Замужем за оборотнем

Я молчала, переваривая. Значит, любил. По-настоящему. Уехал, считая жену мёртвой. Уехал выполнять свой вассальный долг. Или просто бежал от места, где его супруга умерла от страха перед ним. Мне стало его искренне жаль. Каково это — любить и видеть, как любимая умирает от одного взгляда на тебя? Каково это — нести тело жены в фамильный склеп, зная, что ты сам — причина её преждевременной кончины?

— О чём вы думаете, госпожа?

— О жизни, Жанна. О том, что мне теперь со всем этим делать.

Она вздохнула и прижалась головой к моей руке, как кошка, ищущая ласки.

— Всё будет хорошо, госпожа, — прошептала она. — Вы же святая. Господь вас воскресил — значит, для чего-то.

Я погладила её по голове. Глупая, милая, преданная Жанна. Если бы всё было так просто.

В этот момент раздался хруст гравия. Я подняла глаза и замерла.

Передо мной стоял рыцарь. Настоящий, как в романах Вальтера Скотта. Высокий, светловолосый, с глазами цвета утреннего неба. На нём был широкий дорожный плащ, кольчуга, на украшенном бляхами поясе приторочен длинный меч. Он смотрел на меня так, словно увидел призрака.

— Элеонора? — голос его дрогнул. — Элеонора, это... это правда вы?

Я замерла. Рыцарь. Вооружён и очень опасен. А у меня даже нет под рукой тяжёлой энциклопедии, чтобы его вырубить. Но у меня есть другое оружие. Только что использовала. И я захлопала ресницами.

— Вы живы, — выдохнул он. В его голосе слышалось облегчение. И, как ни странно, сожаление.

Жанна вскочила.

— Господин Рене! Госпожа... госпожа только очнулась, мы не ждали гостей...

Но он не слушал. Шагнул ко мне и упал на колени, как перед святыней.

— Мне только сегодня сказали, что вы умерли, — выдохнул он. — Я молился, чтобы успеть на погребение, чтобы проститься... и вот. Я здесь. А вы...

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри всё переворачивается. Чужие эмоции — не мои, Элеоноры. Любовь. Тоска. Боль. И счастье, что он здесь.

Но я — не Элеонора. Я Анна. И я смотрю на этого красивого мужчину и вижу не любовь всей жизни, а возможность.

Средневековый мир жесток. Здесь нет скорой помощи и никаких социальных гарантий. Есть только сила, связи и верность. А мужчина, который любит женщину, способен на многое. Рене де Мотонкур мог стать моим щитом.

— Рене, — сказала я тихо, — Мой супруг уехал. Я... я боюсь.

Он осторожно взял мою руку в свои ладони. От этого невинного прикосновения по телу Элеоноры пробежала дрожь. Похоже, она давно мечтала прикоснуться к Рене, но не могла.

— Вы боитесь? Чего? — в его голосе звучало желание. Обычное мужское желание быть сильным и нужным.

— Всего, — честно ответила я. — Я чуть не умерла. Это было так ужасно... И теперь люди смотрят на меня как на привидение.

— Я здесь, — быстро сказал он. — Я готов защищать вас. Одно ваше слово, и я... Я никому не позволю вас обидеть.

Я сделала вид, что задумалась. Потом подняла на него глаза — и позволила себе улыбку, которую Элеонора приберегала для особых случаев.

— Приезжайте завтра, — сказала я тихо. — Просто... навестить больную. Вы же... — я взмахнула ресницами, — друг семьи.

Подействовало. Его глаза загорелись, словно там зажгли факелы.

— Вы... вы хотите, чтобы я приехал? — уточнил он неверяще. И правда, я же замужем за другим. Но...

— Да.

Рене посмотрел на меня так, как будто я сообщила о выигрыше в лотерею. Скулы его заалели румянцем. Впервые вижу, чтобы мужчина краснел.

— Я приеду, — выдохнул он. — Завтра. С утра.

— Не с утра, — улыбнулась я. — С утра я буду спать. После полудня.

— После полудня, — повторил он, как заклинание. — Я буду ровно в полдень.

— Договорились.

Он пружинисто поднялся, поклонился — низко, с какой-то особенной грацией, — и пошёл к выходу из сада. На полпути обернулся, улыбнулся счастливой, мальчишеской улыбкой и почти побежал к своей лошади.

Я осталась сидеть на скамье, глядя ему вслед. Лицо горело от румянца волнения. Я только недавно вылезла из гроба, ещё не разобралась со всем толком, и уже ухитрилась договориться о свидании с красивым парнем.

Жанна осторожно спросила:

— Госпожа... вы что, будете принимать господина Рене? Без мужа? Один на один?

Я осмотрелась. Да, это ведь Средние века. С первым встречным не пофлиртуешь. Да и опасно это. Но Рене — он свой, знакомый. И влюблённый.

— В саду, Жанна. При тебе. Это не один на один.

— Но всё равно... — она замялась. — Это неприлично.

— Жанна, — я строго посмотрела на неё. — Мне нужно выжить. А господин Рене — мой друг. Он поможет.

— Поможет в чём?

— Во всём, — вздохнула я. — Пока не вернётся муж.

Жанна покачала головой.

— Госпожа, вы изменились. Раньше вы никогда не говорили так откровенно.

— Раньше... — я вздохнула. Хорошо, что Жанна ко мне расположена. Плохо, что в замке много слуг, и резкие перемены все заметят. Надо быть осторожнее. — Я чуть не умерла. И решила больше ничего не откладывать на потом.

— Вы стали такая смелая... Или безумная. Я не пойму.

— И то, и другое, — усмехнулась я.

Что я творю? Сама не знаю. Но книги меня учили: в критической ситуации главное — не терять голову и искать союзников. Рене — союзник. Теодор — неизвестность.

А пока неизвестность не вернулась, надо пользоваться тем, что есть.