Волчья родня

Глава 1. Дитя Велеса

Опять этот мерзкий сон. Страшный, тревожный, заставляющий мои внутренности сжиматься в тугой болезненный клубок. Не могу сказать, чтобы он слишком часто меня беспокоил, но периодически, обычно, тогда, когда я про него уже и думать забыл, он вдруг врывался в мои ночные грёзы, на пару дней сбивая с привычного жизненного ритма. Вообще, честно говоря, это был не совсем сон. Большей частью это были мои собственные воспоминания, помноженные на нежелание в них верить и возведённые спящим мозгом в гротескную степень.

До сих пор не знаю, что именно я тогда видел. Поехал навестить бабушку — мама попросила лекарства ей отвезти. Ехать-то ерунда, ну сорок минут максимум. Однако дорога туда пролегает через довольно плотный лесной массив, невесть каким чудом сохранившийся посреди активно разрастающихся городков и посёлков нашего района. Было это в октябре, вечером, после работы и поэтому ехал я уже в сумерках. Как раз в тот час, когда ещё немного и навалится полная темнота.

Почему я остановился? Я так и не смог ответить на этот вопрос. То ли устал, то ли вдруг вспомнил что-то, или, может, какая-то неведомая сила заставила меня зацепиться взглядом за тот проход между хмурыми елями. На меня смотрел волк. Он вышел из леса, но далеко от деревьев не отходил. Просто стоял, словно застыл, не спуская с меня своих жёлтых блестящих глаз. Как я вообще это понял? Не представляю. С такого расстояния и глаз никаких не должен был разглядеть, но я был совершенно точно в этом уверен. Ведь мне казалось, что его взгляд проникает мне прямо в душу.

Как будто в тумане я вышел из автомобиля и направился к лесу, шагая по жухлой траве, припорошенной свежим, недавно выпавшим снежком. Какое-то время волк не двигался. Ждал. Но потом развернулся и неспешной расслабленной поступью скрылся за лапистыми колючими ветками. Я прибавил шагу. Почему-то мне во что бы то ни стало хотелось его догнать. Разглядев на снегу характерные отпечатки волчьих лап, я припустил вперёд, но далеко уйти не успел. Звериные следы вдруг оборвались, сменившись человеческими. Человеческими следами, оставленными босыми ногами! В этот миг я словно прирос к земле, не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой. По спине пробежали мурашки размером с кулак, а вокруг стало так холодно, что я моментально продрог до костей. Ко мне приближалось что-то страшное, неведомое, смертельно опасное, но я не мог сделать и шага.

Позади натужно прогудел сигнал проехавшего мимо автомобиля. Яркой полосой справа налево пронёсся свет фар. Вздрогнув, я сбросил оцепенение и обернулся. Моя тойота стояла на обочине с работающим двигателем и включенными фарами. Передняя дверь почему-то была распахнута, открывая вид на светящуюся кнопками приборную панель. Неужели я просто взял и вот так бросил свою машину, какого-то хрена ломанувшись в лес? Я ни за что бы так не сделал, но факты — вещь упрямая. Осознав происходящее, я, не оглядываясь, бросился бежать. Запрыгнул в машину, дрожащей рукой захлопнул дверь и рванул с места. Отъезжая, бросил взгляд в боковое зеркало и обомлел: у лесной кромки виднелась человеческая фигура. Не веря глазам, я пригляделся. Это… девушка?! Тут фигура скрылась за деревьями и почти сразу же послышался протяжный волчий вой.

Оставшаяся до посёлка дорога напрочь выпала из моей памяти. Я пришёл в себя, только увидев выхваченный светом фар знак с чёрными буквами на белом фоне. Доехал до бабушкиного дома и ещё несколько минут сидел в машине, переваривая случившееся. Пытаясь понять, уснул ли я за рулём или оказался вдруг во власти какого-то бреда. Разумного объяснения я так и не нашёл, и поэтому постарался затолкать воспоминания об этом в самый дальний уголок своей памяти. Однако с тех пор иногда всё же случались вот такие ночи, как сегодня: когда мой разум неожиданно вываливал на меня жуткие, леденящие душу картины, видимо, не в силах более удерживать их в заточении.

