2050

Я закрыла глаза, и усталость настолько навалилась на меня, что я даже не заметила, как провалилась в сон. Это произошло почти мгновенно. Ещё секунду назад я слышала тихое потрескивание буржуйки, чувствовала тепло под одеялом и думала о том, что утром Паша снова приедет, а уже в следующую секунду меня словно затянуло куда-то глубже, чем обычный сон. Сон окутал меня густым, тяжёлым облаком. Я не сразу поняла, что сплю. Сначала мне показалось, что я снова стою у моря. Был ветер. Было холодно. Японское море лежало передо мной тёмной, почти неподвижной массой, а маяк Токарева светил где-то вдалеке. Потом свет исчез. Море исчезло. Владивосток исчез. И я снова увидела тот ужас, который однажды уже видела во сне и который потом так подробно описывала в книге «2050». Если сейчас попытаться рассказать тебе эти образы и раскрыть хотя бы часть того, что происходит дальше, первое, что приходит мне в голову, — это цвет. Красный. Я бы даже дала ему имя. Красный цвет, которым художники очень густо рисуют яблоки или вишни, когда хотят, чтобы они казались почти ненастоящими, слишком яркими, слишком живыми. Только во сне этот цвет был другим. Глубже. Темнее. Он не просто был вокруг. Он словно заполнял собой всё пространство. Я снова видела всё залитым этим пунцово-алым, невообразимо глубоким цветом. Небо. Землю. Дороги. Камни. Лица людей. Одежду. Всё, что находилось передо мной, будто было покрыто одним огромным слоем цвета, от которого невозможно было спрятаться. Я пыталась закрыть глаза, но даже с закрытыми глазами продолжала видеть его. Пунцово-алый. Почти чёрный на границах. Красный настолько плотный, что казалось, его можно потрогать рукой. И среди этого цвета я слышала крики. Сначала один. Потом несколько. Потом десятки. Потом сотни. Потом тысячи. А потом мне показалось, что я слышу больше ста тысяч мужских голосов одновременно. Это был не просто шум. Это был человеческий ужас, собранный в один звук. Я не могла понять отдельные слова. Иногда мне казалось, что кто-то зовёт кого-то по имени. Иногда я слышала команды. Иногда плач. Иногда молитву. Но всё это сливалось в один огромный, невыносимый крик, который невозможно было остановить. Я стояла среди этого и ничего не могла сделать. Я не могла помочь. Не могла убежать. Не могла закрыть уши. Не могла проснуться. И самое страшное было даже не то, что я видела. Самое страшное было то, что я уже знала. Я знала эти места. Знала людей. Знала последовательность событий. Знала, что произойдёт дальше. И от этого становилось ещё страшнее. Всё было так страшно, примерно так же страшно, как в книге «2050». Иногда я думаю, что именно поэтому я и написала её. Потому что есть вещи, которые невозможно удержать внутри себя. Они требуют формы. Слов. Страниц. Истории. Даже если эта история вымышленная. Даже если никто не должен воспринимать её как предсказание. Даже если проще сказать, что всё это просто фантазия писателя. Во сне я снова увидела тот момент. Я не буду описывать его сейчас. Не потому, что не могу. А потому, что пока не хочу. Некоторые вещи должны оставаться за пределами первых страниц. Некоторые двери лучше не открывать слишком рано. Я просто помню этот цвет. Этот пунцово-алый цвет. И крики. Больше ста тысяч голосов. И чувство, что мир больше никогда не станет прежним. После таких кошмаров я никогда не вскакивала и не кричала. Это всегда происходило совершенно иначе. Я медленно открывала глаза. Сначала не понимала, где нахожусь. Потом видела потолок. Стену. Тёмное окно. Слышала какой-нибудь совершенно обычный звук — работающий холодильник, ветер за окном, шум машины на улице — и постепенно понимала, что снова здесь. В настоящем. В своей комнате. В своей жизни. И тогда начинала плакать. Не громко. Не истерично. Просто плакать от боли и от невыносимости того, что только что увидела. Слёзы приходили сами. Я лежала и смотрела в темноту, иногда закрывала лицо руками и пыталась дышать. Но больше всего меня пугала одна мысль. Не то, что мне снова приснился кошмар. Не то, что я увидела кровь, разрушенные города и людей, которых невозможно было спасти. Меня пугала мысль о том, что это случится. Потому что сон был слишком подробным. Слишком последовательным. В нём были детали, которые невозможно придумать за одну секунду. Я видела улицы. Здания. Лица. Я слышала голоса. Иногда во сне появлялись вещи, которых я раньше никогда не знала, а потом я находила их в книгах, старых картах или совершенно случайных фотографиях. И каждый раз мне становилось страшно. Конечно, разум может создавать удивительные вещи. Человеческий мозг способен соединять фрагменты информации, которые мы даже не осознаём. Память хранит гораздо больше, чем нам кажется. Возможно, именно это и происходило со мной. Возможно, я просто слишком много читала, слишком много думала о будущем и слишком долго жила внутри собственных историй. Возможно, мой мозг однажды решил продолжить их ночью. Возможно. Но есть одна вещь, которую невозможно было объяснить так просто. Я не могла отделаться от ощущения, что видела не фантазию, а что-то, что уже где-то существует. И от этой мысли мне становилось страшно. В ту ночь я проснулась посреди сна с ощущением полного отчаяния и какой-то страшной беспомощности. Я лежала в незнакомом доме во Владивостоке и смотрела в потолок. Было темно. Я не знала, который час. За окном шумел ветер. Буржуйка почти погасла, и в комнате становилось прохладно. Я подтянула одеяло к подбородку и закрыла глаза. Но сон не уходил. Он продолжал стоять передо мной. Красный. Пунцово-алый. Невыносимо глубокий. И крики. Больше ста тысяч мужчин. Я прижала ладонь ко рту, чтобы не издать ни звука. Не потому, что боялась кого-то разбудить. Я была одна. Просто мне казалось, что если я закричу, то этот сон станет настоящим. Что если я произнесу вслух то, что увидела, оно каким-то образом перейдёт из моего сознания в реальность. Я понимала, насколько это нелогично. Но страх редко бывает логичным. Я хотела предупредить. Хотела кому-нибудь рассказать. Хотела выйти на улицу и кричать. Хотела сказать людям: остановитесь. Не делайте этого. Не идите туда. Не верьте им. Не открывайте эту дверь. Не начинайте. Не продолжайте. Но кому я могла это сказать? Кто бы мне поверил? Что именно я должна была объяснить? Что мне приснилось будущее? Что я видела людей, которых ещё не встретила? Что знаю события, которые ещё не произошли? Я сама бы не поверила человеку, который пришёл ко мне с такой историей. Поэтому я молчала. Я могла только тихо плакать, принимая собственную беспомощность. И писать о своих снах в dark fantasy книге «2050». Наверное, именно поэтому эта книга вообще появилась. Не как пророчество. Не как предупреждение. А как единственный способ вынести наружу то, что я не могла сказать вслух. Я превращала страх в текст. Кошмар — в сцену. Образ — в героя. Крик — в диалог. А потом закрывала ноутбук и пыталась жить обычной жизнью. Заваривать кофе. Отвечать на сообщения. Летать в другие города. Встречаться с друзьями. Смеяться. Писать песни. Снимать фотографии. И делать вид, что всё нормально. Когда ты читаешь мои книги, всегда помни: все события вымышлены. Все герои случайны. Все совпадения случайны. Я повторяю это не потому, что мне нечего сказать. Наоборот. Иногда вымысел — единственный способ сказать о реальности то, что иначе невозможно произнести. Но книга остаётся книгой. История остаётся историей. А читатель имеет право воспринимать её именно так, как хочет. В ту ночь я долго лежала и смотрела в темноту. Ничто не могло успокоить меня. Ни тёплое одеяло. Ни потрескивание дров. Ни мысль о том, что утром приедет Паша. Ни понимание того, что всё это был всего лишь сон. Боль не уходила. Это была какая-то особенная боль. Не боль от страха за себя. Даже не боль от увиденного. Это была боль неизбежности. Боль от ощущения, что впереди есть что-то огромное и страшное, а ты ничего не можешь изменить. Что ты всего лишь маленький человек, который случайно увидел слишком много. Я плакала тихо, чтобы никто не услышал. Хотя слышать было некому. Иногда я вытирала слёзы ладонью и пыталась снова уснуть. Иногда открывала глаза и смотрела на окно. За ним была ночь. Обычная ночь во Владивостоке. Где-то далеко светили фонари. Где-то ехали машины. Где-то люди возвращались домой. Кто-то смеялся. Кто-то ругался. Кто-то впервые в жизни целовал человека, которого любил. Кто-то принимал решение, которое считал правильным. А я лежала в маленьком деревянном доме и думала о том, что человеческая жизнь всегда продолжается именно так. Даже когда где-то уже начинается конец. Я снова закрыла глаза. Перед ними сразу появился красный цвет. Я открыла глаза. Красный исчез. Я снова закрыла. Он вернулся. Тогда я просто перестала сопротивляться. Пусть будет сон. Пусть будет этот кошмар. Пусть он закончится сам. Я лежала неподвижно и слушала ветер. Через некоторое время веки стали тяжёлыми. Мысли начали расплываться. Я уже почти снова проваливалась в сон, когда мне вдруг показалось, что где-то внизу, на первом этаже, что-то тихо звякнуло. Я открыла глаза. Прислушалась. Тишина. Потом ещё один звук. Очень тихий. Как будто кто-то поставил чашку на стол. Я задержала дыхание. В доме я была одна. По крайней мере, так я думала.