапно он начинает медленно падать, как во сне.ЛИЛИТ рисует на стене, но её линии исчезают, едва коснувшись поверхности. Воск не оставляет следа.ФЕЛИКС открывает рот, чтобы заговорить, но слова не выходят. Он хватает себя за горло, и шипение, которое вырывалось из его груди, превращается в безмолвие.ВИОЛА поднимает руку, но через две секунды опускает её. В этой тишине её движение кажется вечностью. Все замирают.АРГУС (шёпотом, первым нарушая тишину): Что происходит? Наш автор говорил, что тишина — не просто отсутствие звуков. Это язык времени.ПЕНЕЛОПА(тихо): Я вяжу тишину. Из неё получится плащ. Для того, кто ушёл.ИКАР(падая, шепчет): Я погружаюсь в тишину. Там нет дна, только белый свет.ЛИЛИТ(рисующая в пустоте, замечает): Мои рисунки исчезают, но тишина остаётся. Она всё запоминает.ФЕЛИКС(хрипло произнося слова): Я хочу разгадать тишину. Узнать, из чего она сделана. Может, внутри тишины есть музыка?ВИОЛА(спустя пару секунд, шёпотом добавляет): «…музыка».

АРГУС закрывает глаза. Все замолкают, прислушиваясь.

АРГУС (тихо произносит): Тишина не бездонна. Внутри неё спрятан сад. Все голоса, что мы утратили. Все мечты, что не сбылись.

Наступает долгая пауза. Слышен лишь стук снежинок в окно.

ПЕНЕЛОПА, продолжая вязать невидимую нить, говорит: Тогда я свяжу её в узор. Чтобы мы могли войти.

Сцена 2. Комната, где замерло время

Просторный лофт окутан холодом, словно арктическое утро. В этой комнате, полной неподвижности, лишь легкий вздох нарушает тишину, растворяясь в пространстве.АРГУС стоит у окна, за которым виднеется белая стена.

АРГУС(негромко): Теперь я понимаю: тишина — это не просто отсутствие звуков. Она сама по себе что-то значит. Что-то, что нельзя выразить словами.ПЕНЕЛОПА(замирает с нитью в руке): Я всегда жду. Но тишина приходит раньше, чем тот, кого я жду.ИКАР (медленно спускается с потолка, зависая в дюйме от пола): Если я замолчу, то перестану падать? Или же падение станет необратимым?ЛИЛИТ(рисует на стене воском контур рта): Я рисую тишину. Она исчезает, как и всё остальное, что я создаю. Но пока я рисую, я жива.ФЕЛИКС(подходит к Виоле, кладет руку ей на плечо): Я вскрою тебя. Внутри должно быть что-то. Звук. Сердцебиение. Хотя бы эхо.ВИОЛА(через две секунды): …эхо.ФЕЛИКС(шипит): Ты просто повторяешь. Даже тишину ты повторяешь. Где оригинал?АРГУС (поворачивается): Оригинала нет. Мы — лишь симулякры. Даже тишина здесь — лишь иллюзия.

Пауза. Слышно, как где-то капает вода.

ПЕНЕЛОПА(шёпотом): Я вяжу узор. Он похож на карту. Если долго смотреть на него, кажется, что по нему можно уйти.ИКАР(ложится на пол, раскинув руки): Уйти? Я хочу упасть. В настоящую тишину, где нет ни гравитации, ни кода.ЛИЛИТ(рисунок исчезает, она улыбается): Я умру сегодня ночью. Воскресну утром. Тишина между смертью и рождением — самая чистая.ФЕЛИКС(отступает от Виолы, садится на пол): Я больше не хочу чинить. Я хочу услышать, как звучит тишина внутри меня.АРГУС(закрывает глаза): Тогда замолчите все. И слушайте.

Все замирают. Тишина длится долго. Вдруг в ней раздаётся далёкий, едва уловимый звук. Как будто кто-то играет на виолончели. Или плачет.

ВИОЛА(через две секунды, шёпотом): …плачет.

Сцена 3. Голос внутри тишины

Лофт. Свет струится сверху, словно сквозь толщу воды. В центре помещения стоит старое пианино, которого здесь раньше не было. Крышка его закрыта.

