Ожившие вещи

Сказки обычно пишут сказочники. А кто же они такие, эти сказочники? Если они слышат, как разговаривают вещи, значит, сказочники немного волшебники? Наверное, так.

А откуда же берутся сказочники? Как получается, что именно они знают, о чём мечтает диван и печалится компьютерная мышка? Откуда берётся волшебство, которое помогает им слышать, понимать и рассказывать про то, чего другие люди не знают? И можно ли стать сказочником, если есть огромное желание писать о чудесах?

Если есть желание, то, конечно, можно. Мечта превратиться в сказочника вполне осуществима. Именно желание помогает усердию, внимательности, фантазии разыграться, расфонтанироваться, а потом и записать про всё необычное, что увиделось, развеселило и удивило.

Читая сказки опытных сказочников, можно легко удостовериться в том, что всё необыкновенное находится прямо под рукой: это и чудесная чашка на столе, и загадочный пылесос, притаившийся в углу коридора, и улыбчивая морковка, которую недавно принесли из магазина. Поэтому давайте не будем откладывать превращение в сказочников и начнём поскорее читать эту книжку.

Только прежде познакомимся со сказочниками, создавшими её.

Васютина Любовь Евгеньевна

Долгих Любовь Александровна

Карасёва Татьяна Владимировна

Корнеева Надежда Сергеевна

Латыпова Эля Ингильевна

Плахова Екатерина Анатольевна

Рыбакова Вера Филипповна

Рязанова Фархана Александровна

Савватеева Галина Александровна

Серова Ирина Витальевна

Чуйков Александр Борисович

Шатило Натальи Ивановна

Шатровы Ирина Валентиновна и Дмитрий Владимирович

Про то, что знают только дети

Александр Чуйков

Все маленькие детишки знают, что в полночь после того, как взрослые засыпают, многие предметы в доме оживают, особенно часто оживают игрушки. Сейчас я уже взрослый, но мне ещё не тридцать лет, как папе, а недавно исполнилось шесть. Именно поэтому я ещё помню истории, которые со мной приключились в раннем детстве, и рассказывать их для вас мне будет совсем не сложно.

Помню, как-то в доме все улеглись спать, и вскоре я услышал, как храпит бабушка, сопит папа и глубоко дышит мама. Только я не спал, но притворился заснувшим и лежал с закрытыми глазами, специально посапывая, в ожидании полночи. Наконец, часы пробили двенадцать раз, и со всех сторон стали раздаваться непривычные звуки. Глаза пришлось приоткрыть. Мимо моей кровати, сигналя и мигая фарами, промчалась игрушечная пожарная машина, а за ней, неуклюже переваливаясь, бежал плюшевый заяц. Он увидел, что я за ним подглядываю, остановился и говорит: «Что смотришь, большая кукла, догоняй, пришло время веселиться!» Было понятно, что зайка принял меня за игрушку, а значит, я могу скакать за ним. Вскочив с кровати, я направился следом.

На столе в тарелке лежала большая морковка. Мама почистила её для меня ещё днём. Мне хрустеть морковкой не хотелось, а вот зайцу, наверное, по душе пришлось бы такое угощение.

Я схватил морковину и стал кричать косому, что у меня есть для него подарок. Вдруг морковка выскользнула из моих рук и заверещала.

– Ты что, большая кукла, не знаешь, что плюшевые зайцы не едят овощи?

– Прости меня, – нужно было быстренько соврать что-то правдоподобное, иначе морковка могла догадаться, что я настоящий ребёнок. – Меня только принесли из магазина, – скороговоркой произнёс я, – мне ничего неизвестно про жизнь плюшевых игрушек. Прошу тебя, стань моим другом и учителем. Покажи и расскажи мне обо всём, что здесь происходит.

Морковка весело рассмеялась и махнула подстриженным хвостиком.

– Иди за мной, по сторонам смотри внимательно – сам всё узнаешь.

Мы выскочили в коридор, и я увидел, как большой синий холодильник раздавал из своих запасов крошечные кусочки колбасы собравшимся вокруг него маленьким пластмассовым хрюшкам-прищепкам. Хрюшки пяточками толкали друг друга, пытаясь пролезть вперёд и получить кусок побольше и повкуснее. А те, кто уже взял вкусняшку, аппетитно чавкали и радостно повизгивали от удовольствия.

Тут же, рядом в углу, стояла пара старых лыж, которые весело кидали друг в друга тюбиком с чёрным гуталином для ботинок. А лыжные палки, пританцовывая, крутились около них и задорно покрикивали: «Не попал, мазила! Давай, кидай ещё раз».

Неожиданно морковь вложила свой хвостик в мою руку и потащила в ванную комнату, где в продолговатом тазу с замоченным бельём происходил заплыв мочалки и туалетного мыла. Мочалка пыхтела, разбрызгивая воду во все стороны, а мыло старательно гребло, вспенившись от усердия. Игрушки, которые собрались на соревнование, кричали: «Вперёд, мыло! Мочалка, не отставай!» – и топали ногами. Но мочалка быстро пропиталась водой, стала тяжёлой и беспомощно барахталась на одном месте. А мыло смылилось, и остался лишь маленький кусочек, который прилип к стенке таза. «Ничья, ничья», – шумели игрушки.

Вдруг мусорное ведро, стоявшее в углу, зашевелилось и стало призывно кричать: «Цыпа, цыпа, цыпа». На зов из-под ванны выскочила целая стая тараканов. Они облепили ведро. «Ух вы, мои шустряточки! Кушайте, кушайте, поправляйтесь, силушки набирайтесь», – ласково приговаривало ведро, доставая из себя объедки и кидая их на пол. Тараканы жадно набрасывались на угощение и, громко хрустя, торопливо жевали.

Неожиданно из коридора донёсся звук военного оркестра. Это пластмассовые музыканты заиграли на своих инструментах. Все побежали танцевать. Особенно смешно плясали таракашки. Они парами бегали по кругу, положив передние лапки на спину партнёра. В такт музыке танцующие тараканы по очереди высоко подпрыгивали и, ненадолго задержавшись в воздухе, отчаянно дрыгали задними ногами.

Часы начали бить шесть утра. Все игрушки бросились занимать свои места. А я не успел. В этот момент дверь комнаты открылась, из неё вышла бабушка. Она увидела меня, стоявшего посередине коридора. Вокруг валялись недогрызенные объедки из мусорного ведра.

«Ты что здесь делаешь? – спросила она. – Это ты всё раскидал?» Не успел я ответить, как из-под холодильника выскочила стайка тараканов и побежала обратно под ванну. Бабушка испугано вскрикнула, запрыгнула на стул и стала громко звать папу, чтобы он её спас.

Прибежал папа, стал снимать со стула дрожавшую от ужаса бабушку. В общем, поднялась настоящая суматоха.

А я под шумок сбежал к себе в комнату, забрался в постель и сделал вид, что сплю. Я слышал, как домочадцы успокоились и начали убирать мусор и как бабушка говорила папе: «Мой внук растёт, ему надо больше есть. Он от голода выходит по ночам кушать. Укладывая его, надо оставлять ему бутерброды около кровати». Мне хотелось расхохотаться. «Тараканы точно будут рады этим бутербродам», – подумал я и решил рассказать про ночной переполох бабушке, маме, папе. Они, слушая мой правдивый рассказ, только улыбались и нежно заверяли, что это мне всего лишь приснилось.

Но я-то понимал, что они просто забыли, как в раннем возрасте встречались с ожившими игрушками. Поэтому я, пока не забыл, сообщаю вам, что в полночь, когда взрослые засыпают, оживают все вещи.

После той ночи я перестал раскидывать игрушки где попало, стараюсь их не пачкать, не рвать и не ломать. Я стал очень бережно относиться ко всем вещам, теперь обязательно кладу на своё место и игрушки, и одежду, и посуду, и тюбик с гуталином, и зубную щётку. Ведь все они живые.

Разговорчивые зубки

Любовь Васютина

Жила-была маленькая девочка Мила, умница-разумница. Ходила в садик, любила играть в дочки-матери с подружками, с удовольствием учила стихи и рассказывала их по просьбе родителей для гостей, которые часто собирались в их доме. И всё бы хорошо, если б не её страх перед зубными врачами.

Пришёл этот страх давным-давно, когда у Милы стали резаться коренные зубы, а молочные никак не хотели выпадать. Натерпелась она с этими зубами!

И вот, наконец, все молочные зубы удалили, чтобы не мешали расти коренным, Мила успокоилась, стала забывать и про зубного врача, и про глубокое кресло в его кабинете, и про жуткие клещи, которые лежали на стеклянном столике у кресла.

Пришло время идти в школу. Многие Милины подруги по садику оказались с ней в одном классе. Некоторые после уроков оставались в группе продлённого дня, и девочки, быстро сделав уроки, так же как в садике, играли в дочки-матери, только теперь уже в школьном дворе.

Как-то раз весной – Мила тогда заканчивала учёбу в третьем классе – группа девочек, вдоволь напрыгавшись со скакалкой, решила опять поиграть в свою любимую игру. Вдруг первоклашка, которая в игре считалась дочкой Милы, ей и говорит:

– Мама, а ты скоро станешь Бабой-ягой?

– С чего ты взяла, доченька? – удивлённо ответила Мила, стараясь не обижаться на странный вопрос подружки.

– Когда ты улыбаешься, мамочка, я вижу, как у тебя зубки в два ряда растут, – беззаботно ответила девочка. – Я никому не скажу, если ты мне конфетку принесёшь.

– Поиграй-ка, доченька, с другими ребятками. А я пока пойду в магазин за конфетками схожу, – с трудом сдерживая слёзы, проговорила Мила и побежала в здание школы.

Она подошла к зеркалу в раздевалке. Улыбнулась своему отражению и увидела, как из верхней десны выглядывают белые кончики двух зубиков. Мила прихлопнула ладошкой рот, села на банкетку и горько заплакала. На улицу она больше не пошла, просидела до возвращения детей в группе продлённого дня.

Воспитательница хотела её поругать за самовольный уход с улицы, но обратив внимание на покрасневшие глаза девочки, решила просто сообщить о странном поведении её родителям.

Вечером мама начала расспрашивать дочку о том, как прошёл день в школе, но Мила отвечала неохотно, не улыбалась и в конце концов отправилась спать раньше времени, даже не попросив разрешения посмотреть мультики.

В школе Мила стала сторониться одноклассников. На продлёнке перестала играть с детьми: в одиночестве гуляла вдоль забора, огораживающего школьный двор. Иногда к ней подходила девочка из первого класса, и Мила что-то ей передавала, пошарив рукой в кармане.

Так общительная умница-разумница стала замкнутой букой.

Шло время, зубы из десны росли и росли. Они уже становились остренькими, начали натирать верхнюю губу изнутри. Губа припухла и сильно стала выделяться на лице. Мила пересела на последнюю парту и старалась прикрывать лицо учебником, когда к ней кто-нибудь оборачивался.

И вот как-то раз она забыла взять с собой в школу конфеты. К ней подбежала после уроков первоклашка, привыкшая получать угощение в течение нескольких последних месяцев, и, как обычно, попросила за своё молчание конфетку. Не получив обещанное, насупилась и ушла. А на следующий день все первоклашки стали дразнить Милу Бабой-ягой.

Мила разрыдалась и ушла с уроков. Она уже давно научилась переходить дорогу на зелёный сигнал светофора, поэтому родители перестали забирать её из группы продлённого дня. Дома никто не узнал, в котором часу дочка вернулась. На следующий день она сделала вид, что пошла в школу. А на самом деле, дождавшись, пока родители уйдут на работу, Мила потихоньку прокралась в квартиру и затаилась в своей комнате.

Верхняя губа болела. Мила взяла кукольное зеркальце, посмотрелась в него. Отражение было корявым: губа изгибалась волной, зубы на верхней челюсти были разного размера, клыки, торчавшие поверх них, постоянно меняли объём, становясь то узкими, как шипы, то толстыми, как конфетки-драже.

– Почему же вы так странно растёте? – дрожащим голосом проговорила Мила. – Чего я вам плохого сделала?

– Ты хорошего не сделала, – вдруг ответили зубы. – За зубами нужно следить всегда. Мало каждый день просто чистить нас зубной щёткой.

– Что же я ещё могу для вас сделать? Конфеты уже несколько месяцев не ем. Это вам полезно.

– Полезно, – криво ухмыльнулись нагло торчащие клыки. – Но этого мало. Зубы нужно беречь, без дела не удалять, каждый зуб в свой срок вырастает. Наше время пришло прорезаться, а место занято оказалось, потому что наших молочных братьев раньше времени удалили. Вот другие зубы и разбежались. Посмотри, какие промежутки между передними резцами.

– Это которые «большие лопаточки»? – поинтересовалась Мила. Просунула между верхних лопаточек ноготок указательного пальца. – Да, сильно разбежались. И соседние «лопаточки поменьше» от них в сторону отъехали.

– Вот-вот. Мы, резцы, должны третьими в ряду стоять, а место занято. Нельзя было молочные резцы удалять заодно с другими зубами. Взяла бы ты, наконец, хорошее зеркало! Видишь, всё вкривь и вкось.

– Сейчас в ванную пойду посмотрю. А пока скажите, что я ещё для вас сделать могу?

– Зубы, как и весь организм, нуждаются в постоянной нагрузке. Ноги, руки, спину на фитнес водят, гимнастикой балуют, лыжи там всякие, скейты, велики. А нам даже яблоки жевать не дают. Пюре, йогурты, сосиски – разве это фитнес? Быстрая еда мало полезна. Еду жевать надо, как следует. Вы, дети, ленитесь, капризничаете. Родители у вас на поводу идут, не хотят ссориться по пустякам. А ведь вот к чему такие пустяки приводят. Теперь тебе опять к зубному врачу придётся идти, чтобы подвинуть нас на место.

– А без доктора никак нельзя? Я очень боюсь.

– Начинается, – скривился один клык. – Я тебе не мама. Миндальничать не буду. Вовремя ко врачу не сходите, так и знай – придётся и коренные зубы удалять. Ты ведь не хочешь, что тебя Бабкой-ёжкой называли?

Мила вздохнула, положила зеркальце на кукольный столик и пошла в ванную, чтобы рассмотреть зубы в нормальном отражении. Она включила подсветку у зеркала, которое мама использовала, когда ухаживала за лицом, и стала внимательно сравнивать верхний и нижний ряд зубов.

– А почему же нижние так ровно выросли? – спросила Мила. Но ей никто не ответил.

«Придётся к доктору идти и у него спрашивать, – подумала девочка. – Но для начала нужно обо всём рассказать маме с папой».

Вечером у родителей с дочерью был долгий и сложный разговор. Милу ругали за то, что она прогуляла школу, за то, что ничего не рассказывала про зубы родителям, за то, что носила конфеты первоклашке. Казалось, что девочка одна во всём виновата, а ведь зубы предупреждали, что история началась давным-давно, когда Милочка совсем маленькой была.

Пошумели, погоревали всей семьёй, даже поплакали немного, да и поехали к зубному врачу. Когда закончился учебный год, Миле поставили на зубы сложную конструкцию, которая помогла передвинуть их на нужные места. Процесс шёл долго и трудно. Но зато и Мила, и её родители, и её учителя, и даже её одноклассники теперь знают, что важно не бояться зубных врачей и глупо дразниться, когда твой друг в беде.

Мои друзья – это я сама

Александр Чуйков

Жила-была маленькая девочка. Звали её Маша. В школу она пока не ходила, но умела писать и читать. Ещё она любила прыгать и бегать, но особенно ей нравилось себя хвалить: у меня такая умелая голова, у меня руки-легкохваталки, ноги-срокопобегушки. Как-то летом, набегавшись по саду на даче, она устала и легла на траву поспать. И как только она заснула, её голова, руки и ноги ожили и стали громко спорить, кого из их Маша больше любит.

– Я самая главная, – заговорила голова, – у меня такие длинные волосы, что их можно заплетать в косички. Правда, я не люблю их мыть, потому что потом больно расчёсывать. Но зато зубы я чищу два раза в день, правда, они у меня ещё не все выросли, но я жду, когда появятся. А слух и зрение у меня такие, что я всё вижу и слышу, особенно когда кричат: «Маша, иди кушать». Только не всегда кушать хочется. А ещё я могу целовать мамочку и папочку. Шоколадные конфеты могу коробками поедать, петь песни могу. Вот какая умелая!

– Подумаешь, – говорят руки, – зато мы можем обнимать маму и папу, класть в рот те самые шоколадные конфеты и другую еду, причёсываем расчёской волосы на голове и ковыряем в носу, хотя нас за это ругают, но мы ещё маленькие. Только не стригите нам ногти, мы этого не любим.

– Ну а что бы вы делали без нас? – заговорили ноги. – Мы вас носим. И когда вам хотят постричь ногти, мы убегаем и прячем вас так далеко, чтобы никто не нашёл. Ещё мы здорово прыгаем на скакалке, играем в салки и носим красивые сандалии.

