Инферно: Тень Творца

Глава 1. Вишневый иней

Утро в замке Чёрного Пика началось с необычного ощущения – покоя, за который больше не нужно было сражаться. Свет настоящего солнца, пробивающийся сквозь высокие стрельчатые окна Малого зала, смешивался с мягким бирюзовым сиянием стен, создавая атмосферу уюта, которой замок не знал столетиями.

Сэм и Лиат сидели за круглым столом у окна. Это был их первый полноценный завтрак дома после великого похода.

Лиат, одетая в легкое домашнее платье из серебристого шелка, сегодня выглядела особенно нежной. Она медленно намазывала густой мед на свежеиспеченный хлеб, который Чарли спозаранку раздобыл в Долине.

– Ты чувствуешь, Сэм? – тихо спросила она, поднося к губам чашку с травяным чаем. – Вкус стал другим. Раньше еда была для меня лишь способом имитировать жизнь. А сейчас… я чувствую в этом хлебе тепло земли, которую мы исцелили.

Сэм улыбнулся, глядя на неё. Его бирюзовая искра сегодня не искрила, а ровно грела воздух вокруг.

– Это потому, что мир перестал кричать, Лиат, – ответил он. – На Эйдосе теперь спокойно. Я чувствую, как люди внизу просыпаются без страха. Это лучший завтрак в моей жизни.

В зал вошел Чарли, неся в руках стопку обновленных карт Элириума. Он выглядел непривычно бодрым для существа, которое не чувствует.

– Извините, что прерываю вашу идиллию, – проворчал он, усаживаясь на свое место, – но Сосуд Эха в подвале полностью синхронизировался с вашими аурами. Маскировка больше не нужна. Начиная с этого утра, весь мир знает, что его защитники дома.

Чарли взял яблоко и, прежде чем откусить, посмотрел на Сэма.

– Кстати, Сэм, в Долине уже пошли слухи. Думаю, скоро к воротам прибудет первая делегация. Люди хотят увидеть своих богов.

Лиат на мгновение замерла, её рука коснулась руки Сэма.

– Мы примем их? – спросила она.

Сэм кивнул.

– Да. Мы больше не будем скрываться. Элириум пуст, но Долина жива. И если нам суждено стать началом новой истории, мы должны быть рядом с ними.

Завтрак продолжался в спокойных разговорах о восстановлении ферм на Южных склонах и о том, как превратить Бореалис в кристальный архив знаний. Для них началось самое сложное и прекрасное испытание – жизнь в мире, который они спасли.

***

Настал день, когда древние стены замка впервые за столетия готовились распахнуться не для того, чтобы внушить страх, а чтобы принять друзей.

Лиат стояла перед высоким зеркалом в своих покоях. Ее пальцы, обычно такие точные и уверенные в плетении заклинаний, сейчас слегка дрожали, поправляя складки платья. На ней был наряд из тончайшего шелка цвета предрассветных сумерек, расшитый серебряными нитями, которые при движении вспыхивали мягким светом. Она отказалась от величественных корон прошлого, лишь вплела в волосы несколько звездных кристаллов.

Когда Сэм вошел в комнату, он замер на пороге. Бирюзовое сияние его ауры непроизвольно усилилось от восхищения. Лиат обернулась к нему, и в ее глазах, видевших рождение и смерть эпох, он прочитал чисто человеческое, почти детское волнение.

– Сэм… – она подошла к нему, коснувшись ладонями его плеч. – Как я выгляжу? Я… я не слишком похожа на ту холодную богиню, которой они меня помнят? Я боюсь, что когда они увидят меня вблизи, в этом ярком свете, они увидят в моих глазах пустоту прожитых веков и испугаются.

Она поправила воротник, который и так лежал идеально, и с надеждой заглянула ему в лицо.

– Скажи честно, Сэм. Я выгляжу как та, кому они могут доверять? Как та, кого они могут называть своей богиней, не опуская глаз к земле?

Сэм осторожно взял ее лицо в свои ладони. Его пальцы были теплыми, и этот контакт мгновенно унял дрожь Лиат.

– Ты выглядишь как сама надежда, Лиат, – мягко ответил он, и его бирюзовые глаза светились искренностью. – В тебе больше нет того холода, который был в нашу первую встречу. Сейчас ты светишься изнутри. Посмотри на себя – твоя кожа больше не фарфоровая маска, в ней пульсирует жизнь.

Он поцеловал ее в лоб.

