Впечатление обманчиво. Мистика

Зарецкий наконец отвязался от приставучего дедка, который непременно хотел помочь «милиционеру» разыскать пропавших ребят. После гвалта свидетелей тишина на опушке давила на уши, но это было приятно.

Сведений он получил прискорбно мало: большую часть ему уже рассказал руководитель практики потерявшихся филологов, профессор Кулик Николай Николаевич, который перечислил имена всех двенадцати человек и даже принёс распечатанную с какого-то сайта фотографию группы. В деревне Зарецкому только и смогли, что показать пять домов, в которых расселились практиканты, да тропу, по которой они ушли в лес.

– Будете обыскивать? – спросил его профессор, показывая на избы.

– Оснований нет.

Полицейский зашагал в сторону леса. Тропа была нахоженная – если нарочно с неё не сходить, не бегать по сторонам за ягодами и не перепутать, в какую сторону шёл, заблудиться невозможно. Да и народу в лесу должно было быть полно: поспевала черника и земляника, бабульки ягоду корзинами несли.

– А что это за Дарья Никитична? – еле поспевая за широкими шагами Зарецкого, поинтересовался Николай Николаевич.

– Да жила одна старушка на выселках. Хутор у неё там, за лесом. Я, правда, думал, что она померла давно.

– Вы разве точно не знаете?

– Это другой участок, так что нет, не знаю. Но местные же не просто так говорят, что жива Дарья Никитична. Не стали бы они ваших ребят в пустой дом отправлять, не такой у нас народ.

Профессор поджал губы, но развивать тему не стал.

– И что же там за старушка такая?

– Говорят, ещё при царе родилась. И сказок знает сотни.

– Тогда неудивительно, что ребят именно к ней отправили, – кивнул Николай Николаевич. – Как вы думаете, может, они дошли до неё уже? Может, чай сидят пьют?

– Сейчас проедем – посмотрим.

– Подождите, но если это другой участок…

– Там участкового нет сейчас, – перебил Зарецкий. – Уволился пару месяцев как, а нового не нашли.

Он прыгнул в машину, профессор Кулик – за ним, причём без всякого приглашения. На немой вопрос полицейского учёный муж пожал плечами:

– Я же за них отвечаю. Доедем до старушки, убедимся, что всё хорошо. Может, она их вообще спать у себя оставить захотела…

– Ладно, поехали. Только имейте в виду, что дороги прямо на хутор нет, последние полтора километра пешком пойдём.

– А почему, кстати, мы не пойдём через лес, как ребята? – всполошился профессор.

– Потому что на машине и потом пешком быстрее выйдет.

Ехали минут пятнадцать, потом Зарецкий свернул на лесную дорогу, где между колеями росла трава, остановился и объявил:

– Идём.

Профессор неловко выкарабкался из машины и вдруг заверещал:

– Что это?!

Зарецкий – рука на кобуре – бегом обогнул уазик и остановился как вкопанный: у ног Николая Николаевича валялся телефон с разбитым экраном, а рядом с ним на траве было несколько характерных тёмно-красных пятен и клок льняного цвета волос.

Витя с Юлей осторожно пробирались по лесу; шли метрах в пяти друг от друга, и все пять органов чувств, даже вкус, работали на максимуме.

– Ничего не понимаю, – пробормотала Юля.

– Да уж, – откликнулся Витя.

Чтобы оставить следы, по которым шли лешие, надо было или прыгать по лесу, причём где-то на шаг, а где-то на добрых три метра, или намеренно путать того, кто стал бы искать путников. И Витя склонялся к худшему – то есть второму.

– Кто их водит? Кикимора? – спросила Юля.

– Вряд ли, очень уж до болот далеко. Да и если люди идут к хутору… – Он покачал головой.

– Зачем они вообще могут туда идти?

– Да сам не пойму.

Юля отклонилась в сторону – заметила слабый, но не замаскированный след. По нему она, а за ней и Витя вышли к заброшенной лесной дороге, на которой стояли около служебной машины полицейский и какой-то забавный всклокоченный дядечка. Лешие сразу заметили, что разглядывали эти двое.

– Не подходите, – предупредил полицейский. Юле бросился в глаза контраст между его усталым, если не сказать – измождённым, видом и новеньким золотым кольцом на безымянном пальце правой руки. – Здесь улики.

– Мы, похоже, одних и тех же людей ищем, – сказал Витя. Полицейский взглянул на него с явным подозрением:

– А вы кто такие? Подождите-ка…

Он вытащил из кармана телефон, открыл на нём фотографии пропавших без вести…

– Мы – местные лешие, – спокойно ответил ему Витя.

– Не двигаться!

Полицейский сделал шаг назад и снова положил руку на кобуру.

– Ребят, а где Катя с Танькой? – спросила вдруг Алёна.

– Да в кусты, наверное, пошли, – пожала плечами Ульяна.

– Давайте дождёмся.

– Зачем смущать? Сами догонят, не на час же они ушли. А нас на весь лес слышно.

Незнакомка-провожатая шагала где-то далеко впереди и, в отличие от студентов, нисколько не сбавляла шаг, не спотыкалась о корни и вообще шла будто по ровной дороге, а не по лесу.

Девчоночий щебет возобновился; студенты, предвкушая, что вот-вот доберутся до места назначения, приободрились и шагали веселее. Правда, шли уже что-то долго, хотя провожатая сказала, что до хутора недалеко. С другой стороны, кто знает, что в её представлении «недалеко»? Это для городских ребят и полчаса по лесу немало, а бабульки деревенские вон – на заре ушли, в обед огромные корзины ягоды принесли и не устали даже, поели и в огородах уже копаются.

Алёна всё озиралась, ждала, когда же Катя и Таня догонят группу. Только хотела ещё раз попросить остановиться, как шагавшие первыми парни притормозили сами.

– А куда дальше-то? – растерянно спросил Игорь.

– А она где? – вопросом на вопрос ответила Алёна.

– Тётка-то? Да сам не пойму. Вот только что перед носом была, а тут как сквозь землю…

– Может, и хорошо, что остановились. Девочек дождёмся, – сказала староста.

– А где они?

– Наверное, в кустики пошли.

Разговаривать почему-то не хотелось. Студенты даже друг на друга особо не смотрели; кто-то крутил пуговицы на одежде, кто-то переминался с ноги на ногу, кто-то озирался по сторонам. Лес вокруг, кажется, стал ещё гуще, чем был в момент встречи с провожатой. Ни незнакомой женщины, ни Кати с Танькой нигде не было видно или слышно.

– И чё нам делать, если она не вернётся? – каким-то чужим, испуганным и тоненьким голосом сказал Макс.

– Кто – она?

– Ну тётка эта.

– Не знаю. МЧС ждать, – пожала плечами Алёна.

Было похоже, что они провели в лесу гораздо больше времени, чем должны были: как будто бы темнело. Единственный работавший телефон – Катин – пропал вместе с хозяйкой, так что ребята даже время посмотреть не могли. Игорь в недоумении тряс механические наручные часы, доставшиеся ему аж от прадедушки.

– Ничего не понимаю, – бормотал он. – Ходили почти восемьдесят лет исправно, а тут на тебе…

Провожатая появилась перед ними так же внезапно, как и исчезла: не было – не было, и вдруг стоит как ни в чём не бывало.

– Что приуныли, молодёжь? – задорно спросила она. – Скоро придём уже.

– У нас две девочки отстали, – сказала Алёна. – Наверное, в туалет пошли и нас потеряли.

– Никуда они не отстали. Вперёд ушли, догонять надо.

Алёна уставилась на незнакомку так, что любому другому человеку стало бы не по себе.

– Как это – вперёд? Как они умудрились? Я не видела.

– Да короткой тропой, – пожала плечами тётка. – Как дела свои в кустах сделали, обошли вас стороной и обогнали. Ладно, хорош болтать. Вы к Никитичне-то хотите попасть или нет?

– Хотим, конечно, – ответили студенты хором, а Игорь еле слышно буркнул себе под нос: – Да нам бы уже хоть куда-нибудь попасть.

– Хоть куда-нибудь? – переспросила провожатая. – Хоть куда-нибудь, касатик, попасть гораздо сложнее, чем куда тебе надо.

– В смысле?

Отвечать Игорю незнакомка не стала, а просто развернулась и зашагала вперёд, не дожидаясь, пока ребята соберутся.

Лес вокруг становился всё темнее и гуще. Алёна крикнула в сторону провожатой – той уже и не видно было:

– Извините, пожалуйста! У вас есть часы? Сколько сейчас времени?

– Полтретьего!

– Да не может быть, – пробормотала справа от Алёны тихая Оля Рыжкова. – Мы не позже половины второго из Дубков вышли, а бродим уже часа четыре, если не пять.

– Полтретьего, – повторил голос из-за деревьев, причём уже с явным раздражением.

– Как она услышала?.. – прошептала Оля.

Зарецкий потряс головой, словно муравья из уха вытряхивал. За оружие он давно уже не держался.

– Дурдом какой-то, – сказал он хмуро. – Вот она же в прошлом году без вести пропала. – Полицейский указал на Юлю. Витя с готовностью подхватил:

– А я – двадцать с лишним лет назад.

– И вы мне хотите сказать, что вы и впрямь лешие?

– Ага, – беспечно подтвердила Юля. – Хотите, в лосей обратимся? Или в зайцев?

– Не надо ни в кого обращаться, – замахал руками Зарецкий. – Ещё лосей мне тут не хватало. Чертовщина какая-то: то оборотни, теперь вот лешие ещё…

Он вздохнул как-то горестно, как будто вся эта потусторонняя мура ему до смерти надоела, и провёл рукой по лицу. Сверкнуло новенькое кольцо.

– А вы недавно женились, да? – тут же полюбопытствовала Юля. Витя бросил на неё быстрый взгляд искоса, с полуулыбкой, еле заметно покачал головой.

– Что?.. Да, два месяца назад, – пробормотал полицейский, потом встрепенулся и спросил: – Так, говорите, вы тоже этих разыскиваете? Которые по лесу у вас перемещаются?

Юля улыбнулась канцеляризму и закивала:

– Да, Витюша беспокоится. Говорит, заблудились, наверное.

– Это точно наши, – подал голос профессор. До этого он молчал, переводя круглые, чуть ли не больше очков, глаза с Юли на Витю и обратно.

– А вы кто? – спросил у него леший.

– Руководитель их, Николай Николаевич Кулик. Профессор, – с явной гордостью добавил учёный муж.

– Вы можете установить, где именно группа находится? – спросил Зарецкий у леших.

– Только примерно. Их кто-то водит, поэтому мне как следует не видно, – признался Витя.

– Как это – водит? – встрял Николай Николаевич.

– Какая-то нечисть развлекается, – объяснил Витя. – Или, может, ведьма. Запутывает, глубже в лес уводит. Потом бросит там и исчезнет.

– Или, что ещё хуже, ведёт к себе в логово или ещё куда, – подхватила Юля.

– Зачем? – спросил Зарецкий. Лешие нахмурились.

– Обычно или чтобы съесть, или для каких-нибудь обрядов, – неохотно ответил Витя. Профессор схватился за сердце и грузно осел на землю.

– И мы тут стоим лясы точим вместо того, чтобы искать ребят?! – каркнул он снизу.

– Прежде чем искать, надо понимать, хотя бы примерно, где они могут быть и с чем мы столкнёмся, – ответил полицейский.

– С чем мы столкнёмся, сам толком не пойму. Одно могу сказать: почти уверен, что идут они к Никитичне на хутор, – добавил леший. Зарецкий кивнул:

– Да, так нам и в деревне сказали. Только разве Никитична жива ещё?

Витя коротко переглянулся с Юлей и сказал:

– Да уж лет десять как померла.

– Зачем же деревенские тогда ребят к ней послали? – вскинулся профессор.

– А в деревне откуда узнают, что старушки нет давно? – пожала плечами Юля. – Хутор у неё неблизко, за лесом, просто так никто проверять не пойдёт, жива она или нет.

– Она лет тридцать назад туда переехала, – добавил Витя. – В Дубках, честно говоря, никто не плакал: характер у Дарьи Никитичны был, откровенно говоря, паршивый. Вечно к соседям цеплялась. То внуки шумные в гости к кому-то приехали – недовольна, собаки ночами брешут – недовольна, посмотрел кто-то не так – опять недовольна. В общем, когда она уехала, все только обрадовались.

