Служебный роман с чужой невестой

Глава 11. Ева

Когда дверь захлопнулась, я вскочила.

Какого хрена он пришел?! Ах, да, новый охранник. Но почему из миллионов достойных мужчин папа выбрал именно этого?!

Я укусила кончики пальцев и заходила по кабинету. Что делать? Что же делать? Этого сломить и вывести из равновесия себе дороже. Я раньше сломаюсь и буду на коленях умолять, чтобы мишка меня трахнул, чем он хряпнет дверью и свалит в туман.

Мамочки, во что я впуталась?

А может, папе рассказать, что мы с Защитником вытворяли, когда я сбежала с помолвки? Описать в красках нашу трахо-ночь? Он будет ра-а-ад да и вышвырнет охранника в первую секунду. М… Я повернулась к столу папы и чуть не снесла бедром стопку документов.

Нет, этот козырь я оставлю на закуску, ведь всегда можно воспользоваться ситуацией в свою пользу, а пока… поиграем, жадный мишка. «Моя» говоришь? Буду твоей: занозой, колючкой, дурным бесконечным кошмаром. Ты надолго меня запомнишь!

Я потерла ладони, свела ноги, прогоняя покалывание внизу живота от прилива крови, смахнула с груди ощущение невыносимого возбуждения и, услышав, что мужчины возвращаются, прыгнула в кресло и закинула пяточки на стол, будто меня ничего абсолютно не торбашит.

Только бы стук сердца не выдал, как тревожно от всего этого, только бы суметь держать маску стервочки до конца.

– Папа, я могу удалиться? Мне к концерту готовиться, – проныла я, стоило двери открыться. Я расслабленно повернула голову, натягивая на лицо выражение «как вы все меня достали», но вместо отца в кабинет вошел новоиспеченный охранник.

– Не можешь, – он присел на краешек стола и посмотрел так, что до костей пробрало. – Я теперь твой папа, брат, муж, бойфренд и поклонник в одном лице. Если надумаешь звать маму, зови меня. Моё имя Дэми. С этой секунды я твоя тень.

Я дернула ножкой, провела пальчиками по своей голени и протянула:

– Му-у-уж, значит? Нет, лучше жених. Ты мне больше нравишься, чем Пре-е-ескот, – рука скользнула выше и подцепила пояс шорт, ладошка нырнула глубже, и пальцы коснулись набухшего бугорка. Ты такой красавчик, Дэ-э-э-ми, можно кончить от одного взгляда…

Глаза его сузились, полыхнули тёмной зеленью, а уголок рта пополз вверх.

– У тебя пять секунд для этого, – ровно проговорил он. – Пять, четыре, три, две… – Защитник оторвал от меня взгляд и поднял голову: – Всё, Сергей, мы договорились. Она будет послушной девочкой.

Ладно. Сейчас ты выиграл, красавчик. Это сказали ему мои глаза. Я поднялась с кресла и подошла ближе к Дэми, не стесняясь папы за спиной. Понюхала свою руку, а потом лизнула палец, которым себя ласкала, взяла его в рот целиком. Ну? Что скажешь, Аполлон Медведевич? Потянешь мои выходки?

– А переодеваться я могу при тебе? Ты приставать не будешь? – говорила и щурилась, отлавливая малейшие перемены на мужественном лице. Какой же он… красивый, охренеть, и… холодный. Но я тебя разморожу, белый мишка.

Я подалась чуть ближе, слыша, как стучат за спиной каблуки отца, закрыла собой охранника и еле-еле коснулась пальцем его стиснутых губ. Только потом развернулась и выдала:

– Я теперь могу идти, папуль? Мне нужно выбрать охуительный наряд к концерту. Цацу можно сразу забрать? – мотнула головой назад и, подцепив рукой темно-синий галстук Дэми, слегка потянула на себя.

– Ева! – рявкнул отец.

