Стеклянные

– Хочешь знать, что случилось? – я остановился и посмотрел ей прямо в глаза. Впервые за этот разговор – прямо и без уклонов. – Хочешь правду? В тот момент, когда я прижимал тебя к себе, когда обнимал, когда должен был защищать… я представлял на твоём месте её. Закрывал глаза – и видел Яну. Её волосы, её запах, её улыбку. Знаешь, бывают такие галлюцинации? Когда реальность подменяется тем, что ты хочешь видеть на самом деле?

– Что ты несёшь? – Кира дотронулась до моих волос, пытаясь вернуть меня в реальность своим прикосновением. Её пальцы дрожали. – Ты не можешь… не можешь снова влюбиться в неё. После всего, что она сделала. После того, как она уехала, бросила тебя, после Сони…

– Но я влюбился, – перебил я её, чувствуя, как слова вырываются из груди сами, без спроса. – Влюбился в неё во второй раз. И, кажется, никогда не переставал любить.

Выплеснув это из себя, я почувствовал странное облегчение. Будто снял с души камень, который таскал весь этот год. Правда, какой бы горькой она ни была, освобождала.

– Нет… – голос Киры дрогнул, и я увидел, как по её щеке медленно скатилась первая настоящая слеза. Не театральная, не напоказ. Живая. – Пожалуйста… люби меня. Прошу тебя. Я сделаю всё, что ты скажешь. Буду другой. Только не бросай.

– Кира, – я вздохнул, стараясь говорить максимально мягко, хотя внутри всё кипело от усталости и желания поскорее закончить этот разговор. – Как я могу любить тебя, если у меня нет к тебе никаких чувств? Ты же знала это с самого начала. Знала, на что шла.

– Я люблю тебя больше всех на свете! – её голос сорвался на крик, перемешанный со всхлипами. – Больше жизни! Не бросай меня ради неё, пожалуйста! Я не вынесу этого!

– Весь год, – я говорил медленно, чётко, стараясь, чтобы каждое слово дошло до неё, – весь год мы просто притворялись, что мы вместе. И ты согласилась на это добровольно. Ты знала, что в моём сердце по-прежнему остаётся Яна. Что я не могу её забыть, как бы ни пытался. Ты была для меня… как анестезия. Понимаешь? Я не хотел ничего чувствовать. Ни боль, ни радость, ни любовь. Я говорил тебе: "Мне нужно забыть её, я не хочу чувствовать больше никогда". И ты ответила, что поможешь. Что будешь рядом. Я не заставлял тебя, не принуждал. Я не говорил, что полюблю тебя. Не обещал быть твоим. Однажды я даже сказал тебе уйти – помнишь? – потому что понял, что не хочу, чтобы кто-то страдал из-за меня. Но ты осталась. Разве ты не знала всего этого? Ответь мне.

– Я просто… я просто очень люблю тебя, – прошептала она, размазывая слёзы по щекам. – Это всё, что я знаю.

– Но я тебя совсем не люблю, – я старался, чтобы это прозвучало не жестоко, а как констатация факта. Как приговор, который нельзя обжаловать. – Почему ты не хочешь этого понять? Чем дольше ты будешь цепляться за меня, тем больнее будет потом. И тебе, и мне.

– Ты полюбишь меня, – она схватила меня за руку, сжала её с отчаянной силой. – Просто подожди немного, дай мне шанс! Я докажу тебе, я стану лучше, я…

– Кира, – я мягко высвободил руку.

Она не слушала. Слёзы катились градом, тушь размазалась по щекам, делая её лицо почти жалким. Она тянулась ко мне, искала опору.

Я обхватил её лицо ладонями. Остановил этот поток отчаяния, заставив посмотреть мне в глаза.

– Ты выбрала не того человека, – сказал я тихо, но твёрдо. – Пойми это. И давай больше не будем изображать для всех любовь. Хватит. Мы оба заслуживаем чего-то настоящего. Ты – тоже.

– Нет, – замотала она головой, вырываясь из моих рук. – Нет, я не оставлю тебя! Слышишь? Ни за что! Я буду бороться за то, чтобы быть частичкой твоего тепла!

Я развернулся и пошёл к выходу. Она вцепилась в мою руку, повисла на ней всем телом, пытаясь удержать.

– Не уходи, пожалуйста! Егор! Не смей!

Я отцепил её пальцы – аккуратно, но непреклонно – и вышел за дверь, закрыв её за собой. Её крики и всхлипы ещё какое-то время доносились сквозь тонкую перегородку, но с каждым моим шагом по коридору они становились тише, пока не растворились в тишине окончательно.

Я шёл вперёд, и с каждым шагом мне становилось легче дышать. Будто я сбросил с плеч тяжёлую, промокшую от лжи шубу, в которой проходил целый год. Впереди была пустота. Но в этой пустоте, как ни странно, снова загорался свет – тусклый, далёкий, но настоящий. Свет, который звали Яной.

* * *

Ее зеленые глаза ослепляли меня даже на баскетбольной площадке. Среди всего этого спортивного зала, звуков мяча и свистков тренера, я видел только её. Яна сидела с подругами на верхних рядах трибуны, поджав под себя ноги, и смотрела прямо на нас. Вернее, на меня. Видимо, Снежана позвала её за компанию – Денис же был здесь, на тренировке, а они не могли друг без друга прожить и пары часов.

– У нас пополнение, – голос Ярослава Сергеевича вырвал меня из сладкого оцепенения. – Знакомьтесь, Матвей Архипов. Прошу любить и жаловать.

Парнишка, вышедший в центр зала, выглядел… необычно. Под густыми чёрными бровями сверкали голубые, почти прозрачные глаза с едва заметной краснотой вокруг радужки – будто он только что вышел из помещения, полного дыма, или не спал несколько суток. Бледное, даже слишком бледное лицо, острые скулы и чёрные, как смоль, волосы, падающие на лоб. Он был похож на вампира из тех старых фильмов, которые мы с Яной когда-то смотрели, укрывшись пледом. Девчонки на трибуне зашептались.

Но я не разглядывал его. Я разглядывал Яну. Как она поправила прядь волос, как улыбнулась чему-то, сказанному Снежаной. Как свет из высоких окон падал на её лицо, делая его почти неземным.

– Стахов! – рявкнул тренер так, что я подпрыгнул на месте. – Хватит пялиться на трибуны! Ты на тренировке или на свидании?! Раз ты такой наблюдательный, значит, сил у тебя много. Двадцать отжиманий! Живо!

Я усмехнулся про себя и, не споря, опустился на пол. Отжимания – это небольшая плата за возможность видеть её. С каждым движением вверх-вниз я ловил краем глаза её силуэт. И вдруг, сквозь шум крови в ушах, мне послышался смех. Тот самый, который я помнил наизусть. Я поднял голову, встречаясь с ней взглядом. Она смотрела на меня, и на её губах играла та самая красивая, лёгкая, почти невесомая улыбка, которая когда-то сразила меня наповал в первый раз. Она сражала меня и сейчас. Она сидела и ждала, как и тогда, когда мы были друг для друга целым миром. Смотрела на меня с подругами и казалась счастливой. Хотя бы на миг.

– Тренировка закончена! – спустя час объявил Ярослав Сергеевич, хлопнув в ладоши. – Все свободны. Но не забываем – через три недели важный матч. Опоздания и пропуски не принимаются.

В раздевалке царила непривычная тишина. Илья и Олег, которые раньше галдели громче всех, теперь переодевались молча, стараясь даже не смотреть в мою сторону. После того случая с дракой они больше не хотели связываться со мной и уходили всегда быстро, ни с кем не разговаривая.

– Егор, – Денис подошёл ко мне, когда мы уже выходили, и положил руку на плечо. – Девчонки ждут нас у входа. Яна тоже там.

Я остановился и посмотрел на него с лёгким прищуром.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Прогуляемся, – пожал он плечами с таким видом, будто это само собой разумелось.

– С каких это пор мы начали гулять с девчонками компанией? – уточнил я, чувствуя, как внутри что-то ёкает от этой перспективы.

– Начнём с сегодняшнего дня, – усмехнулся Денис. – Хотя я, если честно, со Снежкой и до этого гулял. И не только гулял, если ты понимаешь…

Он многозначительно поднял бровь, и я не смог сдержать смешка. Карие глаза Дениса, обрамлённые тёмными ресницами, светились каким-то внутренним, тёплым светом, когда он говорил о Снежане. Они обожали друг друга, и это было видно всем. Каждому, кто хоть раз видел их вместе. Это было то, что когда-то было у нас с Яной. То, что я отчаянно хотел вернуть.

Мы вышли на улицу, и я сразу увидел её. Яна стояла, прислонившись к ограждению, в розовой обтягивающей футболке, короткой, открывающей полоску загорелой кожи на животе, и в голубых джинсах, которые сидели на ней просто идеально. Обычная одежда. Совершенно обычная. Но она смотрелась в ней настолько восхитительно, что у меня перехватило дыхание. Она настолько затмила мой разум, что я забыл, как дышать.

И вдруг произошло нечто странное. Сзади к Даше подошёл тот самый новенький, Матвей, и бесцеремонно закрыл ей глаза ладонями. Мы с Денисом удивленно переглянулись.

– Угадай, кто, – произнёс он низким, чуть насмешливым голосом.

– Наглый вампир, – без тени сомнения ответила Даша и резко обернулась. – Ты и сюда пробрался?! Серьёзно? Ты следишь за мной?

– Ребят, может, кто-нибудь объяснит, что происходит? – спросил я, переводя взгляд с одного на другого.

– Знакомьтесь, – театрально вздохнула Даша, закатывая глаза. – Это Матвей. Мой сводный брат. Моя мама и его папа недавно поженились, так что теперь мы официально родственники. К счастью, кровных связей у нас нет, – поспешно добавила она, заметив наши с Денисом лица. – И осторожно: его наглости нет предела. И он везде меня преследует.

– Мы рады, что у нашей Дашки теперь такой братец-телохранитель, – пропела Снежана, явно наслаждаясь ситуацией.

Матвей, не обращая внимания на ворчание сестры, тут же вклинился в компанию, встав рядом с Дашей и не сводя с неё глаз. Денис, естественно, обнимал Снежану за талию, и они что-то шептали друг другу. Только мы с Яной шли порознь, хотя обязаны были быть вместе. Как минимум, держаться за руки.

– Почему ты всё больше отдаляешься от меня? – спросил я тихо, почти шёпотом, пока мы шли позади всех. Я боялся, что она не услышит, но ещё больше боялся, что услышат другие.