Не стой, не падай

Глава 10.

Мария проплакала до утра – ей никто не рассказал, что ребёнок нашёлся, что хозяин нашёлся, и всё хорошо. У четы Ферраро были свои выяснения отношений, а для общины мало что менялось. Во всяком случае, на данном этапе.

— Его кузен – мой кровельщик. Какой-то шкет, восемнадцать лет, – морщась от усталости, говорил Франческо вечером. – Не суть важно. Андре Гонсалес заходит на рынок оружия и ему нужно прикрытие для транспортировки.

Ему пришлось съездить вместе с новым партнёром: осмотреть предлагаемые машины, ознакомиться с картами и обговорить детали. Жена хотела что-нибудь швырнуть, но вместо этого процедила сквозь зубы:

— Ты собрался работать с этим хамлом?

— Они недоумки, ты права, – запустив обе пятерни в волосы, Франческо упёрся локтями в колени. Он сидел на великолепном диване с резными лапами и чувствовал себя юнцом, который проштрафился. – Латиносы никогда не могли похвастаться манерами. Щёгольство – это всё, на что они способны.

Жена проигнорировала уничижительную оценку партнёров, и он со вздохом перешёл к главному:

— Через Мексиканский залив они везут товар. Связи на таможне имеются, это не наша с тобой головная боль. – Кармела взвилась, угрожающе ухнув, и он остановил её поднятыми руками. – Да дослушай же. Наш кооператив якобы закупит кое-что у его фирмочки. Гонсалес даст нам два цементовоза, а там отсек внутри.

Как инженеру, Франческо понравилась задумка. Полость находится в самом центре, и добраться до неё можно только слив содержимое контейнера – через верхний люк человек залезает и уж тогда открывает тайник. Ни простукивание, ни собаки не обнаружат ничего противозаконного.

Сначала его снабдят необходимым для перевозок, а дальше и работу подкинут. Как бизнесмену, ему было очень интересно.

— С настоящими объектами, с настоящими путевыми листами и накладными для нас риск минимален. Гонсалес хочет построить пару складов под Майами, один под Тампой и два-три под Орландо, чтобы потом организовать поток в другие штаты. Платит наличкой.

— Слушай, – резко вклинилась Кармела, – ты можешь сколько душе угодно жонглировать нелегалами, к такому цирку мы привыкли. Но этот тип втянет тебя в неприятности! Это оружие!

— Tesoro, я же изо всех сил стараюсь. – Франческо встал и прижал её руки к своей груди. – Но мир так не работает. Либо мы законопослушные и слабые – и нами погоняют все от рыночного торговца до чиновника. Либо мы сильные.

Он не стал заканчивать мысль. Она и так всё знает, просто на секунду забыла, потому что малыши забирают каждую минутку, потому что она руководила школой без выходных, потому что он так закрутился с фермами орхидей и шампиньонов, с пекарнями, рыбами, стройками и спиногрызами, которые на его зов приехали во Флориду – но были слишком тупы, чтобы им можно было сразу дать работу – так много навалилось за последний год, что она забыла, в какую сторону вертятся шестерёнки большого мира, а он запустил семью, ради которой и балансирует на границах контрактов.

Он как-то отчаянно сгрёб её в охапку. Кармела коротко вскрикнула, цепляясь за его плечо. Он подбросил её, поудобнее перехватывая для подъёма по лестнице – в спальню, где на двери замок и в шторах запах её духов.

— Пусти! – она свободной рукой толкнула его в грудь, но он лишь прижался носом к её виску, надеясь, что кожа к коже заставит смягчиться.

Нет, не смягчиться – довериться. Я здесь, я с тобой, дыханием говорил он.

— Если ты думаешь – Кармела прикусила язык, ведь почти шесть месяцев она его не подпускала к себе. Франческо не настаивал, и это приносило ей две трети облегчения и одну треть обиды. А сейчас он стойко вышагивал наверх.

Опустив её на кровать, он с намеренной медлительностью задрал юбку, чтобы добраться до чулок. Застёжки выскочили – щёлк! щёлк! – и затем твёрдые ладони скатали книзу плотный шёлк.

Он вернулся – тот же голодный до объятий парень, который с радостью менял сон на любование тенями и изгибами её тела. Который до рассвета исчезал через окно, чтобы мамаша Соррентино не застукала, и уже к завтраку обивал порог её дома. Который заразил её мечтой и с ослиным упорством назвал это целью, потому что у мечты сроков выполнения нет, а у цели есть.

Большие пальцы вдавились в свод стопы, заставив Кармелу чуть выгнуться и задрожать, а его губы поднимались по икре, лёгкие и звонкие.

— Ты думаешь, это что-то изменит? – она вдруг попыталась сесть, но он ладонью в грудь прижал её к матрасу.

“Конечно, изменит, – подумал он. – Ты же забыла, почему мы вдвоём оставили Неаполь, я просто напоминаю.” Но он занимал свой рот на внутренней стороне её бедра, чтобы не отвечать вслух.

“А я тебя подвел. Они тебя напугали, а меня рядом не было.”

Длинные пальцы расправлялись с барьерами ткани; Кармела замерла, стиснув скомканное платье у талии. Зарделась, как девчонка.

Коричневый шов посредине живота, и складка, которой раньше не было. Она не хотела показывать.

Он и сам остановился там, где голова кружилась после долгой разлуки. Он дразнил, боготворил, пил её звуки, направляя неторопливые движения и вверх, и вниз, и вглубь. И важным было показать ей, что он всегда считал и считает её самой яркой, самой вкусной, самой великолепной.

Она вцепилась в его запястья, которые обнимали её подрагивающие бёдра. Франческо полностью накрыл эту дрожь своим ртом, твёрдо-гладкими движениями выжимая последние пульсации.

Утром она проснётся прижатой к его спине, с переплетёнными руками и его ногой, втиснувшейся между её бедер. В конце концов, он больше понимает в этой каше из чеков, грузовиков и латиносов. Франческо не такой человек, чтобы бездумно вредить семье; надо значит надо.

Это будет хорошее воскресенье. Кармела покормит малышей и вернётся в постель, когда Мария придёт с ними сидеть. Франческо выспится и за весь день даже носа не покажет за пределами дома. Джузеппе будет говорить с набитым ртом, потому что мама напоминает кушать, хоть он и торопится. Мальчик поделится с отцом важными событиями, которые происходят исключительно на переменах, и вилка у него зависает в воздухе. Он протестовал, когда вечером папа и мама тихонько смотрели кинофильм, но быстро сообразил животом лечь на их колени – на все четыре! Как же легко поймать всех вместе, если они в одной комнате. Они будут его гладить и хихикать, а потом будет телефонный звонок.

Глава 11.

Пьетро Галло невольно вспоминал, как в пятьдесят втором провожали молодых Ферраро. С трубкой у уха он ждал, пока коммутатор соединит с Флоридой, и думалось о разном. Ждал уже час.

Ну ничего, в этот раз он подготовился. Сходил по нужде, поставил тарелку с завтраком и кофейник, принёс бумагу и карандаш – если вдруг у них будут распоряжения, когда дозвонится.

Два дня назад, после пожара, он просидел шесть часов без толку.

Кузина Кармелы, Лючия, охмурила его обещаниями вечной страсти, и он с готовностью влился в её семью. Переехав в Неаполь из маленькой деревеньки на юге Кампаньи, Пьетро поступил на службу в гаражный кооператив. Живи да радуйся, плоди потомство – так ведь?

Зачать удалось лишь в прошлом году – почти через десять лет попыток! Лючия разродилась здоровой девочкой. Немногочисленные семьи Ферраро и Соррентино взяли их под своё крылышко, пока Пьетро принимал поздравления от друзей и коллег.

Крепкие напитки топили разочарование: что не мальчик получился, что так долго ждали, что Лючия стала сварливой ведьмой.

— Щиток проверь! – била она мужа полотенцем по плечам всю беременность. – Сколько повторять тебе! Свет мигает, розетки горячие! Ни на что не годный вонючий лентяй!

Он бы сразу починил, но проклятые лампочки при нём вели себя хорошо. Точно, жена привирает, чтобы был повод на него наорать. Сущая мегера, думал он.

Когда же руки дошли, то оказалось, что перегорел предохранитель – тонкая проволочка внутри керамического корпуса. Пьетро его достал и поколупал ногтём. Воняет как от паяльника. Купит новый по пути с работы. Выудил из кармана медную монету в десять лир и кое-как втиснул заместо предохранителя. Ток проводит, значит, мигать не будет.

Лючия вернулась из больницы с младенцем и распорядилась закупиться вином.

— Собираемся в Америку звонить, – сказала она, – Ферраро и Соррентино будут у нас всю ночь.

— А вы не можете сделать это в другом месте?

“Лучше мартовских котов слушать, чем баб, – скривился он. – Это несколько часов возни.”

Родня хочет сидеть у него за столом, пить и жрать, сменяя друг друга на посту у аппарата. Коммутатор соединит, когда подойдет очередь, и они будут орать одно и то же по пять раз, потому что нихрена не слышно. Просто чудесно.

— Кармела больше денег посылает, чем ты за три месяца зарабатываешь! – возмутилась жена. – Она имеет право знать, что у неё родилась племяничка и назвали её Стелла!

— Двоюродная, – под нос поправил Пьетро и потащился в винную лавку.

К тому времени, как он вернулся, бабы уже нанесли покрытые полотенцами блюда на ужин. Мамаша Соррентино сидела на стуле в коридоре, называя оператору американский номер.

Пьетро шмыгнул на кухню, галантно открыл пару бутылок – и исчез, не прощаясь.

— Монета – не проволока, – объяснили ему на следующее утро на пепелище. – Надо, чтобы перегорело и разъединило цепь, а монета толстая. Оно там грелось-грелось, вот и

Он не знал, как опознавать восемь тел, и не мог ответить, положить ли их в общую могилу или наугад распределить надгробия. Сосед предложил приютить Пьетро, и там он ходил из угла в угол как в мороке.

Пытался звонить Франческо, узнать распоряжения и просить немного денег. Пил, напивался, просил у своего отражения прощения. Права была Лючия, что чихвостила его, дурака, и младенчик был замечательный.

А как Стеллочке не быть замечательной, если год назад её вообще нигде не было – ни в Неаполе, ни в Берлине, нигде! – а потом она была и он её держал, и подушечкой пальца убирал отслаивающуюся кожицу, как будто она на солнце сгорела, но мамаша Соррентино сказала, что у новорожденных это обычное дело, а теперь никого нигде нет – ни в Неаполе, ни в Берлине, вообще нигде на свете, и никуда не поехать, чтобы их найти и забрать.

И вот сегодня он положил трубку на рычаг и спросил у соседа, есть ли у него конверт. Пьетро положил туда несколько купюр, и сумма убедила начальника телефонной станции дать ему кабинку – дозвониться до родни в Америке. Соединили.

— Алло?

А успели ли в ту ночь поговорить? Пьетро растерялся – что надо сообщить первым делом, про пожар или про племяничку? Горло зажало.

— Алло? Это Франческо! Говорите!

— У нас тут несчастье, – выдавил он. Потом повторил, громче: – Франческо, брат, большое несчастье.

— Кто это? – связь отвратительная, он не мог признать голос.

— Галло.

— Что случилось?

— Никого не осталось, Франческо. Короткое замыкание. Похоронить их вместе? – Пьетро торопливо выкрикивал, боясь, что горло схлопнется окончательно. – Ты можешь послать сколько-нибудь? Дом сгорел, всё сгорело.

Франческо отвел телефонную трубку от уха и потряс головой, шурша подбородком о микрофон.

— У кого? Я ни черта не понимаю! Алло?

Пьетро медленно повесил трубку. Милая девушка-оператор помогла ему составить телеграмму. “ГЛУБОКО СКОРБЛЮ СОРРЕНТИНО ФЕРРАРО ПОГИБЛИ КОРОТКОЕ ЗАМЫКАНИЕ ПЬЕТРО ГАЛЛО ЖИВ ЖДУ ДЕНЕГ” – и его новый адрес. Он дал ей конвертик и поплелся домой.

Глава 12.

Кармела с двойняшками заперлась в спальне и ни с кем не разговаривала неделю. Она не хотела слушать сбивчивых новостей из Неаполя, опасаясь, что пропадёт молоко. Маленькие и так стали беспокойные, будто оно горькое.

— Синьора, может, вам чего-то особенного приготовить? – канючила за дверью Мария. К ней цеплялся Джузеппе, не понимая, почему к маме нельзя.

Хозяйка не откликалась. Она открывала дверь только забрать поднос с едой или корзинку с чистыми пелёнками. Вечером впускала мужа.

Если часто открывать, то новая беда залетит, думала она, и днями напролет разговаривала с Маттео и Франческой:

— Ваши папочка и мамочка знают вас лучше всех на свете. Да, мой милый, родственники и друзья вас любят, но это совсем-совсем другое. Вот моя мамочка смотрела как я училась надевать носочки, когда была маленькой. И как я наливала две капельки на стол, а затем соединяла их ложкой. И как я вздыхала у окна, если ваш папочка опаздывал на свидание. Никто-никто больше не видел этого, только моя мамочка.

Маттео гулил и хватал ручонками, и Кармела замолкала. Не дай бог она расплачется и расстроит детей.

— Я вам не говорила, но у нас почти получилось привезти вашу бабушку из Италии. Да, котёночек, с американским гражданством можно подавать заявление и для родителей.

Франческа пускала пузыри, и Кармела вытирала её платочком.

— Спрашиваешь, зачем вообще уехали? Ну, деточка, там будущее печальное-печальное. Тут мы себе построили большой-пребольшой дом, завели много-много друзей у папочки очень хорошо получается.

Франческо поймал жену на кухне, колдующую над заварочным чайником. Мята, звёздочка аниса – в чашку добавить мёда. Он тоже налил себе и сел сбоку, попивая маленькими глоточками.

— Это так ужасно – быть старшим поколением в семье, – наконец сказала она. Он только кивнул.

— Я бы хотела, чтоб этот чай подавали в нашей пекарне. Мамин рецепт.

— Не проблема, – тихо улыбнулся он.

— А ещё я хочу, чтобы твоя дружба с Гонсалесом принесла много денег. Мы должны подкупить всех, кого нужно, и вывезти Пьетро в США. Только – она помедлила, – только не рассказывай мне о ваших делах с контрабандой. Просто сделай.

Глава 13.

1961 год.

Два с половиной акра земли старого Риччи раскинулись на севере Марина Верде – с соседями через дорогу снизу и с фермами переселенцев сверху. Жилище его прев

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.