– Не стоит повышать голос, – спокойно проговорил Дэми. Взял руку, удерживающую галстук, и крутанул меня вокруг своей оси, словно в танце. – Ваша дочь права. Раз ей пора работать, я буду её сопровождать. – Он как-то слишком серьёзно переглянулся с отцом, не понравился мне этот колючий взгляд. В груди шевельнулось что-то опасливое, будто хищник затаился неподалёку. – Я не отстану ни на шаг, – пообещал новый охранник так мрачно, что мурашки по спине побежали, а потом перевёл взгляд на меня и едва заметно усмехнулся: – Да, ты можешь переодеваться при мне и даже ходить в туалет, не беспокоясь ни о чём. Будь уверена, я на тебя не посмотрю, как на женщину. Можешь не стараться.

И, опустив мою руку, снова переглянулся с отцом.

Это мы еще посмотрим. Не посмотрит он! Я то помню, как три недели назад скакала на тебе, кончая и разрываясь на тысячи осколков от твоей мощи и толщины. Неужели ты забыл, мишка? Ведь это ты говорил, что с ни кем и никогда так не оргазмировал. Вряд ли такая ночка быстро забудется, а я буду монотонно напоминать. Буду искушать и путать твои мысли, пока не сорвешься. Вода камень точит, а ты от меня торчишь, я знаю.

Но сейчас в его глазах можно было утонуть. И замерзнуть. Это немного пугало, хотя что мне терять? Я все равно в золотой папиной клетке и все равно выйду замуж через несколько дней за мужчину, от которого тошнит. Плевать, что будет потом – сейчас я хочу развлечься, и этот мишка отличная возможность. Я его так упрямо искала, чтобы купить, а он продался сам. Ха-ха-ха.

– Мне нужно в душ, – я порочно облизнулась и, качая привлекательно бедрами, пошла в комнату. Я знала, слышала, что он идет следом. Мой слух никогда не подводил, хотя двигается мишка на диво тихо, и я была уверена, что он пялится на мой зад. Мини-шортики сыграли мне на руку, и очень хотелось обернуться, но пока рано – нужно добить жертву, довести до кондиции.

А потом уже наслаждаться его язычком и страстью.

Я пока не понимала, зачем играю, искушаю, веду нас к пропасти, ведь мне и самой тяжело находиться рядом. Как же я соскучилась! Он же меня заводит, чертов русский броненосец! Это не кореец и не негр, что совсем меня не привлекали. Это же ночной защитник, мать твою! И я его хочу. До сих пор между ног горит от его толчков и ласки, и воспоминания свежи, будто это вчера было, а не три недели назад.

Дверь в комнату я не стала открывать. Раз уж Дэми моя цаца и прислуга, что хочу, то и буду с ним творить, пусть унижается и обхаживает меня. Но по плечам вдруг скользнул неприятный холодок: а если я для него была просто одноразовым развлечением? Как-то больно это осознавать. Он-то и не думал меня искать, а при встрече и глазом не моргнул, будто не было ничего.

Ну уж нет! Я не стану резиновой дыркой на раз. Этого не будет. Ты будешь страдать, раз уж попался ко мне в лапки. А коготки у меня острые, не вырвешься.

Глава 12. Дима

Я стоял и, заложив руки за спину, тщательно осматривал помещение гримёрки. Сюда нас с Евой привёз фургончик… Я сразу выслал Комару счёт на новую машину. Заказана она была для другого клиента, но… подождёт. А эту рухлядь с разболтанной подвеской и хлипкими дверцами пусть себе забирает. Да её и взрывать не нужно – стукнуть легонько о ближайший столб, сама развалится. Сергей ответил, что новая, а я посоветовал стукнуть о тот же столб того идиота, который купил фургон. И, заодно, проверить его счета, куда он перевёл разницу между суммой по документу и реальной стоимостью тачки.

Да, Комар явно не особо интересуется дочерью. То есть, на словах волнуется, но на самом деле ничего о ней не знает. Даже не видит, на какой машине Ева катается. Сергей что-то говорил о её подозрительных друзьях, но то, что я видел за кулисами, пока не было подозрительным. Гримёрша с накачанными силиконом губами отчаянно виляла передо мной бёдрами, но на Джонси смотрела, как на сошедшее с небес божество. Пока вне подозрений.

