МЕРЕЩИЦА

Свечка устало потёрла глаза.

— У нас времени — покуда горит эта свеча. Дольше оставаться нельзя.

— Почему ты сейчас выглядишь старше, чем в первую нашу встречу? — Саша поджала к груди правую ногу и положила подбородок на колено.

— Там, на нашей стороне, мне четырнадцать. Но сила Ратников сделала меня взрослее, чем я есть на самом деле, ведь Мор, воспользовавшись немощью прежней Свечи, поспешил напасть — не стал ждать, пока я подрасту. Моя сила заключена в подвеске-колокольчике. Врата не запоминают, как защищают портал, не давая Мору пелену между мирами уничтожить. Только вот каждый раз находит он где-то лазейки новые. — Свечка вздохнула: — А вот ты и Костя не из Мерещицы… Я не знаю, как именно будут проявляться ваши силы. Прости.

Саше было ужасно стыдно: повела себя как плакса и неженка. Чуть что — и в обморок. Позор.

— Мои никак и не проявятся.

— Ты слишком к себе строга, — звонко рассмеялась Свечка. — Кто, по-твоему, сразу справится, когда весь мир переворачивается вверх тормашками?

— В тебе изменения очень заметны. — Саша постаралась правильно подобрать слова, чтобы не обидеть подругу. — И сейчас ты… разговариваешь.

— Дедушка всегда говорил, что я особенная, что меня выбрал Свет. А я ему больше, чем себе верю. И на других я не обижаюсь. Ты не думай, я тебя всегда хорошо слышала и понимала. И очень благодарна, что тогда ты меня защитила. Эх и лица были у мальчишек, когда я «Колыбельную Свечи» запела! — Она снова звонко рассмеялась.

— Так ты это специально, что ли?!

— Ага.

Теперь Ратницы смеялись вместе. И тьма испуганно отступила ещё дальше, разорвалась на клочки и задрожала по углам.

Свечка вздохнула:

— Пора.

— Погоди. — Саше тут же стало не до смеха. — Как мне вернуть зарю? И как я пойму, что пора? И…

— Ты справишься, Зорюшка, — было ей ответом.

Огонёк беспокойно затрепетал, поедая остатки жёлтого податливого воска. Саша спрятала дневник в рюкзак и закинула обе лямки на плечи. Живот неприятно скрутило, колени задрожали, а воздуха стало слишком мало, чтобы сделать нормальный вдох.

Когда свеча догорела и погасла, тьма обрушилась на Ратниц с новой силой. Деревянная дверь дома захлопнулась за их спинами. Свечка снова знала, куда идти. Почти сразу после того, как она шагнула через порог, её белоснежные волосы, платье и аккуратные туфельки наполнились нежным голубоватым сиянием. Саша осторожно ступала за ней след в след, как на свет маяка. В голову закралась робкая мысль: «Вдруг по пути никто не встретится, и мы спокойно доберёмся до Большого холма?» ТА сторона, или правильнее её будет назвать ЭТА, подозрительно притихла. Вокруг — только туман и чёрные силуэты чего-то неясного и застывшего. Ни дуновения ветерка, ни шороха. Чужой туман будто поглотил всё, что сам и создал. Но от этого было только страшнее. Звук собственных шагов звучал предательски громко. По лицу стекали капли вязкой влаги. Воздух казался горьким. Саша гнала от себя мысли о возвращении зари, но они всё равно настойчиво лезли в голову.

Наконец впереди замаячила огромная тень. Свечка замедлила шаг, повернулась к Саше и улыбнулась:

— Ну что, пошли домой?

Саша кивнула и неожиданно вздрогнула: мимо промчалось что-то маленькое и очень шустрое. Она успела рассмотреть кончик хвоста. Кошка с ТОЙ стороны замерла перед Ратницами, повернувшись к ним пушистой спинкой. Она явно нервничала: шерсть стояла дыбом, острые ушки подрагивали, ловя малейшие звуки. Улыбка сошла с губ Свечки.

— Там засада.

Сердце ушло в пятки.

— И что же нам делать?

— Идти вперёд. Обещай мне, что пройдёшь через Врата, несмотря ни на что!

— Не-е-ет! — Саша быстро замотала головой.

Свечка посмотрела на неё очень по-взрослому.

— Нужно вернуть зарю. И сделать это сможешь только ты. Иначе Мор заберёт Мерещицу навсегда.

«Навсегда… Навсегда…» — слово разорвало воздух и отразилось в нём множество раз. Тьма спустила своих сумеречных «псов» с цепей. Туманницы появились из ниоткуда. Бесчисленная армия монстров. Они обступили Ратниц со всех сторон и начали сужать круг.

Свечка бросилась вперёд. Саша — следом. Колокольчик неистово зазвенел и засиял, отбрасывая врагов, оставляя на их телах чёрные ожоги. Свечка прорвала ряды тех монстров, что поджидали на холме.

Саша почувствовала, что начался подъём. Приходилось карабкаться вверх, не разбирая дороги. Узкая тропинка петляла. Казалось, сам туман закручивается вокруг горла, сжимает тиски.

Свечка вдруг развернулась и отступила в сторону.

— Вместе не успеем. Беги! Верни зарю! — повелительно выкрикнула она, обогнула Сашу и бросилась назад, навстречу монстрам.

Секунда, и голубой огонь скрылся в плотной пелене. Ещё одна секунда потребовалась Саше, чтобы принять решение. Она больше не могла смотреть вслед подруге, времени осталось мало!

Саша рванула вверх по холму. Падая и обдирая коленки, она цеплялась за траву, вставала и мчалась дальше, выше. Быстрее! Быстрее! Впереди показалось слабое свечение. Из последних сил она сделала ещё пару шагов.

На вершине Большого холма стояли Семён и Митя, не давая порталу между мирами расширяться. По их телам взбирались спирали тумана.

— Врата! — выдохнула Саша и сделала ещё шаг.

И тут кто-то, схватив её сзади за рюкзак, с нечеловеческой силой дëрнул на себя. Она еле удержалась на ногах, завертелась, стараясь вырваться. Лямки соскользнули с плеч. Саша мельком увидела широкое лицо с копной светлых волос. Глаза «дяди» пылали яростью, рот скривился, огромная рука откинула рюкзак в сторону. Завизжав, Саша бросилась к Вратам и в один прыжок проскочила мимо замерших туманниц.

В лицо ей ударил порыв холодного ветра. Чернильная темнота залила всё вокруг, но она была ПРАВИЛЬНОЙ и такой привычной. Тишина родного мира грохотала в ушах. Из глаз полились слëзы. Пытаясь отдышаться, Саша закрутила головой. Чуть позади от неё, в завихрениях тумана, возвышались силуэты близнецов.

Кто-то подошёл слева, положил руку ей на плечо и развернул к себе. Саша встретилась взглядом с двумя пропастями глаз. В её лицо внимательно всматривался Решето.

— Костик…

Саша по-настоящему разрыдалась. Ей захотелось броситься ему на шею и крепко-крепко обнять, но она не решилась.

Глаза Кости сменили цвет на чистейший белый, и он отвернулся. Саша вытерла слёзы и увидела Гремящего. Взгляд глаз-пуговиц был устремлён в зияющую черноту портала. Сердце Саши болезненно сжалось. Вспомнились слова древней легенды.

— Свечка ещё там! — крикнула она охрипшим голосом.

Гремящий не повернулся к ней, не дал никакого знака. Но деревянная палка скрипнула, оттолкнувшись от земли, и подняла в воздух соломенное тело. В следующее мгновение Гремящий скрылся, исчезнув в путах ТОЙ стороны.

Саша беспомощно подняла глаза. Небо было таким, каким она его запомнила: тëмно-синим, с рваными клочьями облаков.

«Вернуть Зарю. Вернуть Зарю. Но как? Я обычная девчонка. Я не знаю заклинаний. Свечка не дала никаких подсказок. Мамочки, что же мне делать?!»

Из портала вынырнул Гремящий. Его одежда, и без того в заплатах и дырах, теперь выглядела ещё хуже. На месте одной пуговицы торчали чёрные нитки. Но на его огромных соломенных руках лежала Свечка! Она больше не сияла. Хрупкие руки висели плетьми.

В душе Саши вспыхнул гнев. Искра быстро переросла в пламя. Тело охватил жар. Из портала стали вылезать туманницы. На ЭТОЙ стороне их тела начали принимать самые разные формы: одна сразу сделалась травинкой, другая взмыла в воздух светлячком. Решето развёл руки в стороны, из его глаз «выплескивалась» чернота, гуще и насыщеннее, чем сама ночь. Туманницы, на которых падал взор Света, сразу же принимали истинную форму. Одна из них подкралась к Косте сзади и повалила на землю. Но Гремящий, успев уложить Свечку на траву, загромыхал своими жестяными банками и обрушил удар на голову чудовища. Туманница растворилась в то же мгновение. Чужой туман, что успел наполнить ЭТУ сторону за несколько дней, рвался, истончался и бледнел с каждой следующей секундой. Из него появлялись и тут же исчезали туманницы.

Саша и не заметила, как её волосы и глаза вспыхнули ярко-розовым огнём. Вся она вытянулась струной и вновь подняла глаза в небо. Но на этот раз она не просила. Она требовала. Повелевала!

Заря, Заря, услышь меня!

Тобой повелеваю я!

Окрась багряным целый свет!

Яви спасительный рассвет!

Мрак, сковывавший небо, раскололся на миллионы осколков. Тьма взвыла и бросилась к Вратам. Глаза Решета не упускали ни единой крупицы, мгновенно отделяя своё от чужого, добро от зла.

Небо тем временем залила багряно-розовая краска. На востоке полыхнул, показавшись над горизонтом, краешек солнца.

Битва за Мерещицу была окончена.

***

— Сашенька, поспеши! Плюшки стынут.

Солнечный зайчик скользнул по щеке и уселся прямо на кончик носа. Саша натянула одеяло на голову. Но уже в следующую минуту резко села на кровати. Окно было открыто. Ситец трепетал, пропуская утро в комнату. Пахло цветами и дождём. Сердце в груди взволнованно заколотилось, мысли запутались в тугой клубок и никак не хотели выстраиваться друг за другом.

В дверь постучали. Потом она открылась, и в комнату заглянула тётя Лида. Голубая косынка обрамляла худое, бледное лицо.

— Доброе утро.

— Доброе.

Саша на всякий случай отодвинулась подальше. Тётя переступила порог и остановилась, робко сложив руки на белом, в голубой цветочек, переднике. Она старалась не смотреть на племянницу.

— Ночью прошёл дождь.

События прошлой ночи встали перед Сашиными глазами чёткой картинкой. «Если заря пришла, то на какой стороне? Мы победили?»

— Я простирнула твою одежду. Штанишки-то заштопать надобно будет. И обувочку почистила.

— Спасибо… тëтя.

— Вставай и пойдём кушать.

Разговор вышел коротким и неловким. Тётя вышла и прикрыла за собой дверь. Саша отбросила одеяло, спустила ноги с кровати и ойкнула. Задрав штанины пижамы, она увидела широкие полоски пластырей и пару-тройку огромных сине-жëлтых синяков. Осторожно подошла к большому зеркалу, прикреплëнному к дверце шкафа. Из зеркала на неё посмотрела перепуганная девчонка со всклокоченными, грязными волосами. На лбу и правой щеке — свежие царапины. Глаза огромные, будто она только что увидела монстра. Монстра…

В комнате было прохладно. Среди одежды нашёлся тёплый спортивный костюм, тёмно-синий, с капюшоном. Самое то. Бежевая футболка, носки… Такое себе зрелище, конечно, зато удобно.

Одевшись, Саша покрутила головой в поисках рюкзака — в нём должна быть расчёска. Но рюкзака нигде не было… Он остался… там, на ТОЙ стороне. «Это не к добру!»

Зато резинка нашлась на столе. Морщась и охая, Саша продрала грязные пряди пальцами и собрала их в хвост. Отражение лучше не стало. Вздохнув, она отправилась на кухню. Знакомый запах огуречной выпечки заставил улыбнуться. Живот громко заурчал. Тётя, услышав этот звук, будто очнулась, поборов всю неловкость.

— Батюшки! Бедный ребёнок!

Тётя всплеснула руками и добавила к горе плюшек, уже выложенных на тарелку, ещё две.

— А где дядя?

— В поле. Кой-кому помочь нужно.

Позавтракав и кое-как отмывшись в бане, — ссадины ужасно щипало от воды и мыла, — Саша вышла в огород. Светило солнце, на листочках и травинках поблëскивали капли недавнего дождя. Пройдя по узкой меже, Саша облокотилась на невысокий забор и увидела знакомый пейзаж: изумрудные холмы, лес, серебряную ленту Сонницы с перекинутым через неё мостом, поле. А на его границе… высокую, широкоплечую фигуру. На огромной голове наверняка была шляпа, на серо-чëрных лохмотьях — ряды жестяных банок.

Саша вцепилась в треугольные верхушки досок. «Отсюда не видно, но ему не хватает одного глаза-пуговицы. Нужно будет пришить. Обязательно. Ведь он — один из Ратников и спас Свечку».

Из-за шаткой дверцы, ведущей в огород, выглянула тётя.

— Сашенька, к тебе пришли друзья.

Саша поспешила назад, пару раз чуть не свалившись на аккуратные грядки. На ногах снова были скользкие, но уже такие родные калоши.

Проскочив насквозь сени, она подняла засов входной двери и, открыв её, вышла на крыльцо. Прямо перед ним стояли близнецы. Оба в застиранных рубахах и закатанных до колен штанах. Рыжие волосы топорщились во все стороны, веснушчатые лица расплылись в улыбках. Саша, вспыхнув до корней волос, сбежала по ступенькам. Митяй, оказавшийся ближе, смущённо потупил взгляд.

— Привет!

— Привет!

Саша не удержалась и обняла его. Глаза вновь предательски защипало. «Ну что за плакса!»

— Влюбилась, что ли?

Сердце Саши ухнуло в пятки. Близнецы расступились. За ними, привалившись к фонарному столбу, стоял Костя, в новеньких джинсах и свободной коричневой футболке. Надменные зелёные глаза сверкнули из-под длинной чёлки.

Саша сделала пару шагов вперёд. Костя продолжал подпирать столб. Хотелось одновременно радостно обнять мальчишку и придушить его. Саша выбрала третье.

— Кто-нибудь видел Свечку? — спросила она взволнованно.

Близнецы переглянулись, будто не поняли, о ком она говорит.

Костя хмыкнул:

— Да на поле она. Дядя твой помогал ей чучело чинить.

— Может, тоже туда пойдём?

— Мы-то запросто пойдём хоть куда, но Костян не может. Ему собираться надо. Говорят, электрички снова ходить начали. За ним уже мама едет.

— Уберусь отсюда подальше, — нарочито равнодушно бросил Костя.

Вся радость в душе мгновенно улетучилась. На её место пришло жестокое разочарование.

— А как же без нас Мерещица?

— А чë ей будет? Веками стояла и ещё столько же простоит, — хмыкнул Семëн.

Саша с Костей переглянулись.

На поле, что раскинулось перед Сонницей, гулял ветер, играл травинками, гремел жестяными банками на чёрных лохмотьях. Две блестящие пуговицы вновь стали кусочками чёрного пластика и не видели ничего, что происходило вокруг. Гремящий спал.

В тот же вечер приехал дядя Андрей, такой же высокий и светловолосый, как дядя Женя. Увидев ссадины и синяки Саши, он весело рассмеялся:

— Вот оно, счастливое детство! Но вынужден прервать твой деревенский отдых, племяшка. Родители просили поскорее тебя привезти.

На душе вдруг стало тоскливо. Самолёт вылетал из Москвы на следующий день, поэтому ночевать они не остались.

Родные проводили Сашу до границ деревни. Дядя Женя ласково потрепал её по щеке и сказал:

— Ну, ты сильно-то не горюй. Не прощаемся.

Его широкий лоб прорезали глубокие морщины. Тётя Лида собрала в дорогу огуречных лепёшек. Передавая Саше завязанный за ручки пакет, она шепнула:

— Я отнесла твоей подружке шаль. Жаль, что вы не успели с ней свидеться, но ты не переживай: она с дедушкой. Он о ней позаботится.

Было в этих словах что-то такое, отчего Саша не сдержалась и крепко обняла тётю. От её совершенно старомодного, но такого нежного платья пахло летом, выпечкой и свежей травой. Не ожидая, что скажет это вслух, Саша прошептала:

— Я не хочу уезжать. Что, если без меня…

По лицу тёти пробежала тень потаённой боли.

— Не хотели мы, Сашенька, чтобы так… А оно вон, как вышло. Знали всё да поделать ничего не могли. Эта роль тяжкая на твои плечи легла, и не изменить ничего.

Саша вновь крепко обняла тётю и расплакалась, размазывая слёзы по светло-голубой ткани платья. Она почувствовала, как на её спину легла тёплая рука и принялась гладить, успокаивая.

— Хоть ненадолго, здесь всё будет хорошо. Вот, возьми.

Тётя осторожно отстранилась и протянула свёрнутый в несколько раз листок бумаги. Саша развернула его, и почувствовала, как внутри, отгоняя печаль, разгорается маленький огонёк.

Всего несколько слов, выведенных нетвёрдой рукой, заставили широко улыбнуться:

«Мерещица всегда помнит свою Зарю. Совсем скоро мы встретимся вновь».