Кто мы ?

Израиль. Февраль 2026

Все права защищены.

Первое издание.

Кто мы ?

Каждый из нас – загадка, которую не спешит разгадывать даже время.

Мы любим и обижаем, ищем и теряем, предаём и завидуем – но всё же умеем любить абсолютно, бесстрашно, поднимаясь в своей любви до космических высот.

Мы такие, какие есть: не идеальные, не святые – просто живые.

Эта книга – мои размышления о мире, пока непостижимом, но многими ощущаемом: сны, предчувствия, интуиция…

Кто мы? Разумная частица Космоса – или, наоборот, всего лишь его эксперимент?

Мои герои – это люди, которых я помню; истории, что случались со мной и другими; чувства, от которых невозможно спрятаться.

О некоторых я пишу с юмором, о других – с грустью, но всегда с неизменной симпатией, даже если они причиняли мне боль.

Потому что все они были частью моей жизни, моею собственной историей.

Библейские фантазии

О Рае, Аде, Боге, Сатане и пр. небесных жителях

Была я недавно в гостях. Сидели мы там, болтали о том о сём, вполне себе уютно, мирно и в кайф, пока не зашёл разговор на разные библейские темы. И тут все оживились. Оказалось, что ну никак никто из нас не понимает логику и соображения Всевышнего, когда он подопечных своих сначала искушает, подставляет, испытывает не по-детски, даже врёт внаглую, обещая то, что вряд ли собирался исполнять, а потом карает за малейшее непослушание без всякой милости. Страсти разгорались. Особенно горячился один математик, нервно требуя от каждого: «Ну объясните вы мне!» И мы пытались. Но, следуя священным текстам, сделать это никто из нас не смог. И тогда начался за столом увлекательный стёб. Возникло имя Лилит. И представила я историю так.

Единство и борьба противоположностей

Бог создал подстать себе красавицу Лилит. И родил от неё Адама. А когда заметил, что парень скучает, сотворил для него Еву. Совершенно непонятно, для чего. Ведь, как я понимаю, согласно последовавшим событиям, секс между ними не предполагался. Но если Ева была создана просто как подруга для игр скучающего Адама, то это совсем непонятно – зачем мальчику для невинных игр была сотворена красивая девочка? Не логичнее ли было смастерить мальчишке в друзья другого мальчишку? Пусть бы пацаны гоняли вместе на машинах или скутерах, охотились, лазали по деревьям, мечтали космонавтами стать, в конце концов. То-то было бы весело! Впрочем, такие развлечения в Раю, кажется, не предусмотрены. Не было у Адама там стимула в мужчину превратиться: мамонта заваливать не надо, костёр разводить тоже, короче, ответственности никакой. А главное, женщин, кроме собственной матери, больше нет. Мда! Тут затоскуешь.

Но! Если всё-таки Еву подсунули Адаму не просто так, а именно для провокации?

Короче, тут сам чёрт голову сломает.

Ну, ладно, идём дальше.

Лилит, характером сущая змея (а какой ей было быть, когда всё существует в единстве противоположностей – как Инь и Янь, как позднее Авель и Каин и далее по списку?), невзлюбила задорную девчонку, из женской ревности, скорее всего, и решила её извести.

В Райском саду, как известно, росло некое дерево. И оно тоже было единым в своих противоположностях, потому как называлось «Деревом Добра и Зла». На том дереве произрастали какие-то плоды, для простоты народ решил, что яблоки, которые вкушать могли только сам Создатель и его возлюбленная Лилит. За попытку стырить хотя бы один плод Бог грозился наказать любого (Адама, Еву) так, чтобы другому (Адаму или Еве) неповадно было. Вот чертовка и замыслила подставить девчонку с тем, чтобы избавиться от неё навсегда. Я сейчас подумала – может, это какое-то секс-дерево было? Ну, что-нибудь возбуждающее для поддержания либидо супружеской пары? Всё-таки их только двое было, могли и надоесть друг другу. Ну, короче, подсунула Лилит Еве плод, типа: «Ничего не бойся, дурочка, никто не увидит, попробуй – не пожалеешь», – та, наивняшка, и взяла. Но! Не слопала! Тут Лилит жестоко просчиталась. Ева, добрая душа, к Адаму с подарком понеслась. Может, чтобы похвастаться неожиданной добротой свекрови, а может, просто подумала: «Яблоко большое – вдруг растолстею?»

И попались голубки.

А дальше всем всё известно. Изгнание. И снова подставы от Родителя: провокации, искушения, кровь, обещания, испытания, заветы. И Герои. И Мудрецы. И всё, чему научились люди, чтобы выжить, потому что никто их теперь не опекал, и не было у них больше никакого Рая, кроме красивой о нём мечты. Тогда, возможно, ради этого всё и задумано было? И выходит, что Бог и Лилит действовали заодно? Как единство противоположностей?

Но!

Но если всё-таки Лилит была первой женой Адама, и, значит, Адам до Евы был вполне уже просвещён в вопросах секса, то чего ради нужно было парочку этим дурацким деревом искушать? Ведь, кроме того, что они увидели, что наги (а Лилит перед тем?!), да ещё и разного пола (а Лилит перед тем?!), никакой другой пользы от совершённого греха как будто не было… опять же, если только Еву подставить?

Да и откуда в Раю взяться Змею? Охрана куда смотрела?

Ох, кажется мне, что не было в этом Заповедном Садике всё так тихо и мирно, как нам об этом написали. И уж точно не прошло присутствие Лилит в Раю бесследно, коли до сих пор любят мужчины в женщинах некую чертовщинку с элементами стервозности. И, бывает, скучают, если жена слишком покорна. Возможно, и понадобилось это дерево как раз для того, чтобы конфликт замутить, а то после бегства бунтарки в Раю совсем стало скучно?

Кстати, знаете ли вы о том, что Адам очень по своей первой жене скучал и просил беглянку вернуться. И Бог её ради Адама просил, ну как он умеет, с угрозами. Даже послов для переговоров посылал со всякими ультиматумами. Но ничего не вышло: Лилит в Рай наотрез возвращаться отказалась и подалась в дьяволицы. Это ей по темпераменту и наклонностям больше подходило. А, возможно, обида взыграла, поскольку они с Адамом из одного материала сотворены были – то ли из глины, то ли из плоти Творца (тут разное прочтение существует), – то есть ратовала Лилит за равенство между ними и была, по сути, первой феминисткой. Адам, как известно, равенства не признавал, за то, бедолага, и поплатился.

Вот и пришлось Всевышнему лепить Еву теперь уже из ребра самого Адама, чтобы всегда чувствовала красавица, откуда произошла, и место своё знала.

Короче, это тот ещё был Рай!

Книга Адама

Ага! Я тут про существование книги Адама узнала. Всё оказалось ещё интереснее. Оказалось, что Адам вовсе не был первым человеком – были и до него опыты, но зато он был первым из людей, в кого Бог вдохнул душу, как особенно удавшемуся экземпляру. До этого был сплошной брак, который Создатель, в очередной раз досадливо хмыкнув, немедленно из Рая изгонял. Я думаю, как раз в те земли, куда потом и Адама с Евой выселил (тут опять нельзя не удивиться – брак был Отца, а наказывались дети). Но! Интересная деталь: брак браком, но ангелы с этими бракованными людьми совокуплялись за милую душу и даже вовсю детей от них рожали. Так что секс, судя по разнузданному поведению ангелов, а потом и Адама с Лилит, злом в Раю никак не считался.

Тогда! Возможно, что дерево Добра и Зла было пограничным постом на границе Рая, а плоды этого дерева были пропуском в другую жизнь или что-то вроде прививки. Ведь там, за Раем, людям предстояло не только выжить, но и самостоятельно в этом выживании очеловечиваться. Видимо, каждому забракованному говорили: «На, съешь, и всё будет хорошо». А потом: «Трам-тарарам!!!» – и взашей.

Это нормально. Такое отношение к убогим злом в Раю, видимо, не считалось.

Вообще, понятия добра и зла на протяжении времён менялись не однажды. Да и невозможно всегда категорично сказать: вот – Добро, а вот – Зло. Всё существует во взаимосвязи, которую понять жизни человеческой не хватает.

Вот взять, к примеру, хоть Сатану. Чего он против Бога восстал и оппозицию создал? Был верным другом и соратником испокон веков, а тут Адам появился, и вся любовь и почёт теперь ему одному. «Кланяйтесь и целуйте ему руку», – приказал Бог своему правительству, любуясь на дело рук своих. Те и опешили. Кто-то спорить не стал и покорно к руке первого человека приложился, но были те, кто возмутились. И первый, конечно, Сатана, который был Богу почти ровня по силе и всемогуществу: «За что это? Каковы его заслуги?» А Бог капризничает и своё гнёт: «Я так хочу и приказываю! Это мой первый удачный опыт!» Вот бунт и случился. И кто тут прав? Мне, если честно, Сатана в этой ситуации гораздо симпатичнее.

Короче, всё у них в этих писаниях неоднозначно. Все человеческие пороки в Боге и прочих видны как на ладони. (По образу и подобию.)

Но одно точно верно: стремились люди всегда постичь Добро и заклеймить Зло. А вот как это у них подчас выходило…

И тут я вздыхаю.

Искушение

Первые на свете совратители,

Понял я, по памяти скользя,

Были с несомненностью родители,

Я узнал от них, чего нельзя.

И. Губерман

Адам шел по райскому саду и скучал. А его Небесный Отец смотрел на него грустно и вздыхал. Да, подрос парень, вырос, можно сказать. Вон уже и вопросы начал неудобные задавать – почему, например, непонятное томление, странные сны и прыщики на физиономии. На макак всяких заглядываться стал. Недавно вожак бабуинов ему чуть причинное место не оторвал, когда мальчик попытался с его самкой заигрывать. Хорошо, что датчики на теле Адама заверещали, успел вмешаться. Создатель почесал макушку: «М-да, теперь каждый день жди сюрпризов». Не успел подумать, а тут снова тревога. Красная лампочка на мониторе небесного компьютера так замигала, что у Заботливого Отца чёртики в глазах запрыгали. Оказалось, задиристый Адам с тигром сцепился, попытался его от тигрицы оторвать во время спаривания, ему, видите ли, показалось, что они дерутся. Ну и получил такую оплеуху от разъярённого самца, что чуть без головы не остался. Нет, надо что-то делать, если так дело пойдёт, то весь звериный мир его колотить начнёт – он теперь везде третьим пристроиться норовит. «Делать нечего, – обречённо решил Создатель, – придётся шалопаю подругу смастерить. Пора».

Решил и взялся за дело.

Поскольку Адам был сотворён из земли, то захотелось Господу поэкспериментировать. Любил он это дело, потому как был Творцом. Короче, решил он вылепить подругу для Адама из ребра самого юноши. Интересно было посмотреть, что получится. А получилась Ева. Господь прямо ахнул от восхищения, когда увидел творение рук своих. И знаете, жаль ему стало отдавать в жёны наивному несмышлёнышу такую Красоту. Вообще-то, возревновал Всевышний. И решил он так: подруга Адаму, конечно, нужна, но, поскольку она сотворена из ребра его, то считать их следует родственниками и всякие брачные отношения между ними запретить. А ещё лучше, объявить эти отношения тайной или, даже, страшным грехом. Ну и плоть их, на всякий случай, следует усыпить… до лучших времён, пока Творца новое вдохновение не посетит. А сейчас пусть играют друг с другом невинно, как дети.

Так решил, так сделал.

А Адаму больше ничего и не нужно стало. Он был счастлив. Подруга у него получилась на славу – весёлая, красивая, озорная! Так что скучать стало некогда.

Всё было чудесно и здорово, да не учёл Господь, что и Ева со временем странное вокруг замечать начала. Но, в отличие от Адама, за разъяснением к Господу не обратилась, а начала Адама пытать. А когда поняла, что толку от друга чуть, стала ко всем животным приставать. Пытались ей звери объяснить, что за сила влекла их друг к другу, да ничего не получалось – спала в людях природа.

Однажды задремал Адам под деревом, а Ева рядом сидела и от нечего делать палочкой на земле с букашками играла. Вдруг сверху что-то тихо зашуршало. Подняла девица газа, а на ветвях змея раскачивается, с яблочком райским играет. И вспомнила Ева, что всех зверей она о тайне спрашивала, а змею, самую мудрую из всех, почему-то нет. Недолго думая, тем более что делать было всё равно нечего, обратилась она к твари с мучавшим её вопросом – что заставляет всех животных уединяться парами, а затем предаваться друг с другом играм чудным и для них с Адамом непонятным?

Змея молча листочек от яблока отделила, и он, в воздухе немного покружившись, Адаму между ног опустился. А Еве она само яблоко протянула и предложила Адама разбудить, да не просто, а непременно язычком сначала пощекотать ему те места, что она укажет, а затем, когда он окончательно проснётся, яблочком угостить. А ещё яблочко нужно съесть непременно вместе и лучше, если последний его кусочек Адам получит из ротика самой Евы.

Очень всё это Еве забавным показалось, и она немедленно приступила к игре. Сначала робко и неуверенно, но постепенно всё более увлекаясь.

Бедный Адам! Боюсь, что за всё, что произошло с ним позже, ответственность несёт только шалунья Ева. Она так самозабвенно и с таким вдохновением выполняла задания своей хитромудрой учительницы, что бедный Адам понял, что такое наслаждение, раньше, чем успел проснуться. Ну а уж когда он с блаженным стоном открыл глаза и увидел рядом с собой свою прекрасную искусительницу, разрумянившуюся и смеющуюся, с ароматным яблоком в руках, его восторгу не было предела. Запах яблока впервые пьянил его, а возможность съесть его пополам с Евой показалась восхитительной. Они кусали яблоко по очереди, дурачась и вырывая его друг у друга. А когда остался последний кусочек и Ева, положив его к себе в ротик, потянулась к губам Адама, случилось невероятное: листочек, который змея, откусив от яблока, уронила на живот юноше, вдруг странно зашевелился, приподнялся и, соскользнув, открыл у Адама нечто такое, что впервые повергло молодых проказников в изумление. Увидели они вдруг, что наги, а главное, поняли, что они – Мужчина и Женщина!

Затем из рая нас изгнали,

Чтобы на земле, а не в утопии,

Плодили мы в оригинале

Свои божественные копии.

И. Губерман

Нарцисс

Нарцисс лежал на животе и влюблённо изучал своё отражение в воде. Вчера нимфа Эхо, пробегая мимо, засмеялась, глядя на его неподвижную фигуру, а кентавр Хирон презрительно заржал, когда подошёл ближе и увидел, чем именно занят юноша. Афродита уже несколько дней пыталась отвлечь его внимание от созерцания своего отражения в воде, дефилируя мимо, – всё напрасно! Нарцисс был поглощён своим отражением, и ничего на свете не казалось ему более достойным внимания, чем он сам.

– Завидуют, – думал он обо всех проходящих, пробегавших и пролетающих мимо, – подумаешь – боги! А совершенством всё-таки являюсь я.

Недавно Орфей тут рядом горло драл, прославляя красоту своей ненаглядной Эвридики. Нимфа, конечно, была ничего, но когда рядом Нарцисс, воспевать чью-то другую красоту было равнозначно признанию в слепоте или неспособности воспринимать прекрасное. Или взять этого ненормального Аполлона. Тоже мне бог любви! Бегает за всеми подряд! Он, видите ли, без любви жить не может! Всех любит! Бедняжка Дафна, спасаясь от его любви, даже в лавровое дерево превратилась. И правильно сделала. А этот неугомонный бог пять минут погоревал, лавровый венок на голову нацепил и за очередной красоткой помчался. И всё мимо него, прекрасного Нарцисса, хотя и споткнулся об него несколько раз. Все – все завидуют и боятся правде в глаза посмотреть. А он смотрит и видит – прекраснее его никого нет. Он один достоин восхищения и любви. Правда, сколько бы его не любили другие, он всё равно ответить никому не сможет. Он уже любит.

И сердце Нарцисса в очередной раз заныло от сладкой и мучительной любовной тоски по самому себе.

– Ох, – донеслось до него, повторённое нимфой Эхо, его собственный вздох, и это почему-то совершенно вывело его из себя.

– Опять! Ну что за дура влюблённая! Никак его в покое оставить не может, как попугай какой-то, всё за ним повторяет. Устал уже от неё.

И, вообще, все эти влюблённые в него нимфы ему уже давно порядком надоели! Ну вот, и ещё одна рядом присела. Сиринга. Уверяет его, что она не уступает в красоте самой Артемиде и уговаривает его взглянуть на неё. Тоже мне зрелище! Смешно! Пусть на их отражения рядом посмотрит, а потом пристаёт. Ах, она ещё и жалеть его начала.

– Поешь хоть что-нибудь, – говорит, – умрёшь ведь.

Глупая девчонка! Разве он может есть? Ведь тогда он испортит самое прекрасное зрелище на свете! Недавно он не выдержал и потянулся губами к своему отражению в воде, так появившаяся рябь чуть с ума его не свела. Еле дождался, пока всё успокоилось. А еда что? Еда – тьфу! Ему даже думать об этом противно с тех пор, как он увидел, как он хорош! Правда, и встать он уже не может, сил нет, но зато какие красивые тени появились вокруг глаз! А обострившиеся черты лица сделали его ещё более тонким и выразительным. Уроды. Все уроды вокруг, по сравнению с ним. А эти с поволокой прикрытые от бессилия глаза и вообще ни с чем сравнить нельзя. Прелесть как поэтично! Пегас как-то подлетал.

– Кончай, – говорит, – Нарцисс, дурью маяться, делом займись. – И крыло подставляет: – Держись, – говорит, – я тебе помогу, вместе взлетим.

Ну что за глупец! «Делом займись!» А он чем же тогда занят? Самым что ни на есть делом и занят – постижением совершенства. И взлетать ему для этого никакой необходимости нет. Этого ручья вполне достаточно, чтобы это увидеть. Так этому летуну и ответил, а тут, как назло, этот козёл Пан пробегал со своей нетрезвой сворой, так они, когда его ответ Пегасу услышали, так развеселились, что не только ручей, но и всё вокруг от их кривляний помутнело. Дикари!

Ой, что-то голова закружилась, и, кажется, он на минуту сознание потерял, но зато, когда глаза открыл, опять себя увидел. Вот оно счастье! Ой, опять в глазах темно! Зато какими они теперь длинными кажутся, особенными, потому что открыть их совсем сил уже нет, но как прекрасна эта метаморфоза! Каким загадочным кажется сейчас его взгляд из-под этих дивных длинных ресниц!

У-у-у-у-у… что-то нехорошо ему, и глаз один уже совсем закрылся. Тоже оригинально, необычно как-то, надо бы хорошенько сейчас себя разглядеть.

Нарцисс сделал отчаянное усилие и, приподняв голову, попытался открыть глаза.

– Боже-боже, как же хор…ш, особ… заостр… нос. Ой, любл…

Но тут голова его упала и, закрывая глаза, теперь уже навсегда, Нарцисс сумел всё-таки дошептать последнее «люблю».

Его смерть заметили не сразу. А когда подошли и посмотрели, то увидели лишь жалкую мумию с запавшими глазами и её отражение в воде со счастливой улыбкой на запёкшихся губах.

– Это была бесславная, но всё-таки великая любовь, – вздохнув, сказала, сильно его осуждавшая, пока он был жив, Афродита.

– Ну, не знаю, мама, – с сомнением произнёс Эрот, рассеянно теребя стрелы в колчане, – как-то без меня всё обошлось, а это – неправильно.

– Нет-нет, гимнов такая любовь не стоит, – категорически вмешался в разговор Аполлон и потряс своей кифарой, – ничего прекрасного в ней нет. Он и умер-то, как будто не жил. Только и делал, что вечно мешался под ногами.

И, сорвав от негодования проросший сквозь мёртвое тело одинокий цветок, он смял и бросил его на землю.

Все посмотрели на странное растение и почему-то вздохнули.

И тут мудрый Хирон нагнулся и, сорвав ещё один цветок, внезапно выросший на месте первого, расправил его на ладони и стал задумчиво гладить по белым лепесткам и высокому стеблю.

– Как он называется? – обратился он ко всем.

Никто не отозвался. Но все увидели, как на месте сорванных первых двух цветков сразу же расцвёл третий, а потом и ещё один, и ещё… И тело бедного Нарцисса стало как будто таять под прорастающими сквозь него бело-жёлтыми цветами, пока не исчезло совсем, превратившись в весёлую полянку стройных растений.

– Ну, вот и всё, – сказал кентавр. – Всё случилось само собой. Пусть эти цветы и будут отныне памятником Нарциссу.

Все молча согласились.

Мысли вслух

Мне всегда не давала покоя мысль о несоразмерности наказания Адама и Евы за их, в общем-то, такой понятный, с человеческой точки зрения, поступок, как поддаться искушению попробовать, узнать, увидеть. Любопытство, любознательность, эксперимент (теперь-то мы знаем, что именно этим качествам человека мы обязаны возникновению цивилизаций, прогрессу и всему тому, чем человечество по праву гордится). Возможно, что непослушание являлось в глазах Бога проступком довольно серьёзным и сильно Его рассердило, но чтобы до такой степени… И сколько я ни думала над этим, никакого объяснения, кроме самого низкого и банального, вроде мести сильно рассерженного и почему-то ужасно напуганного этим поступком людей Создателя, мне в голову не приходило. И вдруг недавно мне на глаза попался комментарий этого эпохального эпизода из Ветхого Завета. Я не запомнила имени автора, но, конечно, это был какой-то раввин – специалист и знаток Торы. Так вот, по его мнению, наказание Адама и Евы последовало не за то, что они узнали первородный грех, вкусив плод от дерева добра и зла, а за то, что они увидели, что наги, и застеснялись этого. Появилось искусственное понятие «добра» и «зла», не имеющее конкретного и точного толкования и до сих пор, а значит, привносящее в мир гармонии хаос. Ведь до этого события и нагота, и акт любви были для людей, как и для прочих животных, делом обычным и естественным. Существовавшая мировая гармония была нарушена именно этими ложными представлениями о грехе. Теперь понятия «истина» и «ложь», которыми единолично владел сам Создатель, не были уже столь конкретны и абсолютны для человека.

Да. Это проступок. Тут я согласна. Это великий грех. От этого можно прийти в отчаяние. Трудился-трудился Создатель, и замысел у Него был совершенно грандиозный, а тут раз – и человек, созданный по образу и подобию Его, то есть создание самое близкое и любимое, вдруг – раз, и одним легкомысленным поступком сломал прекрасную мозаику Вселенной. Тут есть от чего затопать ногами и забрызгать слюной. Хотя, возможно, именно понятие греха внесло в существование людей остроту и вкус и, лишив человечества гармонии, породило тем самым столько проблем, что люди просто вынуждены были, решая их из поколения в поколение, превращаться из безмозглого животного в человека. Нет, был, был в этом первородном грехе какой-то промысел! Зачем-то нужна была эта змея со своим яблоком. Страсти человеческие, возможно, от дьявола, но они, как приправа, делают существование человека более острым и вкусным, заставляя его мучиться и сомневаться, страдать и восхищаться, искать себе всякий раз кумира – в любви, в вере, в сомнениях, а потом ниспровергать его и шалеть от своего бунтарства. Бог и Дьявол соединились в человеке, как два сиамских близнеца, и только вечная борьба их друг с другом превращает человека в личность.

Великие Учителя – кто они? Победители? Они уже всё прошли и теперь окончательно знают, что всё – суета сует, и истинная победа – это согласие внутри себя, то есть победа одного из вечных противников над другим в себе самом и, в результате, неожиданное полное одиночество? Сиротство при почти абсолютной власти над самим собой. Сам себе Бог и Раб! Если это цель, то где же счастье? И если это победа, то где же радость? А если человек уже не умеет радоваться и умирать от любви, то зачем нужна такая мудрость, которая похожа на смерть? И не оборачивается ли в конце концов цинизмом вся эта мудрость? А главное, где в этом «совершенстве» Человек?