Твою мать! Я машинально потёр шею, там, куда во сне яростно вцепилась волчья пасть, и, зажмурившись, умылся холодной водой. Вытерся, а затем долго рассматривал себя в зеркале. От недосыпа под глазами залегли тени, отчего они казалось больше серыми, чем голубыми. Лицо как будто осунулось или, может, мне так казалось из-за трёхдневной щетины, волосы уже требовали похода к парикмахеру. В общем, выглядел я несколько помятым и уставшим. Хотелось опять забить на бритьё, но риск получить от начальства нагоняй за внешний вид был уже слишком велик. Вздохнув, я взял баллончик с пеной. Ладно, не буду нарываться.

Позавтракал, как обычно, быстро и незатейливо, а потом поехал на работу. Всё вокруг было абсолютно таким же, как и всегда: пробки, унылые лица школьников в окнах проезжающих мимо автомобилей, их нервные родители за рулём, спешащие в метро люди и наблюдающие за всем этим вездесущие голуби да бездомные собаки. Городская жизнь — суета, шум, выхлопные газы, но зато и миллионы возможностей, и круговорот больших денежных масс. Слава богу, я не забыл выпить магний и как будто бы сейчас меня уже немного отпустило. Впечатление от ночного кошмара затёрлось привычными каждодневными действиями, уступив место мыслям о насущном. Например, о работе.

Не то, чтобы я не любил свою работу. Нет, я бы так не сказал. Работа мне нравилась, но временами её было слишком много. Настолько, что свободного времени хватало только на то, чтобы поесть да повтыкать Вконтакте, лёжа на диване, или посмотреть пару серий какого-нибудь сериала. Я даже маме не каждый день звонил, за что мне регулярно прилетало от отца. Но я же не специально! Порой за день приходилось так много коммуницировать, что вечером мне уже вообще ни с кем не хотелось разговаривать. Хотя, правды ради, нужно признать, что, когда на телефон приходило сообщение о зачислении очередной кругленькой суммы, моя усталость чудесным образом исчезала, а работоспособность неизменно повышалась. Бесспорно, лучшего лекарства от хандры, чем пятитысячные купюры, человечество ещё не придумало.

Оставив свой аутлендер на служебной парковке и по пути здороваясь с коллегами, я направился к офису. Ко входу в здание тянулась бодрая вереница спешащих на работу сотрудников, но сегодня, вопреки обыкновению, ровный строй периодически ломался: люди то вдруг останавливались, то пытались что-то обойти. Подойдя ближе, я разглядел собаку. Довольно крупную, с серой шерстью и хвостом-бубликом — похожа на лайку. Она то и дело подходила к прохожим и настойчиво обнюхивала их, словно искала кого-то. Потеряшка, что ли?

Едва я к ней приблизился, как она бросила свои поиски и увязалась за мной. Ну почему ко мне вечно что-то прилипает? Что за напасть?

— Брысь! Брысь! — я остановился и махнул рукой, пытаясь её отогнать.

Собака отбежала, но оставлять меня в покое явно не собиралась. Как только я снова пошёл, она побежала следом.

— Да отстань ты, говорю! — я снова махнул.

Собака опять отбежала, но на её морде при этом читалась абсолютная невозмутимость — она не боялась. Чего привязалась-то? Может, голодная? Я пошарил по карманам. В пальто нашёлся протеиновый батончик. Я отломил кусок и бросил его своему мохнатому преследователю. Собака осторожно понюхала угощение, затем фыркнула и явно вознамерилась ко мне подойти.

— Похоже вы ей понравились, Владислав Юрьевич! Доброе утро! — мимо пробежала молодая и симпатичная Оля из отдела кадров.