Костюмера в обтягивающих джинсах, которые обнажали половину задницы, мне хотелось придушить на месте, потому что предлагаемые Еве костюмы скорее подходили для ночного города, чем… Я вздохнул: что я знал об эстраде? Если не обращать внимание на полное отсутствие вкуса, видно, что парень думал лишь о работе. Нет, он тоже вне подозрений.

Но то, что у девушки воровали личные вещи означало одно – либо сталкер в её личном окружении, либо у преступника есть выход на того, кто пользуется доверием девушки.

Закончив осмотр, я развернулся и замер, не в силах отвести взгляда. Она стояла посередине гримёрки, обнажённая и прекрасная, словно хрупкая нимфа. Тонкий стан её сиял белизной оттенка слоновой кости, маленькая упругая грудь оттенена тугими бутонами тёмно-розовых сосков, губки на полностью эпилированном лобке вызывающе приоткрыты. Кровь тут же забурлила в венах, прилила к паху, где всё будто одеревенело.

Ева смотрела мне в глаза, не отрываясь ни на миг, пристально, изучающе. Я стоял, надеясь, что одежда скрывает каменный стояк. Зря я каждый вечер вынимал ту самую простынь. Зря я вдыхал женский аромат, смешанный с моим. Зря вспоминал о колючей бабочке и желал хоть раз снова увидеть её.

Не загадывайте желаний, они могут сбыться не так, как хотелось. Вот она передо мной, прекрасная и доступная, смотрит так, будто готова отдаться мне при всех, но…

Это, мать её, дочь Комара! Я с трудом оторвал взгляд от перламутрового лобка и отвернулся.

– Мишка хочет сладкого? – тихо засмеялась Ева, а когда я зыркнул на нее в отражение зеркала, огладила взглядом мой пах, а затем плавно нагнулась, чтобы натянуть чулки. Сначала одну ногу, затем вторую.

Я судорожно вдохнул и задержал дыхание. Спинку изогнула, будто ласковая кошечка, попку отклячила – видит, что хочу её, знает об этом. Женщины всегда знают, чувствуют… А мы их. И, сцепившись раз, так трудно оторваться. Как же больно отрываться!

Чем дольше длился наш брак, тем реже Катя кончала подо мной, больше делала вид. Я видел по глазам, что она не со мной, что думает о чём-то другом. Как же гадко было узнать, что не о чём, а о ком. Ходили слухи, что Том что-то употребляет, но парень хитёр, да и Катька не проста. Я перебрал все её вещи, но не нашёл наркотиков. Лишь один странный пакетик, который хотел отдать другу из полиции на экспертизу, но тот странным образом исчез.

Задумавшись о бывшей, я и сам не заметил, как всё возбуждение улетучилось, словно тепло из распахнутой настежь двери в морозный день.

Едва не усмехнулся: а вот и лекарство. Тяжело защищать объект, если он не обезличен. А Ева… она моя колючая бабочка. Желанная… Я не мог её защищать и не мог отказать Комару. Но, вспоминая о Кате, смогу совладать с собой. Вместо Евы я буду видеть мою бывшую. Они даже чем-то похожи… Нет, совершенно не похожи. Но я сделаю вид, что это так. Потому что только так я смогу защитить свою бабочку.

Блять! Только так я смогу защитить объект.

Снова прискакал мужчина в сползающих джинсах и накрашенными глазами, и начался такой переполох, что пришлось отойти к двери и оттуда пристально наблюдать, чтобы объекту, похожему на мою бывшую, не причинили вреда, и заодно приглядываться к тем, кто окружает Джонси.

Их слишком много! Парикмахеры, стилисты… Менеджер, которым Ева крутила, как хотела, а тот готов был облизывать ей пальцы на ногах. Мне этот метросексуал сразу не понравился. Смотрит на бабочку, словно она из нектара слеплена. Надо приглядеться к гаду, а лучше спросить, не он ли таскал её трусики для преследующего девушку подонка.

Шум нарастал, прибежала девушка с выпученными глазами. Я так и не понял, это у неё неудачная пластика или же произошло действительно что-то из ряда вон выходящее.

– Джонси! – заорала она так, словно беременна, и у неё воды отошли. – GTV с программой «Случайная звезда» в зале!

Если бы в гримёрке взорвалась бы бомба, я бы так не оглох, как сейчас от бьющей по мозгам радости всех присутствующих. И лишь полная искреннего счастья улыбка на лице объекта примирила меня с неизбежным звоном в ушах.

Менеджер потянул Джонси к выходу, но я осадил хлыща.

– Я иду с ней рядом. А ты в пределе видимости.

Он всплеснул руками, оглядел меня так, словно только что заметил, и, обернувшись к Еве, визгливо спросил:

– Звезда моя, кто этот неотёсанный чурбан?

Девушка обернулась, шагнула ближе и нагло потянула меня за галстук. Заулыбалась так, что захотелось запечатать ее рот поцелуем.

– Это ручной песик-защитник! Не пускай слюни, не по твоей части. Он мой! – последнее она сказала почти мне в губы, но не прикоснулась, а передвинулась, поднялась на цыпочки и шепнула на ухо: – После выступления я буду очень мокрая… Дэ-э-эми…

Она отстранилась, похлопала ладошкой по моей груди и добила:

– Не своди с меня глаз, мишка. Все для тебя, – и повернулась к сцене.

Глава 13. Дима

Я сжал челюсти и решительно отодвинул от объекта всех сопровождающих. Шёл следом, стараясь держать перед глазами образ Кати. И едва прикрытая попка Джонси уже не так нервировала меня. Объект. Она объект! И не сводить с неё глаз – моя работа.

Когда Джонси выскочила на сцену и, подняв руки, плавая в лучах софитов, заулыбалась шумным зрителям, я скользнул вдоль боковых штор. Зазвучали первые звуки музыки, – терпеть такую не могу: ритмичные биты, плоские мелодии. А вот Катя обожала. Это хорошо. Чем больше у этих двух будет похожего, тем проще мне будет пережить эту неделю.

Запнулся за валяющиеся коробки и едва сохранил равновесие. Чёрт! Да тут о технике безопасности слышали? Надо будет с этим менеджером по душам поговорить. В отдельной комнате. Желательно звукоизолированной.

Заметил какого-то прыща за полотнами кулис. Подтянутый, крепкий, в черных лаковых штанах. Парень крался к Джонси, не сводил с нее глаз и облизывался. А в его руках я заметил свёрток и, отреагировав мгновенно, рванулся вперёд так, что впечатал подозреваемого в доски пола. Мигом оттянул его за ноги к себе, чтобы не вывалился на сцену.

Он испуганно уставился на меня и, шепча разбитым в кровь ртом что-то неслышное в диком шуме, разжал руки. Из свёртка сверкающим водопадом на его темную рубашку посыпались блёстки, а я чертыхнулся.

Джонси в танце повернулась и цапнула меня взглядом, мельком глянула на пострадавшего паренька и, продолжая петь, дернула уголком рта вверх.

Над головой захрустело, зашевелилось. По трое с каждой стороны спускались девушки в белом. Свет плясал и кружился, музыка выбивала из груди последний дух, будто пронзала насквозь басами. Я даже толком не слышал голоса Евы в этом бедламе.

И, пока я смотрел на спускающихся танцоров, кто-то пихнул меня в спину, а коварная рука дернула за галстук и потащила навстречу ослепительным лампам.

– Посмей двинуться, – шепнула мне Ева на ухо, когда музыка стихла и перетекла в другую композицию. – Пожалуюсь папе, что ты сорвал мне концерт, – она повернулась в танце и эротично опустилась передо мной на колени. Со стороны можно было подумать, что минет делает. Я хотел отступить, но девушка начала мелодично петь:

– Будь со мной… – потянулась ладонью, будто звала к себе. Требовала остаться. – Один миг, час… так беспечно.

Я застыл ослепленный ее взглядом, оглушенный ее голосом, а бабочка продолжала:

– Будь со мной…

Один раз, два… бесконечность.

Я твоя,

И весь мир вокруг ни о чем не узнает.

Пусть судьба

Поиграет с нами, пусть… поиграет…

В ее голосе сочетались мягкая хрипотца и ласковые высокие полутона. Меня прошибло током от легкости нот и характера, что она передавала своим тембром. Будто Ева, как фокусник, вытащила из обтягивающего лакового лифа длинную иглу и беспощадно вставила ее в мою грудь. И кто теперь бабочка, прикованная к деревянному паркету бархатным женским голосом? Она или я?

Поднимаясь на ноги, будто она в моей власти, а не я в ее, Джонси провела ладонью по груди и зацепила лацкан. От каждого легкого движения и перелива ноты мне казалось, что я упал в подпространство без времени и притяжения. Упал в никуда. Ева стянула с одного плеча полу пиджака и плавно переместилась за спину. Она продолжала петь: нежную и приятную слуху балладу, ласкала меня пальчиками, поглаживая по рубашке, и неожиданно сжала до боли сосок.

Пока был проигрыш, Ева сказала мне на ухо:

– Мой мишка. Покорный звереныш. Тебе придется спать со мной в обнимку, потому что стоит тебе отвернуться… – и ее улыбка мне совершенно не понравилась.

Меня оттянули, закружили в танце девушки в белом. Пока я развернулся, словил равновесие, Джонси уже скрылась со сцены.

Чертыхнувшись, я поднял одну из девиц и, отставив её в сторону, бросился следом за объектом. На бегу натягивая пиджак, ругал себя последними словами: нельзя даже на миг отводить от неё взгляда. Нельзя расслабляться! Наверняка сталкеру известно, что девушка скоро выйдет замуж, и, если Комар прав, и для преследователя это имеет большое значение, то он может напасть в любую минуту, потому что дни до свадьбы просыпаются, как песок сквозь пальцы.

За кулисами меня окружили незнакомцы, по виду – охрана. Они вцепились в меня, как клещи. А следом набросился тот самый прилизанный менеджер.

– Ты что же это, решил нам концерт сорвать?! – завизжал он, как поросенок. – Дастин кровью истекает! За что ты его избил?

– За дело, – отметив, что тонкая фигурка Евы скрылась в гримёрке, откуда нет другого выхода, я переключил внимание на менеджера. – Что делал тот идиот на сцене? Зачем крался, будто задумал преступление?

– Дастин, конечно, идиот, – взвизгнул менеджер, – но ни о каком преступлении речи нет! Этот кретин забыл зарядить аппарат блёстками, вот и пришлось пробираться ползком, чтобы зрители не заметили… Ты всё испортил! – напрыгивал он на меня. – Но Ева – умница, вытащила номер блестяще, – он хлопнул в ладоши и благоговейно закатил глаза. А ты, – он снова попытался меня стукнуть, но я увел плечо в сторону.

– Как, говоришь, тебя зовут? – готовясь выбить из менеджера правду, с угрозой уточнил я.

– Энжи, – представился тот и топнул: – Ты можешь вести себя тихо и не тявкать, собачка Джонси?

– Конечно, – оскалился я и, за пару мгновений освободившись от удерживающих меня охранников, скрутил Энжи в бараний рог. – Я сразу буду кусать, ясно?

Глянул хмуро на парней и приоткрыл пиджак. Заметив оружие, они подняли руки и отошли, а я потащил постанывающего менеджера в укромный уголок.

– Пусти! – вопил он. – Я Джонси пожалуюсь!

– Угу, – разрешил я. – Жалуйся. – Впечатал его в стену рядом с каким-то шмотками и прошипел: – А заодно расскажи ее отцу – Комарову Сергею, что воровал вещи его дочери, чтобы продавать на аукционах звезд!

Менеджер побелел так, что я уже забеспокоился: грохнется в обморок, и я ничего не добьюсь. Зато сразу стало ясно – интуиция меня не подвела, рыльце у Энжи явно в пушку. Я вжал тощее тело в стену ещё сильнее и прошипел: