Сборник снов

Первая любовь

– Извините, но до премьеры два часа.

– Мне нужно поправить макияж, и я буду готова.

– В этой комнате есть зеркало, можете воспользоваться им.

Я подошла к высокому напольному зеркалу, которым уже давно никто не пользовался, и попыталась рукой стереть с него пыль. Получалось плохо, так же, как опекать актрису, которая приехала в наш городок на единственный спектакль. Актриса начинающая, но уже капризная, хоть и теряется в незнакомой обстановке, пытаясь во всем слушаться, но может ни с того ни с сего взбрыкнуть, требуя внимания, а иногда и такого, что в нашем городе не достать.

Вот и сейчас осталось два часа до спектакля, а ей приспичило чего-то пожевать. Я даже выговорить это не могу и не представляю, как это выглядит. Но раз мне поручили во всем ей потакать и катать, куда она захочет, то, так и быть, свожу ее на наш мегарынок «Китай-город». Если уж и там нет того, что она хочет, то пусть терпит до столицы, а я миленько разведу руками, мол, сделала всё, что могла.

Нанося очередной слой штукатурки, который вот-вот осыплется с ее фасада, звезда томно рассказывает, какая у неё шикарная гримёрка дома.

– В театре тоже есть гримерка, – пытаюсь поторопить актрису, мечтая успеть до местного «Китай-города» (площадью, правда, всего шестьсот квадратных метров).

– Ладно, придется подправить макияж уже в театре. Поехали!

Подхватив сумочку в одну руку, а другой взяв актрису под локоток, я поспешила на выход.

А вот и моя старенькая, но ухоженная «девятка». Извините, не Mercedes.

– Заскочим в наш местный мегамаркет. Надеюсь, там будет то, что вам нужно.

– Ура, шопинг!

Выезжаем на дорогу, загруженную по меркам нашего махонького городка. А я уже с упоением мечтаю о двухчасовом отдыхе, пока будет идти спектакль. Почитать книгу или просто вздремнуть – какое же это блаженство!

Попасть бесплатно на премьеру спектакля я, честно говоря, не горела желанием. Откровенно признаюсь: я не просто не была фанаткой сидящей сзади особы, но даже недолюбливала её как актрису. Бездарной? Нет. Но посредственной – вполне. Хотя порой мне казалось, что она примеряет на себя роль глуповатой простушки и… никак не может выйти из этого образа.

***

Припарковав машину на стоянке, я выделила звезде ровно двадцать минут на шопинг. И тут краем глаза заметила неподалёку разгружающуюся «газель» и знакомые лица.

Юлька – моя лучшая подружайка, с детства вместе. Ленусик – одноклассница, а за рулём «газельки» – её старший брат Олег.

Девчонки, едва заметив меня, радостно завизжали:

– Ольга!

– Ты чего здесь за покупками? – спросила Ленка, отламывая булку и передавая половинку мне.

Я мотнула головой, отказываясь, – булка мгновенно перекочевала в Юлькины руки.

– Буськину сопровождаю, – с гордостью заявила я.

– Да ладно? И где она?

– Вон, за покупмагами отправилась. Через полтора часа – спектакль, а мне ещё переодеть её успеть нужно.

– Чур, я за рулём! – выкрикнула Ленка и тут же запрыгнула на водительское сиденье.

– А права не забыла? – спросила я, протягивая ключ.

– Не забыла! – донеслось из салона. – Где эта Буськина, говоришь?

Я уже не обращала внимания на девчонок, потому что увидела Олега.

В старших классах я была в него влюблена. С годами страсть поугасла – она не была взаимной, да он о ней попросту не знал. «Подружка младшей сестры» – вот кем я была для него. Сомневаюсь даже, что он помнил моё имя.

Он ничуть не изменился. Высокий, красивый, возмужавший, с тёмной щетиной на щеках. Я задержала на нём взгляд дольше, чем следовало. И когда поняла свою оплошность, было уже поздно – я привлекла его внимание.

Заметив садящуюся в машину Буськину, он направился к нам. Дважды обойдя мою «девятку», с задумчивым видом посмотрел мне в глаза, словно силясь что-то вспомнить.

– Девушка, а мы с вами раньше не встречались?

Хороший подкат, мысленно усмехнулась я. Но так не вовремя – мы жутко опаздываем.

– Я бы запомнила, – улыбнулась в ответ.

Из салона донеслись смешки подруг. Ах так? Ну получите, кумушки.

– Ручка есть? – спросила я.

Он выудил из кармана сразу две. То ли сразу две подцепились, то ли побоялся, что одна писать откажется. Я выхватила первую попавшуюся и, схватив его за левую руку, чётко вывела свой номер телефона, а внизу приписала имя.

Меня приятно удивила его ладонь – грубая, мозолистая. Я на секунду задержалась, проведя по ней подушечками пальцев.

– Извини, я очень спешу.

Прыгнула на заднее сиденье, крикнула Ленке:

– Топи!

Мы рванули с места и помчались по переулкам в надежде успеть в театральную гримёрку до начала спектакля.

– Ого, ты дала ему номер! – подкалывала меня Юлька.

– Ну и что? Он бы всё равно его узнал, Ленка бы проболталась.

– Я? – возмутилась Ленка из-за руля. – Я нема, как рыба.

– Ага, так я и поверила. Не зря он в окна машины заглядывал, убеждался, что за рулём именно ты.

Я задумалась:

– Неужели он меня действительно не узнал?

– Узнал. Просто удивился, что ты так изменилась, повзрослела.

Я промолчала, гадая: позвонит или нет? За окном мелькали домики, люди, а я всё думала о том, о чём мы станем говорить, если он всё-таки наберёт…

Опасный незнакомец

Звонок поступил на стационарный телефон.

– Твою сестру видели на улице Мира.

Я не успела ничего спросить – трубку сбросили. Размышлять и ждать помощи было некогда. В голове билась только одна мысль: её видели сейчас, а через пять минут там может уже никого не быть.

Я схватила сумочку, бросив помощнице: «Я ушла» – и выбежала.

Я неслась вверх по улице к углу с улицей Мира. Высокие каблуки и юбка-карандаш совсем не способствовали быстрой ходьбе, но я с каким-то отчаянным упорством преодолевала метр за метром асфальтированного тротуара. Уже смеркалось. Мелькнула мысль, что надо было взять такси, но времени ждать не было – катастрофически.

Сестра пропала больше месяца назад. Телефон был выключен. Со знакомыми она не связывалась, на работу не выходила. Квартира стояла пустая не первый день – цветы на подоконнике завяли. Я места себе не находила от беспокойства, написала заявление в полицию, но результатов пока не было. С бизнесом проблем не возникало: ювелирный салон работал в обычном режиме, эксклюзивные украшения по нашим с сестрой эскизам по-прежнему приносили доход.

Я не сразу сообразила, куда попала. Улица Мира оказалась небольшим переулочком, который с одной стороны заканчивался тупиком, а за ним начиналась промзона. Именно со стороны тупика я услышала хлопки.

По логике нужно было бежать оттуда, понимая, что там опасно. Но мысль, что в опасности может быть моя сестра, толкнула меня вперёд.

Чёрный внедорожник перегораживал улицу. Дверца распахнута, в салоне пусто. Навстречу выбежала девушка – волнение поднялось в груди, но нет, не она. Запрыгнув в машину, она резко вывернула на проезжую часть и уехала.

Что здесь происходит?

У подъезда старого дома я увидела мужчину, прислонившегося к входной двери. По руке обильно текла кровь. Я не могла пройти мимо.

– Нужно вызвать скорую.

– Не нужно, это всего лишь царапина.

– Давайте помогу хотя бы перевязать.

– Сюда, – махнул он рукой в сторону квартиры на первом этаже.

Квартира оказалась обычной холостяцкой берлогой. Минуя коридор, мы попали в комнату. У окна стоял стол, у дальней стены – кровать, на которую и плюхнулся раненый мужчина.

– Бинты в серванте, – ткнул пальцем в какой-то ящик. – Достань.

Открыв один из ящиков, я обнаружила посуду. В другом – какие-то коробки с бумагами и фото. В третьем нашлась аптечка. Я схватила её, уже собралась захлопнуть ящик, но взгляд зацепился за лежащие тут же серебряные серьги.

Серьги моей сестры. Эксклюзивное украшение. Я подарила их сестре на прошлый день рождения. Я сама лично делала эскиз, сама отливала и паяла. Других таких быть не могло.

– Откуда у вас это? – показав серьги, спросила я, с надеждой.

– Положи на место. Эта вещь принадлежала любимому мной человеку.

Меня буквально повело от его повелительного тона, но рука самопроизвольно опустила серьги обратно.

Он любил мою сестру? Почему я никогда не слышала от неё о мужчине, с которым она встречалась? Она даже не упоминала, что с кем-то встречается.

Взяв аптечку, я шагнула к кровати. Вытянув длинные ноги, он откинулся на изголовье. Скинул рубашку, обнажив торс. Мощные руки, перевитые мышцами, словно канатами, были в крови. Левый бицепс оказался разорван, из раны толчками вытекала кровь.

– Зашить нужно.

– Сам.

Иглы и ниток в аптечке не нашлось. Зато антисептиков и бинтов было хоть отбавляй. Разложив перед ним пузырьки, я пошла искать иглу.

На столе нашлась игла и капроновые нитки. А рядом – камуфляжная форма с оторванным карманом.

Военный? Спецслужба?

– Кто стрелял в вас?

– Вам не нужно знать.

– Тогда скажите мне, что случилось с девушкой, чьи серьги вы храните? – я протянула иглу с нитками.

– Это вас не касается.

– Ещё как касается! – вспылила я.

Самообладание дало трещину, сквозь напускное спокойствие просачивался страх.

– Это серьги моей сестры.

– Сестры? – мужчина вскинул на меня взгляд и, прищурившись, внимательно вгляделся. – У тебя её глаза. Она не говорила, что у неё есть сестра.

– О тебе она тоже ничего не говорила.

Мужчина зашипел, поливая руку жгучим раствором. Взял иглу с ниткой, опустил в бутылочку со спиртом, затем также молча достал и, закусив нижнюю губу, начал зашивать рваные края раны.

Я присмотрелась к его лицу. Чуть грубоватый и хмурый взгляд, высокий лоб, квадратный подбородок, большой прямой нос. Не красавец. Но уверенность и спокойствие выделяли в нём лидера. Значит, он не так прост, как кажется на первый взгляд.

Закинув в себя пару таблеток обезболивающего, он повернул голову ко мне, ожидающую ответов.

– Меня зовут Виталий. Я любил твою сестру.

– Где она?

– Мертва.

– Нет, – выдохнула я. – Этого не может быть. Как мертва?

– Это долгая история.

– Те, кто стрелял в тебя, они причастны?

– Это уже война между нами. Я мщу за любимую женщину, они мстят в ответ.

– Где тело Марины? – мои руки, которые я заламывала ещё минуту назад, безвольно повисли вдоль тела.

– Её могила на городском кладбище.

– Как? Когда? – безжизненным голосом прошептала я, чувствуя, как по щекам побежали слёзы.

Виталий дал мне выплакаться. Я свернулась клубочком на другом краю его кровати и проплакала до поздней ночи. Внутри осталась лишь пустота. Даже тупая боль в груди испарилась.

В комнате царил полумрак, лишь небольшой светильник на столе у окна освещал помещение. Мужчина по-прежнему сидел, откинувшись на изголовье кровати, и время от времени стонал, словно вырываясь из забытья.

– Ты спишь? – тихо спросила я.

– Нет.

– Как долго вы встречались?

– Ты не так поняла. Мы не встречались.

– Но ты же сказал, что любил её.

– Мы были напарниками, – он помолчал. – Она очень мне нравилась, но не принимала мои ухаживания. Говорила, что я для неё как брат. Старший брат.

– Нам безопасно здесь оставаться?

– Нет. Уйдём через час, как рассветёт.

– Есть конкретное место?

– Неважно. Это съёмная хата.

– Поехали тогда ко мне. Мне нужно многое узнать о своей родной сестре.

Виталий взял у двери спортивную сумку, закинул в неё что-то из шкафа и направился к выходу.

– Пошли.

Я сжала в руке серьги сестры и последовала за ним.

***

Мой маленький домик в винтажном стиле встретил меня тишиной и уютом. Розовые обои, на которые падали первые утренние лучи солнца, казались тёплыми, живыми. Виталий остановился на пороге, окинул взглядом кружевные салфетки, старый комод, фотографии в рамках.

– У тебя здесь… как в другой реальности, – хрипло сказал он. – После всего, что было.

– Садись, – я кивнула на диван. – Чай? Кофе? Или, может, поспишь? Ты потерял много крови.

– Поспать бы. Но сначала – расскажи о ней. О Марине.

Мы проговорили до самого обеда. Я показывала детские фотографии, рассказывала, как мы росли, как она всегда защищала меня во дворе, как мы открыли салон. Виталий слушал жадно, иногда закрывая глаза, словно запоминая каждое слово. Потом пришла его очередь.

Он рассказал о том, как они познакомились на задании, как Марина прикрывала его спину, как он понял, что влюблён, но она мягко, но твёрдо поставила границу: «Ты мой друг, Виталь. Самый близкий. Но не больше».

– Я смирился, – глухо сказал он. – Решил, что быть рядом – уже счастье. А потом… потом её убили.

Я молчала. В комнате плыли пылинки в солнечном свете, за окном щебетали птицы, а в груди разрасталась тупая, привычная уже боль.

– Кто? – спросила я наконец.

– Люди, с которыми мы пересеклись по работе. Когда её не стало, я понял, что у меня ничего не осталось. Кроме мести.

Я смотрела на его руки – сильные, в бинтах, которые я сама накладывала всего несколько часов назад. На его лицо – усталое, осунувшееся, но с той внутренней силой, которая не даёт упасть.

– А теперь? – тихо спросила я. – Теперь есть что-то ещё?

Он долго молчал. Потом поднял на меня глаза – и в них впервые мелькнуло что-то, кроме боли и решимости.

– Твои глаза, – сказал он. – Когда я смотрю на тебя, я вижу её. Но ты – другая. И это… странно. Как будто она оставила мне подарок. Шанс на то, что не всё потеряно.

Я отвернулась. Слишком много всего навалилось: горе, недоверие, странное притяжение к этому грубому, опасному мужчине, который знал мою сестру лучше, чем я.

– Ты останешься? – спросила я в стену. – Хотя бы на пару дней. Тебе нельзя сейчас быть одному, с такой рукой.

– Останусь, – просто ответил он…

Эльфийская баллада

– Капитан Сильдж! Он здесь!

– Лэнг… Наконец-то я тебя нашёл.

Над израненным телом тёмного эльфа склонилась высокая фигура. Пара скупых мужских слёз упало на окровавленное лицо лучшего друга.

Как же так, Лэнг? Я не уберёг тебя…

Мозолистая ладонь легла на лёгкую нагрудную броню. Почувствовав слабое колебание грудной клетки, Сильдж встрепенулся:

– Жив!

Вокруг засуетилась толпа – на поле боя с сильфами обнаружили ещё одного выжившего.

Сильдж встрепенулся в кресле, очнувшись от сна, у изголовья кровати раненого эльфа. Убедившись, что жар спал, а дыхание друга выровнялось, он расслабился, вытянул ноги и осторожно взял Лэнга за руку.

Всю ночь Сильдж ухаживал за ним, пока тот метался в горячке. Лекарь обработал пробитое копьём плечо, наложил повязку и, дав краткие указания, убежал к другим пострадавшим.

– Лэнг, пора просыпаться, – тихо позвал Сильдж, но ответа не последовало.

В комнату заглянул лекарь, оставил на столе очередную порцию лекарственного варева и пообещал, что с раненым всё будет в порядке.

Лэнг очнулся только под вечер. Радость омрачал тот факт, что эльф ничего не помнил – даже собственного имени.

Вскоре за Лэнгом приехал отец и забрал его в родовой дом, надеясь, что знакомая обстановка вернёт сыну память.

«Пора возвращаться на службу. С родственниками ему будет лучше», – думал Сильдж, выходя из купальни.

Его высокое мускулистое тело выдавало опытного воина. Спину и плечи украшали традиционные узоры, золотисто поблёскивающие на смуглой коже. Влажные тёмные волосы каскадом спадали до талии.

– Лэнг, поправляйся и возвращайся ко мне, – прошептал в пустоту Сильдж.

***

Тело Лэнга восстановилось за пару дней, не даром эльфы жили столетиями, долго не старели и почти не болели. Но память так и не вернулась: он не помнил ни отца, ни матери, хотя воспринимал их присутствие как должное и не спорил с решениями.

Мать Лэнга, прекрасная Изо, осознав, что едва не потеряла сына, пришла в отчаяние. Она уговорила мужа отправиться во дворец за будущей невесткой. Среди эльфов браки редко заключались по любви – чаще по соображениям продолжения рода. Незамужних эльфиек можно было найти при дворе короля, в свите королевы. Девушки получали образование: изучали рукоделие, медицину, гуманитарные науки. Каждая мечтала выйти замуж за перспективного эльфа не старше ста лет.

Мораг, отец Лэнга, веря, что женитьба сына обезопасит род от прерывания, отправился к королю просить невесту.

***

Стелла была красивой девушкой с большими голубыми глазами – казалось, их взгляд проникает в самую душу. Она не знала Лэнга и побаивалась его, ведь он воин. А все воины казались ей угрюмыми и безжалостными.

Осфер, охранник из замка, сопровождал эльфийку на пикник, где будущие молодожёны должны были познакомиться поближе. Стелла ходила за ним хвостиком, не зная, как вести себя в незнакомой обстановке с чужими эльфами.

Сильдж, разжигая костёр у шатра, заметил, что Стелла смотрит на Осфера совсем не как на охранника.

Лэнг не проявлял инициативы, словно был недоволен выбранной невестой. Он помог Сильджу поставить шатёр, натаскал хвороста, а после удалился к реке. Сидя на тёплом песке, прогретом солнцем, эльф задумчиво кидал в воду камушки.

– Вот ты где!

– Капитан, расскажи мне о моей жизни, – попросил Лэнг, когда тот уселся рядом с белокурым красавцем.

Сильдж печально вздохнул.

– Ты замечательный эльф и выдающийся воин. Ты не раз прикрывал мне спину в бою, – проговорил капитан, боясь сболтнуть лишнего.

Солнце клонилось к закату, и эльфы отправились к костру готовить ужин и знакомиться с будущей женой. Утром должен был состояться обряд очищения, после которого эльфийские маги объявят молодых супругами.

***

На помосте у рунных камней Лэнг и Стелла стояли на коленях, окружённые яркой дымкой, которая словно пронизывала их насквозь. Родители Лэнга и сослуживцы стали свидетелями обряда. Со стороны Стеллы присутствовало несколько знакомых ещё со времён дворцовой жизни – девушек с мужьями, да Осфер стоял в сторонке, печально склонив голову.

Руны на камнях вспыхнули ярче, и Лэнга охватила дрожь. Глаза его поглотили отблески пламени, тело сжалось, словно от невыносимой боли.

Сильдж сдерживал себя из последних сил, чтобы не броситься на помост.

Пламя очищения достигло апогея. Стелла, не выдержав, потеряла сознание. Лэнг же, сжатый словно пружина, вскинул руки и с резким выдохом разжал пальцы – накопившаяся сила рванулась наружу ослепительным лучом.

Магия покинула его тело. Опустошённый и обессиленный, Лэнг коснулся лбом земли, светлые волосы рассыпались в пыли. Эльф покачнулся, упёрся дрожащими ладонями в помост, и из горла вырвался хриплый, надрывный звук – не то смех, не то рыдания.

Он поднял голову, и в глазах зажглось новое понимание. Он снова знал, кто он.

– Я вспомнил, Сильдж!

Капитан рванул к нему, не в силах больше сдерживаться. Сильные руки осторожно, но уверенно обхватили эльфа под мышки, приподнимая. Сильдж перехватил руку Лэнга, закинул себе на плечо, обхватил за талию, мягко поддерживая и не давая упасть. Он осторожно помог другу спуститься с помоста.

– Я ждал, когда ты вспомнишь, – выдохнул Сильдж, убирая с лица Лэнга слипшиеся от пота волосы. – Я всегда рядом.

– Я помню, Сильдж. Я помню нас.

– Пойдём домой, Лэнг. Обряд закончен!

Сильдж объявил это всем собравшимся, заметив, как Осфер бережно нёс на руках потерявшую сознание Стеллу.