Угу, радость-то какая. Всю жизнь мечтал понравиться собаке. Я нахмурился ещё больше. Кстати, ещё совсем недавно я подумывал к Оле подкатить, но теперь определённо передумал. Тоже мне, шутница.

— Что тебе нужно? — не очень-то дружелюбно спросил я у животины, всё же позволив ей приблизиться. — Еды у меня нет. Гладить тебя я тоже не собираюсь.

Собака выжидающе смотрела на меня своими карими с золотистыми крапинками глазами и усердно виляла хвостом. Я вздохнул. Ну не люблю я собак. Никогда, даже в детстве, и мысли не возникало, чтобы завести себе кого-нибудь: для того, чтобы иметь домашних животных, я слишком люблю чистоту.

— Давай, иди куда-нибудь в другое место.

Уверенным шагом я двинулся к офису, но собака за спиной настойчиво гавкнула.

— Нет-нет, уходи, — проговорил я больше себе под нос, чем вслух.

Собака снова гавкнула, но теперь как-то жалобно, словно прося о чём-то. Я обернулся. Ну вот, полюбуйтесь. Сидит и смотрит на меня грустными щенячьими глазами. Почему увязалась именно за мной? Может, чует моё одиночество? Может, такая же странная и никому ненужная, как я? Тут я встрепенулся. Чего это вдруг ненужный? Что за глупые мысли? Постарался отогнать их прочь, но, заходя в здание, всё ещё хмурился и даже не поздоровался с охранником, просто кивнув в ответ на его приветственную улыбку. Пройдя в свой кабинет, первым делом выглянул в окно — собаки не было. Видимо, ушла. Вот и хорошо. Терпеть не могу этих хвостатых и зубастых.

Рабочий день выдался насыщенным и при этом очень плодотворным. Довольный собой и своей командой к вечеру я уже и не вспоминал об этой утренней встрече. Но, как оказалось, совершенно зря. Покинув здание офиса, я пробирался на парковку, старательно обходя раскисшую за день на весеннем солнышке грязную мешанину из земли, песка и остатков серого снега. Мне пришло сообщение, я взглянул в телефон и тут же угодил одной ногой в вязкую глину. Блин! Кое-как на ребре кроссовка доковыляв до жухлой прошлогодней травы, принялся тщательно стирать с подошвы грязную липуху. Блин ещё раз! Долбанное межсезонье! Вроде и езжу на машине, а всё равно, пока доберусь до дома, весь вымажусь. Тьфу! Чертыхнувшись вслух, я в последний раз шаркнул ногой по траве, поднял глаза и обомлел.

У входа на парковку стояла здоровенная косматая псина. Похожая на немецкую овчарку, но только крупнее. Пёс смотрел прямо на меня. Вроде бы и агрессию не проявлял, но и хвостом, как та лайка утром, не вилял. Я нервно сглотнул и огляделся по сторонам: никого. Только я и собака. Моё сердце ёкнуло, но я тут же заставил себя перестать. Что за ерунда? Боюсь какую-то собаку? Да, приятного мало, но не съест же она меня, в конце концов? Я вспомнил, что если собаки чувствуют страх потенциальной жертвы, то ощущают своё превосходство и нападают. Или это у волков так? Хотя какая разница? Нужно просто дойти до машины и всё будет окей.

— Хороший пёс, хороший, — сказал я, двинувшись вперёд, но всё же стараясь обойти собаку стороной.

Моё невозмутимое лицо должно было показать, кто здесь главный, но подозреваю, что получалось у меня не очень. На вид овчарка весила килограмм пятьдесят не меньше, и, на самом деле, я уже представлял, как она будет обгладывать мои кости. Пёс вдруг глухо рыкнул, чем заставил меня изрядно ускориться. На бегу несколько раз пикнув брелоком, я рванул дверь своей митсубиси и буквально запрыгнул внутрь. Уже уезжая, оглянулся: пёс и с места не сдвинулся, внимательно смотря мне вслед. Мне показалось, даже слишком внимательно.