– Люди внизу знают, что Элириум выжил благодаря тебе. Они придут не к Матери Теней, они придут к женщине, которая вместе со мной прошла через ад, чтобы подарить им это утро. Ты прекрасна. И ты – самая настоящая из всех, кого я когда-либо знал.

Лиат глубоко выдохнула, и на ее губах наконец появилась робкая, но счастливая улыбка. Она расправила плечи. Волнение не исчезло совсем, но теперь оно было радостным предвкушением.

– Хорошо, – прошептала она. – Тогда идем.

Вместе, держась за руки, они вышли из покоев навстречу первому дню новой истории Элириума, где боги и люди больше не были разделены страхом.

Сегодня Малый зал замка окончательно перестал быть холодным святилищем и превратился в сердце возрождающегося мира.

Воздух здесь был наполнен ароматами, которые казались невозможными в эти годы. Запахом свежего хлеба, сушеной лаванды и горного меда. Чарли, приняв на себя роль церемониймейстера, лично проследил, чтобы длинный стол из темного дуба был накрыт с безупречной точностью. Посуда из тонкого фарфора отражала мягкое бирюзовое сияние сводов.

Когда главные ворота замка с тяжелым гулом распахнулись, Чарли вышел навстречу гостям. Его серебряный глаз больше не пульсировал багровым – он светился ровным, почти приветливым лазурным светом.

– Господа, – произнес Чарли, и его голос, усиленный акустикой зала, звучал торжественно. – Времена страха и тайн остались за порогом. Наступающая эпоха берет свой отсчет сегодня – для нас всех как для единого народа. Проходите. Вас ждут.

Делегация вошла в зал с благоговейным трепетом.

Элеонора шла во главе, её сапоги четко печатали шаг по обсидиановым плитам, но глаза выдавали глубокое волнение. По левую руку от неё шел Командор Маркус – глава Дозора. Суровый человек со шрамом через всю щеку. Он пришел убедиться, что горизонт действительно чист. Брок, смущенно прижимая к груди сверток с подарками, едва не задевал плечами массивные колонны, изумленно озираясь по сторонам. Айрин и Лукас держались за руки, и Айрин подмигнула Чарли, заметив, как тот старательно поправляет воротник своего парадного костюма.

Сэм и Лиат уже ждали их у камина. Когда гости увидели Лиат – не призрачное видение, а живую, прекрасную женщину в мерцающем шелке, – в зале воцарилась секундная тишина.

– Присаживайтесь, друзья, – Сэм сделал приглашающий жест, и его бирюзовая аура согрела пространство вокруг стола. – В этом походе мы мечтали именно об этом моменте. Чтобы за этим столом собрались те, ради кого мы закрывали разломы.

Лиат грациозно склонила голову, встречаясь взглядом с каждым.

– Добро пожаловать домой, – тихо произнесла она, и это «домой», обращенное к жителям Долины, окончательно разрушило стену между богами и людьми.

Чарли начал разливать по бокалам золотистый нектар. В Элириуме начался первый мирный пир, за которым решались судьбы будущего, а не способы выживания в прошлом.

Малый зал Чёрного Пика был залит мягким светом. Пятеро гостей, представлявших всё, что осталось от человечества, заняли свои места за столом. Это был исторический момент. Впервые за десятилетия тени прошлого и свет будущего сидели плечом к плечу.

Элеонора сидела прямо, положив натруженные руки на скатерть. В её взгляде читалось облегчение человека, который наконец-то может перестать ждать конца света.

– Мы здесь, – начала Элеонора, поднимая бокал с золотистым нектаром, – не только как просители, но как свидетели. Сэм, Лиат… когда небо над Бореалисом вспыхнуло бирюзой, мы поняли, что зима закончилась.

Сэм посмотрел на Лиат и улыбнулся.

– Зима закончилась для всех материков. Эйдос, Теллурия, Акварис и Бореалис очищены.

Маркус, глава Дозора, кашлянул и подался вперед:

– Мои люди на стенах говорят, что шепот в лесах смолк. Впервые за годы дозорные спят по ночам. Госпожа Лиат, – он склонил голову, – мы знаем, что это ваш свет хранил нас, пока вы были в походе.

Лиат, почувствовав тепло, исходящее от этих пятерых людей, коснулась своей серебряной шпильки. Её фарфоровая кожа теперь казалась живой и теплой.

– Элириум велик, но его сердце – здесь, в этом зале, – тихо произнесла она.

Чарли начал подавать горячее, и беседа из благодарностей плавно перетекла в обсуждение планов на весну. Этот день должен был стать не только днем празднования, но и днем стратегического планирования.

– Долина Слёз больше не может вмещать всех, кто захочет жить в безопасности, – начала она. – Мы слышали, что на Южных склонах появились новые поселения. Нам нужно объединить их. Сэм, Лиат, мы просим вашего разрешения и вашей защиты, чтобы начать строительство тракта, который соединит все наши поселения.

– Мы не просто дадим разрешение, мы поможем, – ответил Сэм. – Чарли составит безопасные маршруты, а моя искра поможет укрепить дороги.

Чарли, жуя яблоко, вмешался в разговор.

– Мы можем использовать ресурсы всего Элириума. Бореалис теперь – неисчерпаемый источник чистейшего льда и кристаллов. Теллурия даст древесину и пищу. Акварис – соль и металлы с затонувших кораблей. Я предлагаю создать торговые пути, но для этого нам нужны суда.

Брок поднял массивную руку.

– Вот здесь я и нужен! Моя кузница готова работать круглосуточно. Мы можем построить корабли, которые смогут ходить по очищенным водам Аквариса. Ваши божественные силы дали нам мир, а мы дадим инструменты, чтобы этим миром пользоваться.

Айрин и Лукас говорили о более простых, но не менее важных вещах.

– Наша ферма – только начало, – сказала Айрин. – Мы хотим обучить людей, как снова работать с землей, которая больше не пытается их убить. Нам нужны семена, знания… Нам нужно будущее.

– Мы сможем выращивать урожай даже на тех землях, где раньше был пепел, – добавил Лукас. – С вашей помощью мы сможем прокормить всех, кто придет сюда.

Командор Маркус ждал своей очереди. Когда все высказались, он произнес:

– Мы построим не только фермы и дороги. Мы восстановим Дозор, но уже как Армию Элириума. Мир всё еще пуст, но мы должны быть готовы ко всему. Мои люди готовы защищать этот новый мир.

Сэм и Лиат слушали их, и их сердца наполнялись гордостью. Они спасли Элириум, но именно эти пятеро людей знали, как его восстановить. За этим столом решалось будущее человечества – будущее, полное надежды, труда и мира.

Сэм тяжело оперся о край дубового стола, и его бирюзовые глаза на мгновение потемнели от горечи прожитого опыта. Он обвел взглядом пятерых гостей, затаивших дыхание.

– Друзья, я должен сказать вам правду, которую мы привезли с собой из-за горизонта, – начал Сэм, и в его голосе прозвучал металл. – Мы пересекли весь Элириум. Мы видели Акварис, Теллурию и Бореалис. И там… больше никого нет. Жизнь в её человеческом понимании сохранилась только здесь, на Эйдосе.

В зале воцарилась гробовая тишина. Элеонора побледнела.

– Но это не повод для отчаяния, – Сэм выпрямился, и его аура осветила зал теплым светом. – Это повод для великого строительства. Эйдос станет колыбелью нового человечества. Мы превратим этот материк в цветущий сад, используя всё, чем богаты другие земли. Теллурия теперь – наш амбар. Раз в месяц мы будем отправлять туда новые грузовые скифы. Оттуда мы будем привозить древесину, которая не гниет, и плоды, которые могут прокормить сотни людей. Мы засеем Южные склоны семенами, которые не знали скверны тысячу лет. С северных ледников Чарли поможет доставлять кристаллический лед. Он станет источником чистейшей воды и энергии для обогрева наших новых городов зимой. Мы научимся использовать холод Бореалиса для хранения припасов. Океан больше не враждебен. Брок, твои кузнецы получат доступ к затонувшим флотилиям прошлого. Мы достанем из вод Аквариса металлы, которые сделают наши стены вечными. Мы построим дороги, которые не просто соединят деревни, а станут артериями жизни. Долина Слез останется нашим сердцем, но Эйдос должен ожить от края до края.

– Мы – единственные, кто остался, – добавила Лиат, накрывая ладонь Сэма своей. – И это значит, что на нас лежит ответственность сделать Эйдос достойным всего Элириума.

Чарли, сверившись с картой, кивнул.

– Мои расчеты подтверждают, что при грамотном распределении ресурсов с других материков, население Эйдоса может расти, жить и развиваться долгие годы.

Гости переглянулись. Страх перед пустотой мира сменился азартом созидания. Эйдос станет новым домом для всех, а Сэм и Лиат – гарантами того, что ресурсы всей планеты будут служить этому маленькому, но гордому народу.

После того как обсуждение глобальных планов по восстановлению Эйдоса немного поутихло, Элеонора отставила свой кубок. Она долго смотрела на Сэма и Лиат, на их переплетенные пальцы и на то, как бирюзовое сияние одного плавно перетекает в серебристую ауру другой.

– С планами всё ясно, – произнесла она с мягкой, почти материнской улыбкой, которая редко появлялась на лице сурового мэра. – Но позвольте спросить о вас. Мы в Долине видели много чудес за этот месяц, но самое большое чудо – это то, какими вы вернулись. Сэм, ты больше не тот потерянный странник. А вы, Госпожа… в вас появилось что-то, чего нет в легендах о богах.

Элеонора подалась вперед, и её голос стал тише, доверительнее.

– Как вы справляетесь с этой связью? Быть щитом для целого мира – это огромный груз. Остается ли в этом замке место для простого человеческого счастья, или вы теперь навсегда прикованы к своим ролям стражей? Мы все переживаем за вас не как за богов, а как за близких людей.

Лиат слегка покраснела – её фарфоровая кожа на мгновение стала розовой, как лепестки тех самых снежных лилий Бореалиса. Она посмотрела на Сэма, позволяя ему ответить первым.

– Элеонора, – Сэм тепло улыбнулся, и его глаза-туманности осветились внутренним светом. – Понятия «личного» и «общего» для нас стерлись. Но если ты спрашиваешь, счастливы ли мы… Да. Наша связь – это не цепь. Это то, что позволяет нам не сойти с ума от масштаба этой пустоты за окном. В походе были моменты, когда только тепло руки Лиат напоминало мне, кто я такой.

Лиат добавила, и её голос прозвучал чисто и нежно.

– Раньше я была тишиной, которая не знала любви. Теперь я тишина, которая её бережет. Мы находим время для себя. В этом замке теперь есть не только карты и свитки Чарли, но и наши вечера у камина, наши разговоры. Мы учимся быть парой в мире, где мы – последние в своем роде.

Айрин, слушавшая это с доброй улыбкой, добавила.

– Это видно, Лиат. Вы смотрите друг на друга так, что даже нам в Долине становится теплее.

Чарли, не удержавшись, вставил свое веское слово.

– Их эмоциональная стабильность – залог девяносто восьми процентов успеха восстановления Эйдоса. Так что, Элеонора, их личное счастье – это самая важная государственная задача на текущий момент.

Все за столом рассмеялись, и атмосфера окончательно стала домашней. В Малом зале Чёрного Пика люди узнали главное. Их боги не только сильны, но и глубоко, по-настоящему влюблены, и именно эта любовь стала фундаментом нового Элириума.

Вечер в Чёрном Пике подошёл к своему завершению. Свечи в Малом зале догорали, отбрасывая длинные мягкие тени на обсидиановые стены, которые за этот вечер словно впитали в себя человеческое тепло и смех.

Элеонора первой поднялась из-за стола, поправив свой дорожный плащ.

– Нам пора возвращаться в Долину, пока сумерки не стали слишком густыми, – произнесла она, и в её голосе звучала глубокая признательность. – Сэм, Лиат, сегодня вы дали нам не только надежду, но и ощущение семьи. Мы ждем вас в городе.

Брок, смущённо кашлянув, ещё раз кивнул на свой подарок.

– Кинжал остер, Сэм. Пусть он служит тебе только для того, чтобы срезать ветки для новых садов, – пробасил он, обмениваясь с Сэмом крепким рукопожатием.

Айрин подошла к Лиат и на мгновение коснулась её руки.

– Будьте счастливы здесь, наверху, – прошептала она. – А мы сделаем всё, чтобы внизу вам всегда были рады. Приходите на ферму, когда зацветут первые медоносы.

Лукас вежливо склонил голову перед Сэмом, признавая в нём не только бога, но и лидера, за которым они готовы идти в этот новый, неизведанный Элириум.

Командор Маркус обменялся коротким, профессиональным взглядомс Чарли.

– Мои дозорные свяжутся с тобой утром по поводу сигнальных огней, – сказал он.

Чарли лишь кивнул, уже погружённый в мысли о завтрашних расчётах.

Сэм и Лиат проводили гостей до главных ворот. Чарли активировал механизм, и тяжёлые створки плавно разошлись, открывая вид на Долину, где огни зажигались уже без страха. Делегация из пяти человек начала спуск по извилистой тропе, их фонари маленькими светлячками удалялись в темноту.

Когда ворота с тихим гулом закрылись, в замке воцарилась уютная тишина. Лиат прислонилась к плечу Сэма, глядя на пустой зал, который всё ещё хранил отголоски праздника.

– Мы больше не одни, Сэм, – тихо сказала она.

– Никогда больше, Лиат, – ответил он, обнимая её.

Чарли, собрав пустую посуду со стола, лишь хмыкнул, направляясь в сторону лаборатории.

Эйдос спал спокойно, а его стражи наконец-то обрели право на тихий вечер вдвоём в мире, который они сделали своим.

***

Лаборатория Чарли представляла собой сердце технологического возрождения Элириума. Расположенная в восточной башне, она была забита приборами, которые Чарли конструировал из остатков прошлого и эфирных кристаллов.

На центральном столе, подсвеченном мягким лазурным светом, лежала интерактивная карта Эйдоса. Чарли наносил на неё точки будущих оазисов.

– Сэм и Лиат дали миру свет, а я должен дать ему структуру, – бормотал он, настраивая ретранслятор связи с Бореалисом.

Его лаборатория стала диспетчерской для будущих грузовых скифов, которые должны были возить лес из Теллурии и металл из Аквариса.

В углу, на специальном магнитном подвесе, висела Игла Холода, поврежденная при схлопывании Сердца Мицелия. Чарли с помощью ювелирных инструментов и серебряной нити восстанавливал её магическую проводимость.

– В Бореалисе она спасла нам жизнь, – констатировал он. – Теперь она станет инструментом для заморозки семян в хранилищах, чтобы урожаи Теллурии не портились месяцами.

Особое место занимал стенд с Сосудом Эха. После того как произошла полная синхронизация, сфера перестала быть имитацией и стала резервным аккумулятором замка. Чарли постоянно замерял уровень резонанса Сэма и Лиат.

– Если их чувства станут слишком бурными, – ворчал он, поглядывая на осциллограф, – замок может начать светиться как маяк на всю планету. Нужно откалибровать демпферы.

На длинных полках стояли контейнеры с образцами земли из всех материков. Чарли пытался вывести идеальный состав для Южных склонов, смешивая пепел Эйдоса с гумусом Теллурии.

– Этот год станет годом агрокультуры, – говорил он самому себе, записывая результаты в бесконечный свиток. – Боги будут целоваться на террасе, а я буду следить, чтобы у людей не закончился хлеб.

Лаборатория Чарли была местом, где мирное время превращалось из мечты в расчеты, чертежи и работающие механизмы. Здесь не было места сантиментам – только холодная сталь, чистый свет и логика Глашатая, строящего фундамент новой цивилизации.

В глубокой тишине лаборатории, когда за окном уже воцарилась ночь, Чарли замер над чертежами. Он медленно отложил серебряный скальпель и посмотрел на свои руки, испачканные в пыльце Теллурии и обсидиановой крошке.

«Почему я это делаю?»– этот вопрос, холодный и острый, вонзился в его сознание, заставляя серебряный глаз тревожно мигнуть.

Он вспомнил изначальный план. Века назад, когда они с Лиат только заперлись в Чёрном Пике, их целью было сохранение. Лиат хотела покоя, абсолютного забвения, где мир снаружи мог бы просто исчезнуть, не причиняя ей больше боли. Она хотела тишины, в которой время не имеет значения, а люди – лишь тени внизу, не стоящие внимания богов.

Чарли сам, будучи созданием чистой логики, всегда стремился к эффективности. Для него люди были хаотичным, нестабильным фактором, который только мешал идеальному уравнению Элириума.

– Ты ведь хотел только порядка, Чарли, – прошептал он самому себе, глядя на Сосуд Эха. – Тебе было плевать, будут ли они сыты, будут ли они любить. Ты просто хотел, чтобы система не взорвалась.

Но теперь всё изменилось. Он ловил себя на том, что его расчеты всё чаще учитывают не только энергетическую стабильность, но и калорийность хлеба для Дозора или уровень комфорта в хижинах на Южных склонах.

Чарли осознал, что присутствие Сэма, этого инородного импульса, заразило его логику человечностью. Сэм принес с собой иррациональную веру в то, что мир стоит спасать не ради цифр, а ради людей.

