И остыли берега. Фантастическая утопия

– Ба, пойдём завтракать, я котлет нажарил, – крикнул в кухонное окно Максим.

– Иду, – про себя улыбнувшись внуковой заботе, Бабаня плеснула в лицо вкусной колодезной водой.

Споласкивая и вытирая полотенцем скрипящие от чистоты тарелки, Максим подшучивал над вчерашним Бабаниным испугом в саду, икал от сытости, и прихлебывал остывший чай.

– А что был за мужик вчера? С молотком на скале? – спросила та, подавая внуку очередную тарелку.

– Это академик Завадов, бывший завкафедрой. Ну, который нас, студентов, в походы водил, помнишь? Не узнала его «в бороде»?

– Да как узнать? Он ещё и в шапке, и очки на лбу. А почему «бывший»? Он что, из института ушёл?

– Ушёл. Он сейчас работает у нас в ОтИПе. Ну что, на речку? Пока не жарко.

В свои семьдесят Бабаня продолжала лихо гонять на велосипеде летом и на лыжах – зимой. И Максим, приезжая в деревню, с радостью к ней присоединялся, игнорируя стоящий в гараже «Донат-23» на магнитно-динамической подушке – усовершенствованный потомок мотоциклов-вездеходов Прибыльского начала века. Они мчались по асфальтовым улицам разросшейся до размеров крупного села деревни, мимо садов и огородов, дурманяще пахнущих трав, тонущих в кронах деревьев разноцветных крыш, туда, к быстрой узкой реке, песчаному пляжику и долгожданному ничегонеделанию под раскидистой ивой.

После отъезда Максимки Бабаня долго сидела на скамейке у дома, перебирала спелую вишню, каждую третью отправляя в рот, улыбалась своим неторопливым мыслям и маялась предчувствием новой картины, сюжет которой сформировался сегодня на пляже, когда начался ливень. «Не подвела коленка», – удовлетворённо подумала Бабаня и обернулась на скрип калитки. Барбос привычно путался в ногах входящего Никиты, тот также привычно на него ворчал, неся в вытянутых руках здоровенный арбуз. Бабаня сдвинула на край скамейки тазик с вишней, освободив место под гостинец, неспеша вынесла из дому длинный нож на круглом подносе и пошла к беседке.

Пока Никита нарезал арбуз, Анна, задумавшись, сидела, подперев ладонью щеку.

– Новую картинку замышляешь? – прозорливо спросил старый друг.

– Не-а. Вспомнила, как Максимка после лыжного похода болел, – Бабаня выбрала самый большой «полумесяц» с подноса и стала ногтем выколупывать семечки.

– Это когда он с бревна в горную речку бултыхнулся? – уточнил Никита. – Его ещё тогда Петрович вытащил. Ну, профессор их.

Она вдруг снова пережила тот неподдающийся никакому контролю животный страх, который обуял её по дороге в больницу после звонка Никиты, служившего начальником хозчасти госпиталя.

Влажные ладони с трудом удерживали руль на поворотах, испуганно сигналили встречные автомобили, а взбесившийся спидометр загнал стрелку далеко за сотенную шкалу.

На соседних койках в палате лежали спасённый и спаситель, доставленные с Южногорья санавиацией, оба с воспалением лёгких, высоченной температурой и обмороженными пальцами ног. Никита, успокаивая, гладил Анну по плечу и шептал: «Всё хорошо, Аннушка, уже всё хорошо…».

Бабаня прослезилась, вспомнив тот день, с благодарностью глядя на постаревшего друга юности, и тут же рассмеялась, утирая кулачком глаза, увидев подле себя гору арбузных корок. И не заметила, как «сметала» пол арбуза. Для них с Никиткой уничтожить один арбузище на двоих – привычное дело. И как у него получалось вырастить в средних широтах сахарные астраханские сорта, оставалось загадкой для всей деревни, но бахча на высоком песчаном берегу приносила урожай, которым снабжались все друзья и знакомые Никиты в избытке.

Воспоминания накатывали ближе к ночи, как только Бабаня ложилась в тёплую белоснежную постель. Галерея знакомых лиц и событий вставала перед глазами явственно, будто хорошо срежиссированный фильм. Вот и сегодня картина первых лет после Взрыва мелькала отрывочными кадрами под закрытыми веками, заставляя с новой силой переживать то нелёгкое, полное горя и потерь время.

Разрушенные города требовали сил и средств на восстановление. Начавшаяся ещё до войны программа развития частного домостроения, имевшая целью не только обеспечить жильём, но и освоить большую часть пустующих территорий, получила наимощнейший толчок после трагедии. Эвакуация населения из зараженных эпицентров вначале шла в районы, не пострадавшие от взрывов, но потом остро встал вопрос расселения людей из офисных зданий, ДК, школ и спорткомплексов, где они были временно размещены. Необходимо было строить быстро, надёжно и основательно, бытовки и вагончики здесь не годились.

Вот тут и вспомнили про Анну, которая в числе других архитекторов, ранее отошедших от дел по разным причинам, оставалась «в обойме», много лет являясь куратором дипломных проектов студентов строительного института. На онлай-совещании по проблемам массового жилищного строительства, Анне предложили подключиться к её бывшему дипломнику и войти в производственную группу специалистов по строительству домов при помощи три-дэ принтеров. Технологию доводили до ума в процессе работы, и, в конце концов, всё получилось.

В момент принятия решения, Анна сосредоточенно искала выход из создавшегося положения: Максимке не было и двух лет, а работа предполагала хоть и редкие, но обязательные выезды на объекты. Как всегда, на помощь пришёл Никита.

– У нас в госпитале девчонки что-то вроде детсада организовали, там и малышня есть, пусть в обществе побудет, пока ты в командировках, а уж по хозяйству мы и без тебя разберёмся. Мужики, всё-таки, не пропадём.

Примечания