Тут Маша проснулась, услышала, что её голова, руки и ноги спорят между собой, и говорит:

– Не ссорьтесь, я вас всех люблю одинаково. Ноги лазают по деревьям вместе с руками. А недавно ноги споткнулись, я упала и ушибла коленку, тогда руки намазали коленку зелёнкой, а голова кричала: «Ой-ой, больно-больно!»

От этих слов голова улыбнулась, руки приветственно помахали, ноги радостно запрыгали. А Маша и говорит:

– Помогайте друг другу и никогда не ссорьтесь, тогда и я буду весёлая и радостная. Ведь вы – это я и есть.

Она засмеялась, повернула голову, увидела красивый цветочек, руками сорвала его и, быстро перебирая ножками, побежала домой, чтобы подарить его маме.

Кот Вовка и его друзья

Любовь Долгих

Кот Вовка лежал на подоконнике. Он нежился в утренних лучах солнца и занимался любимым делом – рассматривал сверху всё, что делалось за окном.

А за окном летали красивые осенние листья. Сами они, конечно, летать не умели. Это лёгкий ветерок играл с ними в осеннюю игру. Ветерок дует, листья срываются с деревьев, начинают медленно опускаться на землю. Ветерок подует посильнее – листья затанцуют, закружатся в хороводе. Ветерок прекращает дуть – листья заканчивают свой танец, и ветерок бережно опускает их на траву. Долетев до земли, листья покрывают её волшебным пёстрым ковром.

Осень яркими красками разрисовывала каждый листочек. Она делает это каждый год. Получается очень красиво, потому что у осени в запасе много красок: красных, жёлтых, зелёных всех оттенков. Она смешивает краски между собой, и листья становятся разноцветными, как стёклышки в калейдоскопе.

Всем было весело: радовался кот, смеялся расшалившийся ветерок и улыбалась красавица осень.

Кот долго глядел в окно и даже собрался вздремнуть. Но вдруг что-то показалось ему неправильным. Среди листьев просвечивали два больших пятна совсем не осеннего цвета. Одно пятно было розовое, а другое сиреневое.

– Что это такое? – заволновался кот Вовка, спрыгнул и побежал вниз, разбираться.

Он выскочил во двор, но никаких пятен там не нашёл.

Зато нашёл своих друзей. На газоне валялись пушистые сиреневые тапочки: левая тапочка-Лапочка и правая тапка-Лапка. Рядом лежал розовый кролик Ки. Такие смешные имена придумала их хозяйка Катюшка, когда ещё была совсем маленькой девочкой.

Тапочкам и кролику полагалось жить в комнате, которая называлась детской, а не валяться во дворе на ковре из осенних листьев.

– Что это вы тут делаете? – строгим голосом спросил кот и постарался сердито нахмурить лоб. Строго у него не получилось. Вовка был очень доброжелательным котом.

– Отдыхаем, – сладко зевнув, хором ответили тапочки.

– Да, отдыхаем, – прижав на всякий случай свои длинные уши, подтвердил кролик Ки. Он с детства был чуточку трусоват и с удовольствием дружил с бойкими весёлыми тапочками.

– Будешь с нами сказки слушать? – спросил Ки кота. – Нам тапка-Лапка такие сказки интересные рассказывает, мы про Колобка сейчас слушаем. Давай, Лапка, продолжай.

– А ты, Вовка, сюда поближе садись, а то что-то мне страшновато. Лапка говорит, что за кустами волк зубами щёлкает.

– Где волк? За какими кустами, за малиной, что ли? Пойдём его прогоним, нечего ему тут делать. – Кот, прищурившись, повернул голову и подозрительно посмотрел на заросли малины.

– Ой, не могу, ой, насмешил! – покатился со смеху по траве кролик. – Это же в ска-а-а-зке волк!

– Не стану я с вами сказку слушать, я начало пропустил, мне не интересно будет, – решил было обидеться кот, но быстро передумал. Такой денёк красивый, ни к чему его обидками портить.

– Пойду-ка я лучше Катюшке мяукну, что вы тут без присмотра валяетесь, сказочники.

– Ты что, Вовка, ябеда, что ли? – удивилась тапка-Лапка. – Жаловаться побежишь?