– Витюш, прости, что я тебя перебиваю, но, может, я пока вокруг погляжу? – спросила Юля. – Следов тут куча, может, интересное что найду.

– Погляди, – кивнул леший, – только осторожно.

Юля исчезла, словно в воздухе растворилась. Профессор моргнул и хотел было опять взяться за сердце, но, видимо, передумал.

– Так о чём я… Поначалу, первые, может, пару лет, сердобольные соседи Никитичну ещё навещали: как же так, мол, старушка живёт одна на отшибе, а вдруг что случится. Но она их отвадила быстро: ругала на чём свет стоит, а в последний раз, как две бабульки дубковских к ней пришли, и вовсе с кочергой на них кинулась, прогнала. С тех пор желающих к ней соваться больше не было. Потому и не знал никто, что она померла.

– Так это что же, она с тех пор так там и лежит? – нахмурился Зарецкий. Витя хотел было ответить, но тут откуда-то справа от него донёсся Юлин голос:

– Идите сюда! Я девочку нашла!

Алёна споткнулась о корень и растянулась на влажной, усыпанной прелыми еловыми иголками земле. Она даже не ушиблась, да и звука падения почти не было. Тем не менее провожатая – теперь она шагала прямо перед ребятами – обернулась и шутливо погрозила пальцем:

– Поосторожнее, не убейтесь у меня тут!

Глаза у неё при этом остались ледяными. Алёна кое-как поднялась на ноги, отряхнулась и поплелась дальше.

Обещанное «недалеко», судя по всему, означало несколько километров пути, а Таньку с Катей так и не догнали, хотя Танька хромала. Хуже того: идти становилось всё труднее и труднее, лес как будто нарочно ставил ребятам подножки и хватал их ветками. Судя по всему, провожатая зачем-то вела их через самую чащу.

– Мне кажется, или деревенские говорили «не больше часа по тропинке»? – негромко спросил у Алёны Игорь. Та даже ответить не смогла и только кивнула. – Что-то долго мы ходим… Тебе не кажется, что она нас куда-то не туда ведёт?

Алёна пожала плечами. Она так вымоталась, что ей было уже всё равно. Остальные, даже тренированный Макс, были примерно в таком же состоянии, а на Лизу Алёна старалась не смотреть, чтобы не заплакать от жалости.

– А вон и девочки ваши! – бодро сообщила провожатая. Студенты встрепенулись, стали оглядываться по сторонам. Впереди, за деревьями, стоявшими ствол к стволу, виднелась яркая Катина куртка, рядом – светло-голубая косынка, которой Танька повязала голову перед походом в лес («От клещей», – пояснила она, на что Игорь резонно отметил, что клещи вообще-то не на голову прыгают, а с травы на ноги или туловище перебираются). Ребята всей гурьбой ринулись протискиваться к девочкам…

Катина ветровка – оранжевая с ярко-зелёным и синим – была аккуратно надета на высокий пенёк, а Танькина косынка просто висела рядышком на ветке.

– Это что за шуточки?.. – Макс попытался говорить как взрослый сердитый мужчина, но, во-первых, из пересохшего горла удалось выдавить только невыразительный сип, а, во-вторых, обращаться было уже не к кому.

Провожатая исчезла.

На земле сидела бледная, зарёванная девушка лет двадцати. Одну щиколотку у неё так раздуло, что нога не помещалась в кроссовку – обувь валялась рядом. При виде незнакомых мужчин девушка заметно напряглась, но потом увидела, что Зарецкий в полицейской форме, а за спиной у него, отдуваясь, стоит профессор Кулик.

– Николай Николаевич! – всхлипнула девушка, попыталась встать, но застонала и повалилась обратно.

– Буранова! Где вы бродите? Где остальные? – гаркнул профессор, и не думая подать ей руку. Девушка разрыдалась.

– Не бросайтесь вы на неё, – буркнул Витя. Юля села около девушки на корточки и приобняла за плечи, начала увещевать:

– Не пугайся, мы все пришли помочь. Как тебя зовут?

– Таня…

– Что с ногой у тебя случилось?

– Подвернула.

– Очень болит? Ходить можешь?

– Могу, но больно. И кроссовка уже не лезет.

– Ты же из студенческой группы, да? Где остальные?

– Там. – Таня неопределённо махнула в сторону леса. – С тёткой этой…

– Какой тёткой? – напрягся Зарецкий.

– Не знаю! Она как из-под земли появилась, спросила, куда мы идём, вызвалась до хутора Дарьи Никитичны проводить.

– Как выглядит?

– Да обычная женщина, на вид лет пятьдесят, пятьдесят пять, может. Одета… ну, как в лес ходят. Корзина с грибами. А, у неё кофта ещё такая прям кислотная, но почему-то на пару шагов отойди – и уже не видно.

– Знаешь хоть примерно, где сейчас ребята? – спросил полицейский. Девушка замотала головой.

– А ты сама-то почему здесь? – спохватилась Юля. – Мы там кровь видели, – она махнула рукой в сторону, – и телефон разбитый.

– Это Катькин. – У Тани задрожали губы. – Почему-то только у Катьки связь была, больше ни у кого. И часы время не показывали.

– А волосы – твои?

– Ага. О ветку выдрала, больно было – ужас!

– Эта женщина, про которую ты рассказывала, отвела тебя и Катю в сторону? – уточнил Витя. Девушка кивнула:

– Ну да. Точнее, мы сами в сторонку пошли. – Она покраснела. – Только хотели остальных догнать, а тётка тут как тут. Идите, говорит, сюда, помогите ключи найти, я уронила. Ну, мы как дуры и бросились помогать. Я только отвернулась на секунду, слышу шорох. Оборачиваюсь – ни Кати, ни тётки нет нигде, только телефон разбитый валяется и кровь на траве…

Таня закрыла лицо ладонями и по-детски горько зарыдала.

– Ну не надо, – неловко похлопал её по плечу Витя. – Жива твоя подружка, найдём…

Зарецкий бросил на него взгляд из-под нахмуренных бровей. Леший пояснил:

– Думаю, мы имеем дело с ведьмой, а ей живые ребята сейчас нужнее, чем мёртвые.

– Вот если бы не бабка та из Никитино, сдал бы я тебя сейчас в жёлтый дом, – вздохнул полицейский. – Так что, к ребятам-то выведешь?

– Мне их плохо видно, но где они примерно – знаю, – кивнул Витя. – Не пойму только, зачем ведьма их в чащобу заманила…

– Так, тогда Татьяна остаётся здесь с профессором, – решил Зарецкий. – А мы втроём идём искать студентов.

– Её бы в больницу, – робко заметил Николай Николаевич.

– Не надо меня в больницу! Я ребят дождусь, – запротестовала девушка.

– Тогда сидите в машине. Если мы через четыре часа не вернёмся, звоните в сто двенадцать.

Таня, опираясь на руку профессора, поковыляла к уазику, а лешие и Зарецкий скрылись в лесу.

Алёна уселась прямо на землю, подтянула колени к груди и положила на них лоб. Ей было уже всё равно, что станет с ней самой и остальными: она так бесконечно устала, так хотела есть и пить, что в голове шумело.

– И чё делать теперь, – пробормотал Макс, окончательно растерявший за последние часы весь понт и задиристость.

– Что-что. Воду попробуем собрать, – ответил Игорь. – Поищем что-нибудь съедобное вокруг. Черники вон полно по дороге было…

Ребята смотрели на него с уважением. Игорь один не ныл, не причитал, оставался спокойным – трудно было ожидать всего этого от тихого, забитого даже паренька, каким он вошёл в лес много часов назад.

– А ты в грибах разбираешься? – спросила Ульяна. Игорь смутился:

– Ну, боровик и подберёзовик узнаю…

– В таком лесу разве будут грибы, – тихо сказала Даша. – Тут вон папоротники одни.

– Поищем, – твёрдо повторил Игорь. А потом сделал что-то странное: вытащил из каждого кармана джинсов по большому полиэтиленовому пакету, надел на ветки какого-то невзрачного кустика и плотно завязал. Выглядело это так, будто куст воздел к небу руки в варежках.

– Это зачем? – указала на пакеты Алёна. Вид у неё был такой, будто она сомневается во вменяемости одногруппника.

– Расскажу, если всё получится. – Игорь уже занимался другим делом: копал руками ямку.

– Это что, умиральная яма? – мрачно пошутила Лиза. – Мне пригодится как раз.

– Это, наверное, воду собирать, – догадалась Оля, когда Игорь выстелил ямку ещё одним пакетом.

– Да, – кивнул парень, закончив своё занятие. – Теперь ждать только. Надо пока оглядеться, поискать грибы или ещё что.

– Давайте только расходиться не будем, – дрожащим голосом попросила Даша. – Я одна тут и пяти минут не продержусь.

В воздухе витало невысказанное: «Да в таком лесу никто один долго не продержится».

Витя с Юлей легко шагали через лес, и Зарецкому приходилось то и дело переходить на трусцу, чтобы не отстать.

– Странный какой-то этот профессор, – сказала вдруг Юля.

– Да, мне тоже так показалось, – кивнул Витя. – Что-то с ним не то.

– Охает больно много, – буркнул полицейский, который только что споткнулся и чуть не полетел на землю.

– Не в этом дело. Как-то всё у него очень… нарочито, что ли, – ответила Юля. – Слишком суетится, слишком беспокоится, слишком возмущается.

– И к вам очень уж рано явился, – добавил леший. – Ну сколько этих ребят не было? Часа три? А он уже тут как тут. Мало ли куда они пошли. Белый день на дворе, все с телефонами…

Зарецкому и самому это показалось подозрительным. Когда он спросил об этом Николая Николаевича, тот всплеснул руками: не может дозвониться ни до кого из группы, ребята ушли неизвестно куда и пропали. Полицейский попытался возразить, что впадать в панику ещё рано, студенты могли по грибы, по ягоды пойти, в соседнюю деревню, куда угодно, – всё без толку. Чередуя угрозы и причитания, профессор вынудил Зарецкого сесть в машину и поехать в Старые Дубки – расспрашивать местных, куда пошла группа.

– И говорит он странно как-то, – добавила Юля. – Рот едва открывает, даже когда кричит.

– И руки всё в карманах держит, – подхватил было Витя, но тут же замолчал и прислушался.

Лешие насторожились и сделали Зарецкому знак остановиться. Полицейский, как ни вслушивался, ничего не услышал, но Витя с Юлей бесшумно скользнули через кусты, и через секунду раздались звуки борьбы. Зарецкий поспешил следом, но, конечно, так же легко сквозь заросли не пробрался, а когда вывалился наконец на небольшую полянку, увидел довольных леших, испуганную темноволосую девушку с каплями крови на рубашке и женщину в кислотно-голубой кофте, которую Витя без особых усилий придерживал на земле.

– Это что ещё за самоуправство? Я буду жаловаться! В милицию пойду! – заорала женщина, едва заметив Зарецкого.

– Милиция к вам сама пришла. А про самоуправство – это мы у вас спросить хотели. Зачем студентов по лесу водите?

Женщина как-то сразу сдулась, забормотала себе под нос, что никого она не водит.

– Где ребята? И зачем вы двух девочек от остальных отбили?

– Мне обе не нужны были, только эта. – Злодейка ткнула пальцем в темноволосую девушку. – У ней единственной телефон ловил. А та, хромая, за ней увязалась.

Больше добиться от женщины не удалось ни Зарецкому, ни Вите с Юлей. Происхождение крови на траве рядом с разбитым телефоном девушка Катя объяснила просто: кровь эта пошла у неё носом.

– Со мной бывает. Как ни экзамен, так я вечно с платками. – Она показала скомканную бумажную салфетку с алыми пятнами. – Только испугаюсь – и пожалуйста…

– Надо вывести девушку отсюда, – сказал полицейский, – а нашу проводницу с собой возьмём, пускай показывает, куда остальных увела.

Юля вызвалась отвести Катю на опушку и передать под опеку профессора, а потом догнать остальных. Женщину – она потребовала, чтобы к ней обращались по имени-отчеству, Светлана Сергеевна – подняли на ноги.

– Одного только не пойму, – очень тихо сказал Витя Зарецкому, шагая в глубь леса. – Эта женщина – явно не колдунья и не нечисть. Кто же тогда ребят от меня укрывает? С ними же вроде больше никого постороннего нет.