Ищите дворецкого!

© Ольга Пляцко, 2026

ISBN 978-5-0068-9969-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава I. Вступительная

(Предвзятая)

«Убийца… Дворецкий!!! – голос инспектора Кэтэла прозвучал грозно и неумолимо, эхом отразившись от обитых полосатыми обоями стен и покрывающих их гипсовых молдингов1.

«Ах!» – вслед за женским воплем на аксминстерский шерстяной ковёр ручной работы, разбрызгивая во все стороны коричневые капли ассамского зелья, полетела фарфоровая чашечка кремового оттенка и оставила на мягком ворсе неприглядные чайные следы. Миссис Флоренц вытянулась в струнку: глаза округлились словно два блюдца из споудовского сервиза, а нижняя челюсть опустилась, открыв маленькие частые зубы. Долговязый Эварт переводил беспокойный взгляд с инспектора на свою жену, которая, потеряв дар речи, сидела в низком обитом серебристым шёлком кресле и лишь ошеломлённо мотала головой из стороны в сторону. Линдси же стояла столбом возле мраморного камина, исписанного купидонами, и мрачно хмурила свой покатый лоб; руки её сжались в кулаки так, что побелели костяшки. Маленький Арни заплакал и выронил на паркет, убранный сочными плашками индонезийского красного дерева, большой жёлтый леденец, который перед тем сосредоточенно облизывал.

Оллфорд же потерялся: взгляд его выдавал скрытую мольбу, пальцы задрожали, – и латунный поднос, нагруженный долтонской разнокалиберной посудой, с громоподобным грохотом обрушился на узорчатый пол, выложенный паркетными досочками мербау2. Руки его всё ещё дёргались, когда дворецкий потянулся к сложенному аккуратным квадратиком белоснежному платку, чтобы вытереть выступившие на лбу капельки пота: Оллфорд не верил в случившееся. В глазах некоторых Кармитчелов читалось откровенное торжество и презрение: неожиданный наследник изобличён, и теперь его ждёт одна дорога – на виселицу.

Кот, устремившийся от упавшего подноса на камин, к беззаботным купидонам, недоверчиво смотрел на своего старого измождённого новостью покровителя и вдруг мявкнул неприлично тоненьким для своих отъевшихся форм голосом, совсем как котёнок, будто на понятном лишь ему одному кошачьем диалекте вопрошая: «Это правда, о, благодетель?!»

– Мистер Оллфорд, – продолжал инспектор с суровым торжеством и стальным нажимом в словах. – Вы арестованы!..»

– Господи, какая скука! – Хайди закрыла книгу и откинулась на скамейке. День был потрясающим: вокруг всё цвело. Здесь, на маленькой станции в нескольких десятках километров от Лондона, воздух пропитался ароматом трав и цветов. Солнце подогрело деревянное сиденье, и Хайди беззаботно наслаждалась замечательным осенним днём, который сегодня был единственным, кто оправдывал её ожидания.

И что её потянуло в эту богом забытую глушь? Вернее, она, конечно же, знала, что! Объявление в воскресной газете с приглашением «умного и решительного кандидата на должность начальника отдела по связям с зарубежными партнёрами и со знанием восточных языков». Маленькая, но амбициозная фирма сулила серьёзные перспективы соискателю: сюда входили и заманчивые многочисленные поездки за рубеж (включая Египет и Персию) для поиска и закупок редких товаров и популярных продуктов; и весомые скидки на приобретение антиквариата. Красочно составленная шпаргалка для будущего работника заключала всё необходимое, была лаконична и понятна, а Хайди, проведя последние девять месяцев на берегах Нила и в месопотамских пустынях, поднаторела в изучении арабского, местных наречий да и прекрасно разбиралась в традициях и обычаях, даже научившись непризнанному в Европе искусству торговаться!

Но радужные обещания разрушились в момент, стоило мисс Хайди Трикс в своей аккуратной фиолетовой шляпке-клош с вельветовыми розочками на полях возникнуть на пороге чисто убранной, обставленной по-деревенски, конторы. Хозяин фирмы принял её за клиентку и долго пытался всучить ей турецкий потёртый ковёр, с сердечностью заверяя, что именно этот самый «палас» был подарен мудрому правителю Соломону великим Аллахом, ну, или, во всяком случае, очень похожий на этот. Хайди и здесь проявила любознательность и эрудицию, пошутив:

– Да, по легенде, джинны соткали его для полётов! Это был первый ковёр-самолёт согласно легендам хасидов.

– Нет, – на полном серьёзе воскликнул владелец лавки, – наш не летает. Больно стар, но зато обладает исторической ценностью, а какой нежный шёлк, потрогайте!

Как только у Хайди получилось отбить атаки настойчивого продавца, явно полжизни проведшего в дальних колониях и возжелавшего продать ей не только ковёр, но и лампу Аладдина, а затем и бесценные статуэтки, – настоящая цена которых была пара шиллингов, а сделаны они были не в XIII веке, а в наши дни из умело обожжённой и состаренной глины, – и заявить, что она пришла устраиваться на работу, хозяин замолк на полуслове, забыв сомкнуть верхнюю челюсть с нижней…

«Невыносимо! – сокрушалась сейчас про себя Хайди, сидя на скамейке под весёлым пышным тисом. – Этому шарлатану достаточно было указать в объявлении всего одно слово: „Мужчина!“ – и не тратить чужое время!» Парадокс, но даже на востоке с её мнением научились считаться, в том числе и местные мужчины, хотя вряд ли, восхищаясь умом и рассудительностью этой молодой англичанки, они распространяли упомянутые выше качества на других женщин. Скорее всего, видели в Хайди занимательное исключение.

Но мало ей было протащиться пару часов, чтобы наткнуться на узколобого дурня, полного предрассудков относительно девушек, так вот же ещё незадача: теперь ей предстояло ехать в Лондон и всю дорогу пялиться в окно на аккуратные ряды вязов, дубков и ясеней. Хайди даже посетила мысль прикупить местную газету, но что там может быть примечательного? Выступление викария, объявление о ярмарках и сборе пожертвований и, в лучшем случае, схемы для вязания. Хайди бездумно зашелестела страницами прескверной книги, которая при одном взгляде на себя вызывала изжогу, и глухо, почти одними губами, протяжно зевая на последнем слове, повторила:

– Скука-скука! Скучная-прескучная скукотища-а-а…

– Простите, вы это мне? – раздался вежливый голос сбоку.

Хайди встрепенулась, сомкнула в сладком зевке разинутые губы и с любопытством обернулась: рядом с ней на скамейке примостился седовласый джентльмен в добротном плаще и элегантной шляпе, который только что с упоением читал газету, но, заслышав слова девушки, прервал своё увлечённое занятие. Видимо, он, как и Хайди, тоже ждал поезд на Лондон.

– Нет, простите, – Хайди улыбнулась и похлопала ладонью тёмно-синий томик, который примостился на её коленках. – Мысли вслух. Я говорила о новой книге, которую так опрометчиво купила по совету друга. – Хайди мысленно прочестила беднягу Гэри Диллмана, любителя всего модного и современного, и мстительно надеялась, что тому сейчас невыносимо икается.

– О, вы читаете роман Уоллера! – неожиданно проявил осведомлённость джентльмен, глядя на крупные буквы названия, нелепо алевшие на васильковом фоне. – Он вышел совсем недавно и разошёлся как молния. Издательская компания спешно заказала второй тираж, и, насколько я слышал, уже поговаривают о третьем…

Хайди развернула книгу лицевой стороной к себе и внимательно прочла вытесненные на обложке рубиновые буковки: «Роли Уоллер. Смерть со спины».

– И чего только не выдумают… – покачав головой, буркнула Хайди, будто только сейчас впервые вникла в смысл заголовка. – Да и псевдоним автора оставляет желать лучшего.

– Боюсь, мисс, вы заблуждаетесь. Это его настоящее имя! – со знанием дела кивнул джентльмен, затем снял шляпу и, развернув лицо навстречу тёплому солнцу, блаженно закрыл глаза.

– Тогда его родители были поэтами без чувства юмора. Или с чувством юмора, но без чувства меры… – Хайди пожала плечиком.

– Вы любите детективы? – джентльмен слегка улыбнулся: это вышло так по-отечески, что Хайди разоткровенничалась:

– Да, но мне нравятся хорошие головоломки, это отличный способ напрячь мозг и заставить его работать. Жаль, у наших современных авторов развита нездоровая жажда крови, роман превращается в удовлетворение неестественных потребностей насилия и жестокости.

– Человек всегда имел склонность к насилию! – задумавшись, джентльмен выразительно поджал губы. – Да, именно так. А ещё тягу к страданию. Люди обожают трагические истории. Вспомните самые удачные пьесы Шекспира… Они не имели бы и половины успеха, если бы Ромео и Джульетта поженились, а Офелия вынырнула из пруда невредимой! В человеке всегда заложены противоположности…

– Просто люди начинают делать из своего страдания культ! – не согласилась Хайди. – Они сами поощряют такие вещи, разве нет? А те, кто видел настоящую кровь и встречался с невыдуманными преступлениями, не соблазнятся подобной чепухой. Да и автор видел кровь в основном на картинах, ну, или изрезав о тонкую бумагу собственный палец.

– Что ж, ваша правда, но пусть уж люди упиваются жаждой крови, читая романы, а не совершая преступления. Только я верю, что человек всегда сам выбирает свою судьбу, – загадочно проговорил собеседник и, кивком головы указав на книгу, спросил: – Вы будете дочитывать?

– Хотите, подарю её вам? – Хайди с готовностью протянула книжку новому знакомому. – Думаю, в ней немного проку. Если с первых строк не заинтриговало, читать дальше бессмысленно…

– Неужели сие творение совсем не пробудило в вас ни малейшего интереса? – джентльмен с сомнением нахмурил седую бровь.

– Увы… Стиль слишком пафосный. Автор на каждом шагу упоминает фирмы, названия сортов чая, подчёркивая, в доме каких богачей происходит дело. Не похоже, что он разбирается в этом, но, нет сомнений, считает, что подобное описание придаёт его тексту ценность, даже весомость. Ведь читатель, разумеется, просто не сможет продолжить знакомство с творением автора, если прочтёт, что «посуда полетела на пол». Нет, сэр, если ты не укажешь, что это был «долтонский сервиз», кто же согласится прочесть это? Безумно важная информация… – Хайди саркастически хмыкнула. – Будто читаешь каталог мебели; в тексте так мало живости, огня…

– Вы слишком строги к юному Уоллеру, – джентльмен развеселился. – Просто врождённый критик! Будьте снисходительны, это его первая книга, и, конечно же, юноша редко бывал в роскошных замках и коттеджах. Но нельзя не отдать должное его стараниям.

– Если бы только это… – Хайди скривила губы в лёгкой гримаске. – Убийца известен с самого начала. И, конечно же, это дворецкий!

– Cherchez le bouteiller…3 – губы собеседника тронула невесомая усмешка.

– Вот-вот! Pardieu! Вот-вот! – тоном учительницы и с поднятым указательным пальцем закивала Хайди. – Даже садовник внёс бы в повествование свежие нотки. Или хотя бы повар! Хочу, чтобы преступником оказался повар! – возбуждённо выкрикнула Хайди, чем заработала неодобрительный взгляд проходивших мимо старушек, их покрытые платками корзинки недовольно закачались.

– Ну-у, мисс! – лукаво протянул собеседник. – В деле об отравлении повар – это же первая напрашивающаяся в подозреваемые фигура!

– Об отравлении? – кисло процедила Хайди и обвела совсем уж безнадёжным взглядом книжицу. – После таких повестей читателю впору самому травиться!

– О! Поверьте, я не испортил вам удовольствие, рассказав о способе убийства. Это не так важно. Главное же – сам ход повествования, цепь событий! – восторженно частил собеседник.

– Да уж… Теперь я знаю, кто убил, знаю – как, и, боюсь, догадываюсь, почему… Деньги… Лучше бы это был повар, который потратил целый день, чтобы приготовить рисовый пудинг, а хозяин не оценил его стараний! Или сказал, что в супе мало соли… Поэт, оскорблённый в своём искусстве! Нет, сэр, если это не повар, дальше читать бесполезно… – глаз Хайди не без намерения зацепился за плетёную мусорную корзину, стоявшую в отдалении.

– Конечно, лучше, чтобы это был дальний родственник, который получил наследство? – невинно, но всё с тем же лукавым огонёчком в глазах, проговорил джентльмен. Хайди больше не могла выдержать серьёзное выражение лица и сама расплылась в улыбке:

– Да, это лучше всего! И родственник должен быть именно «дальним», чтобы не сильно шокировать публику кощунственным попранием семейных ценностей и любви к ближнему.

– Вы хотели сказать, к ближнему родственнику. Вы очаровательны, мисс! – джентльмен расхохотался. – Разрешите узнать ваше имя?

– Меня зовут Хайди Трикс! – важно, но не без кокетства поправила свою элегантную шляпку Хайди.

– Лаконично и со вкусом!

– Да, моя мама – леди до мозга костей, – уклончиво ответила Хайди. – Разрешите узнать ваше имя? – в тон собеседнику продолжила она.

– Называйте меня мистер Шпотт! – джентльмен изящно склонил голову набок. «Не очень он похож на немца, видимо, его предки бежали из побитого французами электората Пфальца лет эдак двести назад4», – промелькнуло в голове у Хайди.

– Очень приятно, мистер Шпотт, – мисс Трикс изобразила не менее грациозный поклон. – Так вы хотите забрать книгу?

– Нет, мисс Трикс. Она не прозвучит для меня внове, – помотал головой мистер Шпотт. – Но я очень хочу, чтобы её дочитали Вы, – добавил он с упором на личном местоимении.

– О, так вы уже читали… – протянула Хайди, глядя на томик с неоднозначным чувством, словно размышляя – убрать его в сумку или забросить в ближайшую канаву.

– Нет, не читал, разве что урывками. Боюсь, стиль Уоллера сведёт меня с ума, – снова покачал головой радетель за безвкусные романы.

– Вы же только что защищали его манеру письма! – воскликнула Хайди.

Мистер Шпотт пожал плечами:

– Да, я не привык судить о человеке поверхностно. Но, поверьте, эта история стоит того, чтобы ознакомиться с ней. Источников не так много… Позвольте, если предположу, что осенью прошлого года вас не было в Англии.

– Как вы это выяснили? – Хайди посмотрела на нового знакомого с недоверием. – Я была на Востоке. Путешествовала и… скажем, работала.

– Иначе вы бы слышали сию историю из газет! – простодушно ответил мистер Шпотт.

– Вы хотите сказать, что в книге, в этой… – Хайди вновь обратилась лицом к обложке: – …«Смерти со спины» описаны настоящие события? – не поверила она.

– Да, – мистер Шпотт утвердительно кивнул, – это было громкое дело. Произошло убийство крупного промышленника, из нуворишей. Но, несмотря на плебейское происхождение, он был потрясающей личностью. С ним знавались и водили сердечную дружбу многие графы, бароны и даже некоторые из Виндзоров. Газеты просто не могли остановиться…

– Тогда это ещё хуже… Читать об убийстве, имевшем место, от лица молодого, неопытного литератора, который, как и многие репортёры, решил поживиться на скандальном деле… Лучше, и правда, сходить в библиотеку да поднять архивы.

– Но, мисс, вы же не хотите получить информацию из третьих рук… – невинно заморгал седыми ресницами лукавый джентльмен.

– То есть… – Хайди нахмурила лоб, пытаясь переварить услышанное, – мистер… – скептический взор вновь упал на обложку, глупое имя никак не хотело запоминаться, мозг протестовал против откладывания на задворках ненужных сведений, – …Уоллер присутствовал на месте преступления лично? – впервые, как она приобрела в книжной лавке «Смерть со спины», на лице Хайди появился проблеск волнения.

– Даже больше! – мистер Шпотт выдержал эффектную паузу. – Он лично раскрыл всё дело!

– Он что – ещё и детектив? – Хайди не верила своим ушам. Она даже было подумала, что джентльмен решил посмеяться над юной собеседницей, а может, он просто склонен преувеличивать и поэтому плетёт небылицы.

– Нет, Роли Уоллер – молодой парнишка, служивший в полиции. На тот момент он являлся помощником инспектора. Но сейчас, когда он так знаменит, наверно, его повысили… С другой стороны, такой потрясающий успех его первой книги мог вызвать молодое желание сменить род деятельности. Я б на его месте оставил службу в полиции…

– Это уже любопытно… Но мистер Уоллер совсем не умеет выдержать интригу, – сокрушённо посетовала Хайди.

– Да, ведь мистер Уоллер писал, искренне убеждённый, что тот, кто способен читать газету, и так знает развязку приключившейся драмы. И всё-таки рискну предположить, что, дочитай вы книгу до конца, она приятно вас удивит, – мистер Шпотт был подобен удаву, усыпляющему свою жертву; змею-искусителю, втюхивающему инжир и ароматные яблочки в руки доверчивой Еве.

Хайди медленно и обречённо задышала, собираясь с мыслями:

– Что ж, в любом случае, до поезда есть время, и себя нужно как-то занять…

Мистер Шпотт довольно кивнул и вновь обратил свои щёки к солнцу, а затем вернул всё своё внимание к местной газетёнке, покупку которой так рьяно отвергла от себя Хайди даже в мыслях. Наконец, глубоко вздохнув, словно готовилась на долгое время погрузиться в воду, Хайди решительно открыла «Смерть со спины» и стала перечитывать первые страницы.

Глава II. Трагическая

(Заурядная)

«Эта сцена навсегда врезалась в мою память, но до неё было ещё далеко. А пока, в превосходный ноябрьский денёк, я сидел за своим столом и любовался свежим пейзажем за окном (если лондонские пейзажи вообще можно именовать свежими). Октябрьские затяжные дожди подошли к концу, и неожиданно на небо возвернулось желтушно-масляное солнце, призывая выйти на улицу и погреться.

Инспектор Кэтэл сурово прошествовал мимо меня к своему кабинету. Лоб его был нахмурен, а весь вид выдавал нетерпение. Всякий раз, заслышав о тяжёлом преступлении, инспектор впадал в неистовое удивление, будто, завершив очередное и хитросплетённое расследование, надеялся конкретно этим случаем искоренить всю мировую преступность, но каждый раз она вновь поднимала поверженную главу. В такие минуты он был подобен священнику, пребывающему в наивном неведении о несовершенной природе божьих тварей, несмотря на то, что день за днём сталкивается с попранием господних заповедей.

Я выждал пару минут и направился следом. Не успел я, подойдя к двери, поднести ладонь к деревянной ручке, как створка мгновенно распахнулась.

– Уоллер! – шеф был уже в шляпе и дорожном плаще. – Немедленно собирай команду. Несчастье в имении «Осиновый Холм». От Лондона путь неблизкий, но хоть не нужно ехать на другой конец страны, всего лишь в соседнее графство. Благослови, Боже, человека, придумавшего автомобили, если только он не француз!

– Хозяин «Осинового Холма» – один из самых богатых людей Восточной Англии! – проявил я осведомлённость, между прочим, довольно редкую для полицейских младшего состава. – Что там случилось, инспектор? Похитили драгоценности или уникальные полотна? Или, может, обнаружили под своими окнами шпиона из местной газетёнки, разнюхивавшего интимные подробности жизни семьи?

– Хуже, сержант. Убийство. И судя по тому, что я понял от главного констебля, – а он, в свою очередь, от местного инспектора, а тот уж – из истерических рыданий экономки, – сегодня в графстве Бедфордшир количество богатейших людей поубавилось на одного представителя. Нужно выезжать…

Через полтора часа мы уже были в пределах имения, по пути захватив местного инспектора из городка Лутон. Мы ехали по нескончаемому парку, а жилище Кармитчелов всё ещё оставалось скрытым за видневшимися вдали редкими деревьями. Старинный род, скандальный род, почтенный род. Титулованный и богатый. Но нынешний хозяин, судя по газетным сплетням, был с лёгкой придурью. Именно с лёгкой. Иначе нельзя было объяснить простым везением то, как он взгромоздился на высшие ступени света. Из семьи заурядных рабочих, он женился на леди Кармитчел, и, как хитрая лиса, пользуясь чужим титулом и фамилией, довольно быстро пробрался в общественные круги, закрытые для простых смертных. Заполучив покровителей, держался новых друзей лишь настолько, насколько требовалось, чтобы самому встать на ноги. Владелец научной лаборатории и химического завода. Капризы человека, у которого было всё…

Наконец луга сменились тенистой рощицей, и ещё через десять минут мы въехали в ворота старинного двухэтажного особняка, выложенного из потемневшего от времени красного кирпича. Справа от дома виднелся целый ряд одинаковых современных теплиц, несколько портивших атмосферу викторианской идиллии.

Нас встретила зарёванная экономка, – в ажиотаже последовавших событий я как-то не запомнил её фамилию, а выдумывать сейчас не имеет смысла. Она проводила нас по просторному холлу, а затем по лестнице на второй этаж – в кабинет сэра Кармитчела. Уже проходя по длинному коридору, я отметил множество разнообразного хлама: мои глаза просто разбегались от обилия фарфоровых статуэток, ламп в виде пастушек и нимф, часов и канделябров, цветов – искусственных и настоящих, в вазах, горшках, вазонах и кашпо – а также портретов и пейзажей, рядов бра на стенах.

Здесь же, непосредственно в кабинете, царила спокойная обстановка: ничего лишнего, всё выдержано в спокойных пастельных тонах, светлые обои визуально увеличивают помещение, отражая свет от большого окна… Гипсовые узоры несколько оживляли и украшали потолок, но это была единственная дань моде. Мебели в кабинете было по минимуму: пара книжных шкафов, рабочий стол, стулья, пара кресел и квадратный столик около двери. Видимо, на него джентльмен ставил посуду, когда ему приносили чай или кофе, а может, что и покрепче. Пол покрывал шерстяной, в тон обстановке, ковёр; а на стене, возле окна, висел серый гобелен с вышитой на нём детальной картой Шотландии. Сам старик сидел в кресле с высокой спинкой возле незатейливого камина. Хозяин дома был совершенно седой, пышные усы прятали ввалившийся, полуоткрытый в немом вопросе рот. Глаза отрешённо глядели в пустоту. Лицо не было омрачено ни гримасой боли, ни тенью страдания. Лёгкое удивление, и ничего больше. Он привык жить, и, видимо, думал, что так будет всегда. Тело несчастного покрывал большой, парчовый халат с широким атласным поясом; из выреза на груди торчала тёмная пижама.

Наш врач аккуратно осмотрел тело, пощупал пульс, провёл ладонью по коже, старчески собранной складками в области шеи, внимательно всмотрелся в посиневшие белки пустых серых глаз. «Мёртв не менее десяти часов. Можете уносить! Похоже на сердечный приступ, возможно, инфаркт. Никаких признаков удушения или отравления, но без экспертизы всё это – гадание на кофейной гуще!» – был его вердикт.

– Подождите! – инспектор Кэтэл резким взмахом руки остановил коронеров и сам приблизился к трупу. Перво-наперво он пристально оглядел халат убитого – бордовый из стёганой шерсти – провёл пальцами по краю, прожигая взглядом незамысловатый геометрический узор. Наверняка ожидал найти следы крови, но мне сразу бросилась в глаза бессмысленность этой затеи. Никаких признаков насильственной смерти. Ни дыры от выстрела, ни следа от кинжала или ножа. Ну а если это был яд – что нельзя было исключить, – то понять это можно будет только после клинического анализа. Инспектор опустился на колено и всмотрелся в посиневшую кисть сэра Кармитчела: она была сжата в кулак и покоилась на колене. Кэтэл схватил закоченевшие пальцы, стал вращать руку убитого и тут, к моему удивлению, извлёк из застывшего кулака смятый клочок бумаги.

– Предсмертная записка? – выдохнул я.

– Я бы не сказал, что это самоубийство! – тут же выпалил доктор, а инспектор уже развернул записку и, пробежав глазами, показал нам. Чернила не успели засохнуть и размазались. «ⁿЭтΐКелзи΅» или «ⁿЭтΐКензи» – значилось там: почерк у учёного больше смахивал на врачебный. Я не преминул пройти к письменному столу: среди рабочих бумаг покойного мой глаз натренированно выхватил плотную книжку в кожаном переплёте. Раскрыв блокнот бедного старика, я сравнил почерк. Похож, но здесь буквы ровные. Либо записку писал не он, либо старик уже был при смерти, и рука его не слушалась.

– Его убили! – мощная дверь из векового дуба распахнулась, чуть не убив нашего констебля. На пороге снова стояла экономка, пожилая, полубезумная от горя женщина.

– Почему вы так решили? – насупился инспектор, с лёгким снисхождением посмотрев на влетевшую и методично складывая записку в бумажный пакет. – Никаких признаков насилия, на первый взгляд, нет! А ваш хозяин, простите мою бестактность, был довольно пожилым человеком.

– Поверьте, мистер полицейский, каждый второй в этом доме был бы рад отправить сэра Кармитчела на тот свет! – глаза экономки горели огнём праведного гнева.

– Сильный довод… – не сдержал иронии констебль, а я одарил его многозначительным взглядом. Не думаю, правда, что он оценил его по достоинству.

– Это ведь вы поднялись, чтобы позвать сэра Кармитчела к завтраку, когда обнаружили труп? – я вытащил карандаш, но, краем глаза отметив кислую мину на лице инспектора, поспешно убрал его обратно.