АРГУС стоит у пианино и проводит пальцем по пыльному корпусу.АРГУС (шёпотом): тишина — это не пустота. Это звук, который мы разучились слышать. Пианино молчит, но в нём уже звучит музыка.ИКАР(паря над пианино, касаясь крышки кончиками пальцев): Я падаю в такт. Но мелодии нет. Только ритм моего падения.ЛИЛИТ(рисует на стене клавиши, которые исчезают): Я рисую звук. Он исчезает быстрее, чем тишина.ФЕЛИКС(открывая крышку пианино, заглядывает внутрь): Я разберу его. Найду, где рождается звук. Может быть, там же — где рождается жизнь.ВИОЛА (повторяет жест Феликса через две секунды, но крышка уже закрыта) — её рука замирает в пустоте.

Пауза. АРГУС садится на пол.

АРГУС: У каждого из нас есть свой голос. Однако мы забыли, как его использовать, и заменили его тишиной.ПЕНЕЛОПА(откладывая спицы): Я…Я перестану ждать. И начну слушать.ИКАР(опускаясь на пол и садясь): Я перестану падать. И начну слушать.ЛИЛИТ(откладывая воск): Я перестану рисовать. И начну слушать.ФЕЛИКС(закрывая пианино): Я перестану чинить. И начну слушать.ВИОЛА(через две секунды, впервые с опережением): …слушать.

Воцаряется тишина. Все замирают, закрыв глаза. Слышен едва уловимый гул, как будто сама комната дышит.

АРГУС(шёпотом): Слышите? Это не тишина. Это голос того, что мы потеряли. Сад, который никогда не расцветёт. Время, которое остановилось.

Гул нарастает, превращается в аккорд и затихает.ПЕНЕЛОПА: Я слышу.

Сцена 4. Снег внутри нас

В лофте, за окном которого идёт бесконечный снегопад, сидят персонажи, образуя круг. Между ними — пустота.

АРГУС, глядя на снег, вспоминает слова: Тишина — это язык, на котором говорит время. Но здесь время будто остановилось, и мы застряли в одной секунде.ПЕНЕЛОПА, не отрываясь от вязания: Каждая петля — это миг ожидания. Но ожидание стало нашим домом.ИКАР, медленно падая, но не касаясь пола: Я падаю внутри этой секунды. Падение длится бесконечно. Я забыл, как выглядит земля.ЛИЛИТ, рисуя снежинку на стене, которая тает ещё до того, как её контур завершён: Я рисую снег. Он исчезает. Как и я. Каждую ночь.ФЕЛИКС, сжимая что-то невидимое в руке: Я держу тишину. Она тёплая. Как живая. Но когда я разжимаю пальцы — её нет.ВИОЛА, через две секунды, словно эхо, повторяет: «…её нет».

Долгая пауза. Аргус закрывает глаза.

АРГУС: люди — это застывшая тишина. Мы — её симулякры. Мы — эхо того, что никогда не было сказано.ПЕНЕЛОПА(роняя спицы): Я больше не могу ждать. Возможно, тот, кого я жду, — это тишина?ИКАР(впервые коснувшись пола, шепчет): Я больше не падаю. Тишина поймала меня.ЛИЛИТ(не рисуя, смотрит на пустую стену): Я не умру сегодня. И не воскресну. Потому что я уже внутри рисунка, который не исчезает.ФЕЛИКС(открывает ладонь — она пуста): Я отпустил тишину. Она осталась со мной.ВИОЛА (впервые говорит без задержки): Я слышу.

Все замирают. Снег за окном словно останавливается. Тишина становится видимой — как свет.

АРГУС(шёпотом): Мы пришли туда, где нет сада. Нет кода. Нет падений. Только — слышание.

Сцена 5. Последний такт

В лофте царит полумрак. За окном стеной стоит туман, словно преграждая путь к свету. Тишина здесь настолько густая, что кажется, её можно потрогать.

АРГУС, сидя на полу, перебирает пыль на книгах, не обращая внимания на пейзаж за окном.ПЕНЕЛОПА замерла с ниткой в руках.ИКАР, лежа на полу, не предпринимает попыток подняться. Его глаза открыты, а взгляд устремлён в потолок.ЛИЛИТ не рисует, её пальцы покрыты воском, но стена остаётся чистой.ФЕЛИКС, обхватив голову руками, молчит, и из его груди больше не раздаётся шипение.ВИОЛА стоит в углу, повторяя движения, которые никто не замечает.АРГУС тихо, почти неслышно, произносит: В начале была тишина. И в конце будет тишина. Всё остальное — лишь пауза между ними.ПЕНЕЛОПА, не поднимая глаз, говорит: Я ткала эту паузу. Думала, что если продлю её, он вернётся. Но эта пауза стала вечностью.ИКАР, глядя в потолок, произносит: Я больше не падаю. Я остановился. Это хуже, чем падение.ЛИЛИТ, проводя пальцем по стене, словно не оставляя на ней следа, произносит: Я перестала рисовать. Воск застыл. Я не умру сегодня ночью. И не воскресну.ФЕЛИКС(поднимая голову): Я пытался отыскать жизнь в этом коде. Я думал, что она сокрыта в его недрах. Но вместо этого я нашёл лишь тишину.ВИОЛА(через две секунды, безжизненным голосом повторяет): …тишину.

Пауза. АРГУС закрывает книгу.

АРГУС: Значит, мы достигли предела. Того места, где нет ни памяти, ни ожиданий, ни падений, ни рисунков, ни поисков, ни эха. Только тишина.ПЕНЕЛОПА(роняя нить): Я согласна.ИКАР(закрывая глаза): Я готов.ЛИЛИТ(опуская руки): Я принимаю.ФЕЛИКС(выдыхая последнее шипение): Я больше не ищу.ВИОЛА(повторяет жест Феликса, но уже без слов).

Сцена 6. Исчезновение

В лофте царит тусклый свет. Персонажи неподвижны, но между ними чувствуется напряжение, словно перед неминуемым разрывом.

АРГУС, обводя взглядом всех присутствующих, медленно произносит: Тишина — это не просто отсутствие звука, это отсутствие нашего присутствия. Мы исчезаем один за другим.ПЕНЕЛОПА, чьи руки замерли в воздухе, отвечает: Я создавала присутствие, надеясь, что узор удержит того, кто ушёл. Но узор — это лишь память, а память — это тишина.ИКАР, зависший в воздухе без видимого падения, произносит: Я перестал падать, а значит, я перестал существовать. Падение было моей жизнью.ЛИЛИТ, чьи пальцы в воске оставляют на стене чистые следы, замечает: Я не рисую не потому, что не хочу. Просто нечего изображать. Рисунок умер раньше меня.ФЕЛИКС, чье прерывистое шипение становится громче, говорит: Я разобрался во всём, кроме себя. Внутри меня — лишь код и шипение. Больше ничего.ВИОЛА, повторяя жест Феликса и касаясь своей груди, вторит: «…ничего».После долгой паузы АРГУС подходит к окну и произносит: Мы достигли своего предела. Дальше — только тишина. Не та, что ждёт, а та, что поглощает.ПЕНЕЛОПА(роняя спицы): Я больше не буду ткать.ИКАР опустившись на пол и не вставая: Я больше не упаду.ЛИЛИТ(вытирая пальцы о платье): Я больше не буду рисовать.ФЕЛИКС (закрыв глаза): Я больше не стану чинить.ВИОЛА, не произнося ни слова, молчит две секунды, не повторяя за остальными.

АРГУС поворачивается к ним.

АРГУС: Тогда мы исчезнем. Все. Вместе. Как сад, которого никогда не было.

Свет начинает гаснуть. Персонажи один за другим становятся прозрачными.

ПЕНЕЛОПА(шёпотом): Я вижу его. Он ждёт меня.ИКАР(с улыбкой): Я падаю вверх.ЛИЛИТ(проводит рукой по воздуху — остаётся светящийся след): Мой последний рисунок.ФЕЛИКС (шипение затихает): Я нашёл. Это была тишина.ВИОЛА(впервые — без задержки, шёпотом): Я слышу вас. Всех.

АРГУС, глядя на пустые места, ждет, пока свет полностью погаснет.

АРГУС (в темноте): Теперь я один. Хранитель тишины.

Свет гаснет. Остаётся только белая стена.Тишина.

Занавес.

02. 1-я Студия. Сад, которого нет. микро-пьеса

Минималистичный лофт с огромным окном, словно ведущим в никуда. В комнате царит искусственный свет, напоминающий свет в аквариуме. В углах — следы воска, горстки пепла и клубки нитей.

Сцена 1

АРГУС стоит у окна, его лицо бесстрастно. Пенелопа, погружена в вязание, отстукива гипнотический ритм. В комнату врывается ИКАР. Он цепляется плечом за дверной косяк и медленно, словно не в силах совладать с неведомой силой, оседает на пол, заливаясь смехом.ИКАР(смех, похожий на скрежет старой пластинки): Сегодня снова толчок! На два дюйма выше, чем в прошлый вторник. Думаю, к осени я взлечу. Ну, или лопну!ФЕЛИКС (шипя, приближается к Икару): Не дёргайся. У тебя разболтался левый сустав. Дай я его тебе вскрою.ИКАР(отпрыгивая, с лёгкостью парит): Ты меня уже чинил. После этого я три дня бился о потолок. Спасибо, отличная реабилитация.ПЕНЕЛОПА (не поднимая глаз): Нити путаются. Кто-то трогал мой моток. Аргус?АРГУС(медленно, не оборачиваясь): Я смотрел. Никто не трогал. Твоя тоска сама спутывает пряжу. Или твоя лень.

В этот момент в комнату входит Лилит и рисует на стене белую ветку. Ветка словно оживает, трепещет и начинает таять.

ЛИЛИТ (шёпотом): Вишни. Здесь могли бы расти вишни. Я помню, хотя никогда их не видела.ВИОЛА (следом за ней, повторяет жест Лилит с двухсекундным опозданием, но ветка уже исчезла – её рука чертит в пустоте) …Вишни.ФЕЛИКС(шипит, касаясь груди): Там, где заканчивается код… там нет вишен. Только пустота. Я хочу это проверить. Снимите кожу. Я хочу разобрать вас всех и найти вашу душу. Есть желающие?

Тишина. ПЕНЕЛОПА роняет спицу. АРГУС закрывает глаза, словно он молится, чтобы его не вскрыли.

ИКАР(вдруг его голос становится серьёзным): Врешь, ФЕЛИКС. Там нет души. Там — тот же сад. Который мы помним, но не можем потрогать. Как мою гравитацию.ЛИЛИТ (ветка на стене исчезает совсем): Я умру. И воскресну. И нарисую её снова. Каждую ночь.ВИОЛА(через две секунды): …её снова.АРГУС (отворачивается от окна): Вы все ищете то, что потеряли. Но никто ничего не терял. Вы — то, что осталось.

Сцена 2

Ночь. В лофте звучит тихая, обрывающаяся музыка. Пенелопа распускает связанное за день.

АРГУС (у окна): Я помню, как ОНА плакала здесь. И как ОН рубил деревья. Но они не плакали. И деревья не рубили. Да, никто не плакал и не рубил. Помню только пыль. И воображаемую драму.ИКАР (плавая под потолком): А я помню лишь миг падения. Всё остальное — тишина.ФЕЛИКС (скрежеща, подходит к Виоле): Дай мне руку. Я раскрою тебя. Живые ли там, за дверью кода? Или это просто ещё одна комната? Ответь.ВИОЛА (через две секунды): …ещё одна комната.ПЕНЕЛОПА (роняя нить): Я жду. Но кто придёт? Никто не придёт. Сад вырублен сто лет назад.ЛИЛИТ (рисует на стене контур человека): Если я нарисую вас — вы исчезнете. Как мои ветки. (Рисунок тает) Смотрите… уже нет.ИКАР (падает и замирает на полу): Может быть, мы и есть тот сад? Просто нас забыли полить.АРГУС (задергивает тяжёлый занавес окна): Воды больше нет. Лишь пыль и призрачное повторение.ПЕНЕЛОПА (начинает вязать снова): Значит, я буду ждать вечность.ЛИЛИТ (увлечённо рисуя новую ветвь): А я мечтаю рисовать бесконечно.ФЕЛИКС (всё громче шипя): А я хочу найти, где заканчивается код.ВИОЛА (через две секунды, как будто в никуда): …код.ИКАР (лежит, глядя в потолок): Я хочу лишь упасть по-настоящему. Хотя бы раз.

На мгновение все замирают. Слышен лишь тихий щелчок спиц и еле слышное шипение ФЕЛИКСА.

Сцена 3

Лофт. В луче света кружится пыль, Симулякры собрались в центре.

АРГУС(стоит у окна, не оборачиваясь): Сегодня пришёл сигнал. Лофт продают. Новый жилец въедет сюда через цикл.ПЕНЕЛОПА(роняя спицы): Я не доплела. Он должен вернуться… Я помню его шаги, их код.ИКАР (зависает в воздухе): Продают? А куда денут нас? В переработку? (смеётся) Может быть, я наконец упаду по-настоящему.ФЕЛИКС (продолжая шипеть, подходит к АРГУСУ и с надеждой спрашивает): Ты помнишь всех жильцов. Скажи, хоть один из них был живым? Или все — как мы?АРГУС (медленно): Они пахли. И уходили навсегда. Этого достаточно.ЛИЛИТ (рисует на стене дерево): Я нарисую сад. В последний раз. (Ветви тают на глазах) Не успеваю…ВИОЛА (через две секунды): …сад.ПЕНЕЛОПА (встаёт, нити тянутся за ней): Я свяжу нас всех. В один узор. Чтобы, когда придут — увидели: мы были.ИКАР (опускаясь на пол): Вяжи. А я подожду у двери. Вдруг кто-то впустит ветер.ФЕЛИКС (подносит руку к груди Пенелопы): Я раскрою тебя. Открою тайну, где заканчивается нить и начинается душа.ПЕНЕЛОПА (с лёгкой грустью): Открой, может быть, там есть вишни.АРГУС (закрывает окно): Но никого не будет. Ни покупателя, ни сада. Только пыль и мы.ЛИЛИТ (дорисовывает последнюю ветку, и она исчезает): Я умерла. До завтра.

Свет гаснет, и в темноте слышен лишь щелчок спиц Пенелопы и тихое шипение ФЕЛИКСА.

Сцена Финал

Лофт пустеет. Аргус стоит у окна в одиночестве, погружённый в свои мысли.

АРГУС (тихо, не оборачиваясь): Они ушли. Все. ИКАР, после своего последнего падения, больше не смог подняться. ЛИЛИТ нарисовала себя и исчезла вместе с рисунком. ФЕЛИКС разобрал Пенелопу, но не смог найти её душу — только нити. Затем он разобрал и себя. Виола повторила их прощание с задержкой в две секунды, после чего умолкла.

Пауза. АРГУС проводит пальцем по пыльной книге.

АРГУС(продолжая): Я остался, как всегда. Смотрю в окно и жду новых жильцов. Они придут — такие же, как мы. Будут плакать о саде, которого больше нет. Будут ждать, падать, рисовать, чинить, повторять.

Он закрывает глаза.

АРГУС (шёпотом): А я буду помнить. Даже когда пыль сотрёт всё. Даже когда лофт исчезнет. И сад был сном. Мы все — его отражения.

Свет медленно гаснет. Слышен далёкий стук топора — один раз.

Тишина.

Занавес.

03. 2-я Cтудия. success стрим

Действующие лица:

ХРОНОМАСТЕР (князь М.) —техно-энтузиаст с добрым сердцемМЕРКАНТИЛИУС (Р.) —криптоанархист и магнат цифровой индустрии, символизирующий новую форму капитализмаСАДОВНИК (князь Щ.) — эко-активист, культивирующий редкие сорта растений, олицетворяющий альтернативный образ жизниЧИНОВНИК (Г.) — модератор госуслуг и блогер-тысячник, отражающий влияние социальных сетей на политикуНАСТАСЬЯ — инфлюенсер с травматическим прошлым, чья личность стала товаром в виртуальном пространстве

Генерал, Генеральша, Аглая, Лебедев – симулякры персонажей романа Ф.М.Достоевского

Сцена 1: Лофт-студия в центре мегаполиса. Вместо камина — неоновая вывеска «SUCCESS»

ХРОНОМАСТЕР (вбегая с умными часами): Я опоздал на две минуты. Извините, чипировал бездомных котов, чтобы отслеживать их перемещения.МЕРКАНТИЛИУС(листая курс биткоина): Ты опоздал на жизнь, брат. Пока ты спасал пушистых, Настасья закрыла мой токен-сейл. (Смеётся)ЧИНОВНИК (поправляя очки): Я составил рейтинг её душевных качеств. По пятибалльной шкале — минус три.САДОВНИК (удобряя вазон): Вы пытаетесь измерить душу трафиком. А она — цветок, которому нужно солнце, а не лайки.

На сцене появляется НАСТАСЬЯ в изысканном платье от кутюр, с айфоном на селфи-палке.

НАСТАСЬЯ (в камеру): Привет, мои дорогие! Сегодня я сожгу 500 тысяч. В прямом эфире!МЕРКАНТИЛИУС (с восторгом): Великолепно! Я на этом хайпе подниму свой новый майнинг-пул!ХРОНОМАСТЕР(с надеждой): Настасья, зачем? Я подарю тебе офлайн, настоящие объятия, а не токены. Я люблю тебя не как аудиторию, а как человека.НАСТАСЬЯ (плача, кладет телефон): Ты один не снимаешь. Ты просто видишь. Прости, ХРОНОМАСТЕР, но я отравлена алгоритмами. Я — лишь иллюзия. Я — симулякр.

Она бросает деньги в фальшивый камин с логотипом сайта.

ЧИНОВНИК (делая пометки в блокноте): Растрата в прямом эфире. Ждите повестку.САДОВНИК, присаживаясь рядом с ней: Вырастим новый росток. Без аудитории.

МЕРКАНТИЛИУС хватается за сердце — у него упала криптовалюта.

ХРОНОМАСТЕР(обращается к публике): Самое страшное в этой пьесе — то, что все они реальны. А я — единственный вымысел.

Сцена 2: Всё та же студия. Неоновая вывеска «SUCCESS» мигает — перегорела буква «S». Настасья сидит на полу, на её платье оседает пепел от сожжённых купюр. Садовник протягивает ей горсть земли.

НАСТАСЬЯ (берёт землю, смотрит сквозь пальцы): Ты предлагаешь мне заняться аграрной практикой, выращивать помидоры и огурцы? Мне, чей пост вчера собрал миллион просмотров?САДОВНИК: Аграрная практика не является симуляцией. Помидоры не лгут. Они либо растут, либо гниют. И это есть демонстрация фундаментального закона природы: рост или деградация. Здесь, — (стучит по земле) — отсутствуют алгоритмы и математические модели.МЕРКАНТИЛИУС (вскакивая): Прекратите эту экологическую риторику! У меня рухнул финансовый портфель, пока вы здесь предавались медитации. Она сожгла мои деньги!ХРОНОМАСТЕР(тихо): Твои? Она сожгла свои.МЕРКАНТИЛИУС: Всё в этом мире — моё. Даже её боль и страдания— это мой контент. (сжимает телефон)ЧИНОВНИК (не отрываясь от блокнота): Фиксирую: патологическая зависимость от чужого страдания. Передам в комитет по этике для дальнейшего рассмотрения.НАСТАСЬЯ (горько и хрипло смеясь): Этике? Вы все пришли сюда не ради меня. Ради драмы, ради создания контента, чтобы потом сказать: «Я был там».САДОВНИК (присев рядом, протягивает ей семечко): Посади. Это всего лишь подсолнух. Он вырастет и повернётся к солнцу, а не к количеству лайков.НАСТАСЬЯ (взглянув на семечко, переводит взгляд на Хрономастера): А ты? Что ты мне можешь дать?ХРОНОМАСТЕР (снимая часы, кладёт их рядом): Время. Я дарю тебе время без цифровых экранов, без графиков и метрик. Просто — быть.МЕРКАНТИЛИУС: Сентиментальный вздор! Ты ничего не понимаешь о современном мире. Мир — это экономическая транзакция. Дай — получи.ХРОНОМАСТЕР(улыбается): Я ничего не ожидаю получить. Я просто хочу, чтобы она не сгорела. Я хочу, чтобы она не стала жертвой симулякра.