Дрожащими руками вцепившись в руль, я выехал на дорогу. Ещё пару раз оглянувшись, убедился, что собаку больше не видно. Никто меня не преследовал. Я шумно вдохнул и так же шумно выдохнул. Чёрт возьми! Если бы не бросил курить, то сейчас задымил бы, как паровоз, честное слово! Фух! Ладно, это всё просто совпадение! Это сон заставляет меня воспринимать действительность через калейдоскоп моих необъяснимых воспоминаний! Сейчас приеду домой, поем, посмотрю сериальчик, расслаблюсь и выкину всё это из головы. И вообще, глупо взрослому тридцатичетырёхлетнему мужику бояться собак. Глупо!

Впереди показалась привычная красно-белая вывеска. А вот и мой родненький «Магнит»! Давай, Влад, соберись! Счастье уже близко! Возле магазина не было никаких собак, да и другой живности тоже, и я спокойно занялся покупками. Хлеб, яйца, сыр и… а, чипсы тоже давай сюда! Подумал, не взять ли ещё пива, но не стал. Ну его. На работу завтра. Успокоившись и находясь в предвкушении ужина, я проехал ещё два поворота и заехал во двор. Надо же, даже место на парковке ещё осталось. Как будто специально для меня. Ну вот, не всё так плохо! Моё везение всё ещё при мне! Вытащив пакет с продуктами с заднего сиденья, я пошагал к подъезду.

Я был уже почти у дверей, когда за моей спиной раздалось недоброе рычание. Мгновенно похолодев, я обернулся. Позади, скалясь, стояли три лохматые, явно бродячие собаки. Беспородные, обычные, никому ненужные дворняги. И они точно объявились не для того, чтобы спросить, как у меня дела. Я подумал, что сегодня точно не мой день, но это было ещё не всё. Справа из-за машин вышли ещё две псины, а затем и слева тоже. Ощетинившись и продолжая рычать, собачья свора зажимала меня в кольцо. Несмотря на страх, моя голова вдруг прояснилась, а мозг как будто заработал с удвоенной силой. Мне всего-то нужно забежать в подъезд и всё — я спасён. Я крепче сжал ключ от домофона и побежал.

Дальше всё происходило настолько быстро, что потом я с большим трудом смог припомнить все детали произошедшего. С громким лаем собаки бросились за мной. Я успел приложить ключ, но открыть дверь у меня не получилось. В штанину вцепилась зубастая пасть, а вторая такая же рвала в клочья мой пакет с продуктами. Бросив свою ношу, я изо всех сил пытался отделаться от бешенных псин, но тут одна из них прыгнула прямо на меня. Мысленно попрощавшись, если не с жизнью, то уж точно со своим довольно сипатичным лицом, я, словно в замедленной съёмке, видел приближающуюся, оскаленную и перекошенную злобой морду. Инстинктивно вскинул руки, но слюнявые клыки клацнули в воздухе буквально в паре сантиметров от моей щеки, не причинив мне никакого вреда. Затем псина, взвизгнув и взбрыкнув лапами, вдруг стремительно укатилась в сторону, и я увидел насевшую на неё и яростно кусающуюся другую собаку. Остальные дворняли тут же забыли про меня и набросились на новенькую. Досматривать, чем закончится этот поединок, я не собирался. Пофиг, что они там не поделили между собой, мне пора сваливать!

Я наконец смог открыть дверь, но на мгновение всё же замешкался и оглянулся. Между собаками развязалась настоящая битва. Шерсть и слюна летели в разные стороны. Лай, рык и визг перемешались, создав самую настоящую какофонию. И тут я её узнал. Это же та самая лайка! Которая утром приставала ко мне у работы! Как она здесь оказалась?! Сейчас бедняге приходилось туго. Одна против семерых — явно проигрывала. Лайка, видимо, это тоже понимала. Увидев, что я собираюсь смыться, она кое-как стряхнула нападавших и со всех ног ломанулась ко мне. Я мог бы захлопнуть дверь. Клянусь, в первый миг так и хотел. Но я не гнида. Даже если мой защитник весь покрыт шерстью и воняет псиной, бросить его не могу. Вот такой вот я идиот.