– Не ходи, Вовка, Катюшка вчера сама нас тут бросила. Мы ждали-ждали, потом переживали, а потом обиделись. Не любит нас Катюша больше, наверное, – неуверенно произнесла тапочка-Лапочка.

– Как это бросила? – у Вовки аж усы наверх задрались от удивления. – Никогда так не было. Что случилось? Почему? Ну-ка, рассказывайте.

– Катю вчера вечером мама несколько раз звала ужинать, – стала рассказывать тапка-Лапка, – мы как раз играли в загадки Почемучек, и уходить Катюшке было ну никак нельзя. Тогда выглянул папа и сказал, что раз Катюша не идёт, значит, мультики смотреть не хочет. А может, и ужинать тоже не хочет. Тогда просто сразу спать идти ей придётся.

– Ну а дальше что? – заволновался кот, переживая за Катюшку. Как это можно ребёнка без ужина спать укладывать.

– Что-что? Катюшка как вскочит, как побежит, мы с ножек её в траву и слетели, – грустно сказала тапочка-Лапочка. – Так быстро бежала, у неё только пятки сверкали.

– А про меня Катя совсем забыла, – грустно добавил Ки.

– Так, ребята, вот что я вам скажу, обижаться на нашу Катюшку даже не вздумайте больше никогда. Она нас очень любит. Просто мультик был длинный, она и уснула. Скоро проснётся и прибежит за вами.

– А раньше она без меня никогда не засыпала, – опять грустно проговорил кролик тихим голосом.

– Ки, хватит тебе обижаться. Просто выросла наша Катюшка. Ей всю жизнь с тобой засыпать, что ли? Ей скоро пять лет исполнится. Она младше меня на один год. Это значит, что на следующий год меня догонит. Мне сейчас шесть лет, и ей на следующий год исполнится шесть, вот и будем мы с ней оба шестилетки, – важно заметил кот.

Вовка ничего не знал про время. Он не понимал, что если кто-то кого-то старше, то так будет всегда. Коты и не должны знать, что время догнать нельзя.

А ты, дорогой читатель, будешь учиться в школе и во всем разберёшься.

Кот передумал бежать к Катюшке. Утро ещё только начиналось, а у них с друзьями столько всего интересного произошло: и про сказки поговорили, и про дружбу, и про возраст. Устали.

Вовка растянулся на траве, голову положил на пушистые тапочки, правую лапу на Ки, друзья пригрелись и не заметили, как уснули. Во сне тапочки и кролик досматривали сказку, а кот Вовка любовался летающими осенними листьями.

Катюша проснулась, подошла к окну и улыбнулась. Внизу на газоне сладко спали её друзья.

Улыбка у девочки получилась очень взрослая, ведь ей уже почти пять лет.

«Пусть поспят, – подумала девочка, – устают они от меня».

Отважные кроссовки

Александр Чуйков

В магазине спортивной обуви, на витрине, стояли детские кроссовки. Они были ослепительно белые, блестящие, но очень дорогие. Поэтому все покупатели, увидев их цену, испуганно вскрикивали и проходили мимо. А они мечтали, чтобы их красоту похвалил хоть кто-нибудь. Прошло много времени. Наконец кроссовкам надоело ждать, когда их купят, и они решили сами найти того, кому будут нужны. Они спрыгнули с витрины и вышли на улицу.

Перед их глазами замелькали десятки проходящих мимо ног, на кроссовки глазели босоножки, туфли, кеды и другая обувь.

– Какие интересные кроссовки, жалко, без хозяина, – говорили они.

– Если вы такие дорогие, – заметили чёрные ботинки, – то вам нужно искать свои ноги в ресторане, потому что там всё дорого.

– Что вы, что вы, – вмешались женские сапоги, – они ещё дети, пускай ищут школу.

– Спасибо за совет, – сказали кроссовки и побежали искать школу. Благо, она оказалась за углом на соседней улице.

Кроссовки вошли в ворота школы и недалеко на скамейке увидели школьника, снявшего свои кеды и ковыряющего спичкой в носу. Они подбежали и спросили его:

– Мальчик, ты хочешь иметь отличные новые кроссовки?

– Конечно! Надевайтесь, – обрадованно ответил мальчик и вытянул ноги. На ногах его были надеты когда-то белые, а сейчас чёрные от грязи, рваные носки.