Лиат больше не хотела забвения. Видя её счастье, Чарли понял, что его служение Госпоже теперь требует заботы о том, что она любит. А она полюбила этот живой, шумный мир.

Где-то в самых глубоких, запертых архивах его памяти, которые он так старательно скрывал, всё еще жила потребность быть нужным. Не просто как инструмент, а как тот, кто делает жизнь возможной.

Чарли горько усмехнулся.

– Мои алгоритмы дали сбой, – заключил он, снова берясь за инструменты. – Я переживаю о них, потому что без них мой расчет теряет смысл. Мир без людей – это просто идеальная, пустая коробка. А Сэм научил меня, что даже Глашатай имеет право на одну маленькую, иррациональную привязанность к тем, кто называет его другом.

Он снова погрузился в работу. Лиат хотела тишины, Сэм хотел спасения, а Чарли… Чарли просто решил, что в этом новом Элириуме он будет тем, кто сделает их мечты работающими, даже если сам он всё еще боится признаться себе в том, что его сердце, возможно, тоже начало оттаивать.

***

Ночь окутала замок Чёрного Пика вуалью безмятежности. В личных покоях, скрытых от посторонних глаз и расчетов Чарли, горел камин, отбрасывая на стены тёплые, танцующие тени. Бирюзовое сияние Сэма и серебристый свет Лиат здесь сливались в единое, уютное мерцание, превращая комнату в безопасный кокон посреди огромного, восстанавливающегося Элириума.

Сэм полулежал на широком диване, а Лиат уютно устроилась в кольце его рук. В руках у неё была старая книга в кожаном переплёте – один из немногих уцелевших томов лирики древнего Эйдоса.

– Послушай, как они писали о звёздах до того, как небо стало фиолетовым, – тихо прошептала Лиат.

Она читала вслух, и её голос, обычно величественный и глубокий, теперь звучал нежно и певуче. Каждое слово казалось музыкой. Сэм не столько вникал в смысл стихов, сколько наслаждался вибрацией её голоса, прижимаясь щекой к её виску.

Когда Лиат замолчала, перевернув страницу, Сэм мягко забрал книгу из её рук и отложил её на край стола. Он коснулся пальцами её подбородка, заставляя её обернуться.

– Книги подождут, – прошептал он. – В этом мире больше нет ничего важнее того, что происходит здесь и сейчас.

Он начал с нежных, почти невесомых поцелуев. Сначала он коснулся губами её лба, затем висков, спускаясь ниже. Лиат закрыла глаза, и её серебристая кожа начала мелко пульсировать в такт его движениям. Каждый поцелуй Сэма был как глоток жизни – тёплый, искренний, лишенный божественной тяжести.

Лиат ответила, обхватив его шею руками. Её пальцы зарылись в его волосы, а поцелуи стали более глубокими и осознанными. Их близость перестала быть столкновением стихий. Теперь это был медленный, красивый танец двух душ, которые наконец-то нашли свой дом.

– Ты пахнешь лавандой и снегом, – прошептал Сэм между поцелуями, вдыхая аромат её кожи.

– А ты – солнечным светом и грозой, – отозвалась она, улыбаясь сквозь поцелуй.

В тишине комнаты, когда лишь отблески затухающего камина плясали на потолке, Лиат вдруг замерла. Она отстранилась совсем немного, чтобы заглянуть Сэму в глаза, и в её серебристом взгляде промелькнула тень, которую она скрывала все эти долгие дни похода.

– Сэм, – прошептала она, и её голос едва заметно дрогнул. – Там, на Бореалисе, когда мы стояли перед Короной… я не говорила тебе, но мне было страшно. Не за себя. Я до смерти боялась, что не справлюсь. Что моя тишина окажется слишком слабой, чтобы защитить твой свет.

Она опустила глаза, рассматривая свои тонкие пальцы, переплетенные с его широкой ладонью.

– Веками я считала себя могущественной богиней, но там, в Абсолютном Нуле, я почувствовала себя такой маленькой. Когда холод начал пробираться под кожу, я на мгновение поверила Бездне. Поверила, что мы – всего лишь две случайные искры, которые вот-вот погаснут в вечной зиме. Если бы не твоя рука… если бы я не чувствовала твое упрямое, горячее бирюзовое сердце каждую секунду, я бы просто сдалась. Я бы позволила себе замерзнуть.

Лиат подняла на него взгляд, полный искренности и уязвимости.