Я забежал в подъезд, следом запустил собаку и захлопнул дверь, а затем прижался к ней ухом, прислушиваясь к происходящему снаружи. На улице ещё некоторое время слышались рычание и перегавкивания, но потом всё стихло. Я вздохнул с облегчением, но, как оказалось, мои злоключения только начались. За моей спиной раздалось тяжелое сопение, потом противный хруст и не менее мерзкое влажное чавканье. Меня продрал такой ужас, что на моём теле встали дыбом абсолютно все волоски. Я молил бога, чтобы никогда не увидеть того, что там позади, но и не обернуться тоже не мог. Потому что умереть в неведении ещё хуже. А в том, что я сейчас умру, у меня не было никаких сомнений — в фильмах ужасов после подобных сцен всегда становится, как минимум, на одного персонажа меньше.

С собакой творилось что-то невообразимое. Шерсть сползала с неё грязными клочьями. На голове исчезли уши, а морда стала какая-то приплюснутая, смятая. Неестественно длинные лапы продолжали вытягиваться. Лоснящееся, покрытое сукровицей тело раздувалось, словно перебродившее тесто. Из деформированной пасти пузырилась пена. Капец! Это точно какой-то вирус! По-любому я тоже заразился и скоро превращусь в такую же кучу отвратительных, смердящих падалью кусков плоти. Охваченный паническим страхом, я прижался спиной к дверям подъезда не в силах оторвать взгляд от этой мерзости. И тут я понял, что это уже не собака.

— Не смот… р-р-р… ри! — то ли прокричало, то ли прорычало существо.

О, господи! Господи! Это… человек! Я окончательно остолбенел. Мозг уже вообще отказывался что-либо понимать. Моё тело мне больше не подчинялось, поэтому выполнить эту отчаянную просьбу я не сумел.

Неведомое мне, да и всей науке в целом, превращение наконец-то закончилось и теперь я определённо смотрел на девушку. Среднего роста, жилистую, с гривой спутанных волос и большими янтарно-карими глазами. И абсолютно голую при этом.

— Чего вылупился? — недовольным тоном спросила она, обнажив слегка удлинённые клыки. Поёжившись и смахнув с плеча остатки серой шерсти, пробурчала: — Попросила ведь.

Я открыл рот, не издал ни звука и закрыл рот обратно. И так ещё два раза. Потом что-то прохрипел, закашлялся и кое-как, дрожащим голосом выдавил:

— Что это была за хрень?

— Трансформация, — ответила девушка, усевшись прямо на грязную бетонную ступень и продолжая отряхиваться. — Я дитя Велеса.

— Оборотень? — всё так же оторопело спросил я.

— Можно и так сказать.

Я промолчал, тупо на неё уставившись, но действие адреналина понемногу уменьшалось, и моё состояние в конце концов более-менее нормализовалось. Как будто бы убивать меня никто не собирался, но, пожалуй, пора уносить отсюда ноги. Ах да, блин, это же мой подъезд. Я здесь живу. На седьмом этаже. Я с тоской взглянул на ведущую к лифтам лестницу за спиной своей неожиданной мифической спутницы.

— Кстати, ты штаны намочил, — сообщила она, указав на меня пальцем.

Что?! Я схватился за ширинку. И правда. Отлично, ничего не скажешь.

— Но это ерунда, — продолжила девушка. — Хоть в обморок не упал и не пытался меня прибить. Уже хорошо.

Да, конечно. Просто замечательно. Нахмурившись, я запахнул пальто.

— Послушай, дитя Велеса или как там тебя, давай на этом разойдёмся, а? Я тебя не видел. Ты меня не видела. Будем жить, как раньше, словно ничего и не произошло. Идёт?

Хмыкнув, она ответила:

— Вряд ли это возможно. Думаешь, эти собаки снаружи сосиски хотели у тебя отобрать? А вот и нет. Похоже, что ты перешёл дорожку кому-то из собачьей братии.

Да блин! Ну почему я? Что за фигня? Что это за собачий рэкет? Мне вдруг стало так паршиво, что, честное слово, я чуть не пустил слезу, но звуки открывающейся где-то наверху двери и топот ног спасли меня от позора.

— Быстро в лифт!

Я схватил девушку за руку и потащил вверх по лестнице. Пока кабина спускалась, надел на неё своё пальто. Она не отказывалась. Кокетливо откинув волосы, застегнулась и благодарно улыбнулась. Ну и нахалка! Спускающиеся по лестнице люди уже почти дошли до первого этажа, но мы успели. Однако даже за стенами лифта я расслышал недоумевающие возгласы, донёсшиеся снизу — жильцы наткнулись на кучу отвратительной мокрой шерсти. Бррр! Меня тоже невольно передёрнуло от воспоминаний об этих ужасных минутах. Как вообще такое возможно? Разве это всё не сказки? Однако я вдруг вспомнил тот самый случай шестилетней давности и мои внутренности моментально покрылись льдом. Неужели здесь есть какая-то связь?

Лифт неожиданно остановился, двери открылись, и мы смогли лицезреть моего соседа с пятого этажа. Он оторопело уставился сначала на голые женские ноги, потом на мою мокрую ширинку и, кашлянув, спросил:

— Вниз?

— Вверх, — невозмутимо ответил я, на всякий случай указав направление пальцем, и нажал на кнопку закрытия дверей.

Лифт продолжил движение. Мою спутницу эта встреча, видимо, изрядно развеселила: она расхохоталась так громко, что Серёга наверняка её услышал. Зашибись! Теперь он будет думать, что я снял какую-то шалаву и трахнул её прямо в лифте, не дотерпев до квартиры. Хорошо, если не додумается Ленке рассказать, иначе мне грозит всеобщее порицание в чате подъезда. Раздосадованный этой дурацкой встречей я даже не смог открыть замок с первого раза: вставил ключ не той стороной. Потом, психанув, всё же распахнул дверь и следом затолкал в квартиру девчонку. Бросил ключи на тумбочку, разулся, а затем прошёл в спальню и полез в шкаф за спортивками.

— Можно я помоюсь? — услышал я из коридора.

— Да, — крикнул я, подумав при этом, что лучше бы она просто вышла в окно.

Хлопнула дверь и из ванной раздался звук льющейся из крана воды. Переодевшись, я лёг на кровать дожидаться своей очереди.

М-да, дорогой мой Владислав Юрьевич, вот это ты попал. А ведь бабушка что-то такое рассказывала, да только я не слушал ничего. Думал, что глупости это всё, крестьянские выдумки. И не спросишь теперь. Нету больше бабушки Кати: умерла в прошлом году. Только ведь про волков она тогда говорила, не про собак. Я раздражённо выдохнул. За что мне всё это? Как будто у меня других проблем нет!

— Я всё! — девушка вышла из ванной. — А у тебя нет какой-нибудь подходящей одежды?

Закутанная в полотенце, она заглянула ко мне в комнату.

— Моя осталась там, где я в собаку перекинулась.

Сказала эти слова таким обыденным голосом, как будто я каждый день встречаю девиц-оборотней и ещё одежду для них храню на всякий случай. Хотя чего я злюсь? Действительно, не ходить же ей голышом. Я бросил на неё быстрый взгляд. Несмотря на то, что в её движениях сквозила некоторая резкость, даже сказал бы, хищность, девушка при этом всё равно была довольно привлекательной.

— Я в душ схожу? Окей? — я всё же немного вспылил. — Быть голой однозначно лучше, чем обоссанным.

— Ладно-ладно, — поспешно отозвалась девушка. — Без проблем. Я подожду.

Я три раза тщательно намылился и как следует смыл с себя эту обильную пену. Надеюсь, не подхватил блох или ещё чего похуже. А вдруг заразился бешенством?! Моё сердце ушло в пятки, но я усилием воли заставил себя успокоиться. Какое бешенство? Меня же не покусали. А слюна? Вдруг попала на меня? Я вылил на себя пол упаковки геля для душа. Нет-нет-нет! Никаких слюней! Минут десять простояв под потоками горячей воды, я красный как рак наконец позволил себе вылезти из ванны. Так-то лучше. В чистой одежде мне и вовсе похорошело. А если бы не это чудище в моей квартире, то вообще всё было бы замечательно. Хотя, если бы не это чудище, как я её назвал, лежал бы я сейчас истерзанный на грязном асфальте. Так что, нельзя так говорить. Неважно, откуда пришла помощь. Главное, что я цел и невредим.

Выйдя, я порылся в своих вещах и нашёл старые треники и футболку. Наверное, ещё в универе их носил. Потрёпанные, но хотя бы по размеру будут не так велики. Девушка оделась и выглядела теперь как малолетний гопник. Я даже не смог сдержать улыбку.

— Как хоть зовут тебя? Или так и называть: дитя Велеса?

— Лера меня зовут, — ответила она, разглядывая себя в зеркале. — Дитя Велеса — это моя родословная.

— Фамилия-то у тебя есть, Лера?

Я был уверен, что нет, что она такое же необычное нечеловеческое существо, как лесная кикимора или домовой, а уж никак не член цивилизованного общества, но девушка, хмыкнув, ответила:

— Конечно, есть. Пастухова.

— Ещё скажи, что живёшь в Архангельске и ходишь, как все, на работу, — не верил я.

— Конечно, живу. И на работу хожу. И даже налоги плачу, — Лера сердито упёрла руки в боки. — Или думаешь, я с луны свалилась? Прямиком сюда, чтобы спасти тебя?

— Но… — я слегка растерялся. — А как же это? Почему ты оборотень?

— Я тебе всё расскажу, — пообещала девушка. — Только давай покушаем? Есть хочется, жуть как.

Покушаем? Смешная такая. Пакет-то с едой тю-тю.

— Ну пошли на кухню.

Лера протопала за мной и по-свойски уселась на стул. Я открыл холодильник, но его содержимое совершенно не располагало к приёму гостей. Да и мне самому тоже не особо чем можно было поживиться.

— Помидоры, сметана и полбутылки газировки, — озвучил я список доступного нам съестного.

— И это всё? — Лерино лицо разочаровано вытянулось. — Ты на диете, что ли? Хотя по тебе не скажешь.

— Эй! — возмутился я. — Ты в гостях вообще-то! Не груби.

В ответ девушка задорно фыркнула и с надеждой спросила:

— А колбаски хотя бы нет?

Я бросил шутить и серьёзным голосом ответил:

— Нет. Ничего такого у меня не бывает. Я не ем мясо.

В карих глазах вдруг появился заметный холодок. Губы сжались в прямую линию, а между бровями пролегла едва заметная морщинка. Я тоже замер. Вдруг это какое-то обязательное условие? Вдруг она не может без мяса, и оно ей нужно прямо сейчас? И прямо сейчас она сожрёт меня?! Я уже лихорадочно обдумывал пути бегства, но Лера, видимо, не собиралась обращаться в собаку. Меня немного отпустило: имея в арсенале только человеческие зубы ей со мной не справиться. Однако на всякий случай я отодвинулся от неё подальше. Лера шумно выпустила воздух из ноздрей и протянула руку:

— Дай телефон.

Я не двигался и поэтому, постаравшись выдавить из себя улыбку, она добавила: