- -
- 100%
- +
На предплечье Кая легла горячая тяжесть. Он скосил глаза и еле удержался от испуганного вопля – на его руке лежала лапа. Именно лапа, не ладошка, пусть и ухоженная, уж больно здоровенная была эта ладошка, больше похожая на длань молотобойца. На коротких сарделькообразных пальцах, украшенных ярко-алыми наклеенными кинжалами, были нанизаны здоровенные уродливые перстни, само собой, золотые.
Да и сама обладательница всей этой «роскоши» изысканной красотой не блистала. А вот чем она блистала, так это ртом – почти все зубы прелестницы были закрыты золотыми коронками. А еще бабища – по-другому эти два центнера литого сала назвать было нельзя – обладала внешностью, заставившей Кая мгновенно поверить в то, что снежный человек (он же бигфут) все же существует. Во всяком случае, самка этой особи сейчас с вожделением таращилась на него маленькими, затерявшимися под надбровными дугами глазками.
Правда, самка где-то сделала эпиляцию, потому что короткая рыжеватая шерстка осталась у нее только на верхушке черепа, но в целом образ был тот, что рисуют на картинках, изображающих снежного человека. И ножка у трепетной лани была соответствующая американскому варианту названия реликтового гоминоида – нижние конечности были буквально вбиты в опорки размера эдак сорок пятого. Причем где-то нашелся женский вариант обуви такого размера, во всяком случае, там имелся копытообразный каблук и кокетливый бантик.
В общем, практически тот самый гений чистой красоты. Ну, мимолетное виденье который. Во всяком случае, Кай очень надеялся, что это будет именно мимолетное видение и на самом деле его просто глючит.
Но видение сжало лапищу и, склонившись к уху мужчины, просипело:
– Красавчик, я тебя хочу!
– Простите? – приподнял брови Кай, безуспешно пытаясь отодвинуться – у фемины еще и изо рта смердело!
– Не, ничего, ты меня не обидел, так что прощать нечего! – вероятно, мадам сейчас блеснула остроумием, потому что она какое-то время похрюкала, а потом попыталась перенести лапу с запястья на бедро мужчины. – Ох, какой же ты тверденький весь, мускулистенький! Конфетка просто, сосательная!
И снова последовал приступ захлебывающегося хрюканья, от которого внимание сидевших вокруг пассажиров мгновенно сконцентрировалось на странной парочке.
Что вовсе не входило в планы Кая, и он процедил, снизив температуру голоса до точки замерзания:
– Что вы себе позволяете? Если вы пьяны, вам вообще нельзя на борт самолета!
И брезгливым движением сбросил потную лапу особи со своего бедра.
Вернее, попытался, потому что лапа впилась в его ногу стальной хваткой, а нежная барышня страстно зашептала ему в ухо:
– Ну не дури, не надо! Нам ведь лететь три часа, скучно будет, а я тебя развлеку! Ты даже не представляешь, что я умею! Мы с тобой займем один из туалетов, и я…
– И ты сейчас уберешь свою лапу с моей ноги, а потом – свою тушу с этого кресла, – еле сдерживая клокочущую ярость, проскрипел Кай, – и унесешь всю эту мерзость подальше от меня. Поняла?
– Что-о-о-о?! – И без того маленькие глазки окончательно исчезли под нахмурившимися бровями, страстная улыбка превратилась в злобный оскал, а лапа на бедре сжалась с такой силой, что Кай понял – без синяка не обойтись. – Ты что сейчас сказал, скотина б…я? Это у кого туша? Это у меня туша?!
– Еще какая! – заржал сидевший неподалеку парень. – Слышь, мужик, ну ты попал! Может, помощь нужна? А то эта кабаниха сейчас тебя раздавит!
– Спасибо, я справлюсь сам, – усмехнулся Кай, чем мгновенно довел бигфутшу до состояния амока.
– Ах ты…! – заблажила она, вскакивая с кресла. – Я к тебе со всей душой…
– Ты к нему со всей м…ой! – снова вмешался весельчак с соседнего ряда.
– Молодой человек, как вам не стыдно так выражаться! – поджала сухие губы пожилая дама, похожая на учительницу на пенсии. – Здесь ведь дети есть и женщины!
– Ага, а одна из этих женщин сейчас матерится так, что мой сосед Толяныч, грузчик из винно-водочного, нервно курил бы в углу!
– Это прискорбно, но тем не менее…
Что там было не менее, никто так и не узнал, потому что забрызгавшая Кая слюной носорожиха от слов перешла к делу и замахнулась на отказавшегося от ее сексуальных услуг негодяя дрожащей от оскорбления ладошкой.
Кай никогда до этого не подвергался нападению со стороны женщин, поэтому отреагировал с некоторым опозданием. Апперкота в челюсть ему избежать удалось, а вот до черных очков душечка добралась.
Его маскировка слетела с носа и тут же была мстительно затоптана продолжавшей материться тушей.
А потом туша почувствовала что-то неладное.
Вокруг больше не кричали, не возмущались, не матерились. В накопителе стало невероятно тихо.
Вдоль позвоночника нежной фемины с нестройным топотом пробежала толпа здоровенных мурашек, и она медленно подняла голову.
А потом попыталась заорать. От ужаса. Но вопль застрял где-то на уровне миндалин, когда она встретилась взглядом с фиолетовыми пульсирующими зрачками серебряных глаз.
Которые не могли принадлежать человеку…
Глава 7
Вы когда-нибудь слышали звук корабельного гудка? Рев еще тот, скажу я вам. Так вот этот рев по сравнению с воем, вырвавшимся из ротика златозубки, – жалкий свист, выдавленный рахитичным мальчиком.
Причем тональность воя постепенно менялась, переходя от басовых нот к верхнему «ля».
И это почти колоратурное сопрано вывело из ступора остальных пассажиров, общее состояние которых кратко и весьма эмоционально выразил все тот же парень с соседней скамьи:
– …твою мать! Ты кто, мужик?
– Нелюдь! – ахнула благовоспитанная дама в букольках. – Они среди нас, спасайтесь!
И напряжение, нараставшее в накопителе с угрожающей скоростью, превысило, наконец, предельно допустимое значение, взорвав тишину воплями и детским плачем.
Ситуация стремительно уходила… нет – убегала из-под контроля, к накопителю со всех сторон направлялись представители службы охраны аэропорта, а некоторые из мужчин, находившихся рядом с «нелюдью», решили по-свойски разобраться с гадом. С помощью увесистых бутылок, приобретенных в дьюти-фри.
Кай до этих пор толком не знал предела своих возможностей, к тому же экспериментировал он в состоянии покоя, в комфортных, так сказать, условиях, но никак не в окружении враждебно настроенной толпы.
Адреналин буквально взорвался плохо открытой бутылкой шампанского, мгновенно наполнив кровь бурлящей энергией. Зрение вдруг стало невероятно резким, а краски – слишком яркими. В голове зазвенела скрипичная струна, и Кай практически увидел, как вокруг него концентрируется энергетический кокон невероятной силы.
Он почувствовал, что сейчас, в эту минуту, может все. Двигать на расстоянии предметы, расшвыривать бегущих сюда секьюрити одним взглядом, заткнуть рот бабищи ее же языком, заставить этих жалких людишек корчиться на полу от боли, разрушать, разрушать, разрушать…
Они хорошо знали свое дело, генетики из «Аненербе»… И его родной дед, конструировавший «сверхчеловека», тоже.
Оказалось, что на самом дне подсознания, в дальнем, покрытом паутиной и пылью углу, были припрятаны эмоции и чувства «истинного арийца», считавшего обычных людей генетическим мусором.
И эти мысли, эти чувства вырвались, наконец, из подвала на верхние этажи сознания, радостно приветствуя своего властелина:
«Ну, давай! Покажи этим отбросам, кто их хозяин! Раздави пару клопов, и в первую очередь вот эту безобразную самку, предков которой надо было стерилизовать, чтобы не портили потомством настроение господ! Ты же можешь, ты чувствуешь силу!»
Да, он мог. И почти наслаждался своей властью, упиваясь волнами ужаса на грани безумия, заполнившими пространство.
Но внезапно…
Внезапно сквозь пузырящееся болото ментальной грязи пробился тонкий лучик любопытства. Детского, искреннего, чистого.
А потом его кто-то подергал за мизинец правой руки.
Кай с гневным недоумением посмотрел вниз. И буквально утонул в восторге узнавания, хлынувшем из широко распахнутых светло-коричневых глазенок:
– Ты… ты ведь тот самый, да? Маленький принц, да? Только выросший маленький принц! А где твоя роза?
– Что?
– Ну, роза! – Девчушка лет семи, худенькая, конопатая рыжуля с двумя туго заплетенными косичками, аж подпрыгнула от нетерпения. – Ты к нам в гости? Ты соскучился на своей планете? Ты такой красивый, я тебя таким и представляла, когда мне мама сказку про тебя читала! Фу, как воняет эта гадкая тетка!
Покрытый веснушками носик смешно сморщился, и девочка взяла Кая за руку:
– Пойдем отсюда. А то они орут, сейчас папу моего разбудят, а мне тебя надо увести.
– Куда? – невольно улыбнулся Кай, ощущая, как от маленькой теплой ладошки по всему телу распространяется очищающая эмоции и мысли волна света.
– Спрятаться тебе надо, – деловито объяснила барышня. – Ты один, а дядек злых много. И наши тут с бутылками вон топчутся, и вон те с пистолетами бегут!
– Ничего, я справлюсь. Спасибо тебе, солнышко!
– А откуда ты знаешь, что меня мама и папа Солнышком зовут? – восхищенно прошептала девочка.
– Потому что ты похожа на солнышко, и…
– Слышь, ты, нелюдь, отойди от малышки! – хрипло рявкнул один из пассажиров.
– Ты зачем так плохо про него говоришь? – сердито топнула ногой рыжулька. – Он людь, он самый лучший людь! А ты злой!
– Все, маленький, дальше я сам, – Кай благодарно сжал маленькую ладошку. – Ты сейчас сделай, пожалуйста, что я скажу. Залезь вот под эту скамейку, закрой ушки ладонями и крепко-крепко зажмурься. И сиди так, пока тебя не попросят вылезти.
– А зачем? – Тонкие рыжие бровки сосредоточенно нахмурились.
– Некогда объяснять, малыш, просто сделай.
– Ну хорошо. Только пообещай, что папу не обидишь!
– Я никого не обижу, не бойся, я просто хочу, чтобы ты запомнила меня.
– Но я…
– Солнышко, поторопись!
– Ла-а-адно, – проворчала девочка, залезая под ближайшую скамейку.
Весь этот разговор занял не больше двух минут, и в целом ситуация не особо изменилась – бабища все так же голосила, зажмурившись от ужаса и тряся головой, народ привычно истерил, секьюрити уже почти взяли странного мужика с нечеловеческими глазами в кольцо, за их спинами отважно размахивали бутылками с виски и текилой бравые пассажиры – глобальная зад… проблема, в общем.
Но это уже не особо волновало Кая. Он знал, чувствовал – справится. Сила все так же бурлила в крови, но она была светлой. Давить и разрушать больше не хотелось.
Кай выпрямился, сжал ладонями виски и прикрыл глаза, концентрируясь.
А в следующее мгновение все, находившиеся в тот момент в здании аэропорта, на какое-то время потеряли сознание.
Нет, они не упали в обморок, они словно застыли, увязли во времени и пространстве, выключившись из реальности.
Ненадолго, буквально на пару минут.
А потом включились.
И озадаченно загомонили – что произошло? Почему практически все секьюрити оказались возле одного из накопителей? Почему несколько пассажиров с бутылками наперевес столпились возле толстой некрасивой женщины? Решили вот прямо тут выяснить, сколько спиртного надо, чтобы эта страхолюдина стала желанной?
А диспетчер, сидевший возле камер видеонаблюдения, с недоумением рассматривал рябившие «снегом» мониторы. Судя по всему, все камеры одновременно вышли из строя, причем не только сами камеры, но и компьютеры, ведущие запись.
Все сегодняшние записи исчезли! И что он начальству скажет?
Громко храпевший на одной из скамеек полный рыжий мужчина всхрапнул последний раз, почмокал губами и сонно приоткрыл один глаз. Глаз выдал неправильную картину реальности. Мужчина задействовал второй глаз – та же фигня!
Он вскочил с места, заполошно оглянулся и заорал:
– Дуся! Дуся, ты где? Дусенька! Товарищи, где моя дочка? И почему здесь столько охраны? Что-то случилось с моей девочкой?!
– С вашей девочкой? – озадаченно переспросил один из секьюрити, а потом его глаза просияли: – Так вот зачем мы сюда прибежали! Оказывается, девочка пропала!
– Точно! – хлопнул себя по коленке парень с соседнего ряда. – А вот этот бабец, наверное, девчонку и сп…л! Хватайте ее, мужики, пусть скажет, зачем ребенка похитила!
– Ты че, о…л?! – взревела фемина. – На… мне чья-то пацанка, я детей терпеть не могу!
– Так вот же она! – улыбнулась дама в букольках, указывая на одну из скамеек. – Маленькая, рыженькая – ваша?
– Моя! – Побледневший мужчина вытер выступившие на лбу бисеринки пота и облегченно вздохнул, присев на корточки возле скамейки: – Господи, Солнышко, ты папу до инфаркта своими играми доведешь! А… а зачем ты зажмурилась и ушки закрыла? Ну-ка, иди ко мне? Что случилось? Ты кого-то испугалась?
Он прижал к себе дочку и ласково провел ладонью по слегка замурзанной щечке. Девочка открыла глаза и осмотрелась:
– А где он?
– Кто?
– Маленький принц.
– Какой еще маленький принц?
– Ну, он сейчас не маленький, он уже вырос, но такой же красивый! И у него серебряные глаза с фиолетовыми огнями внутри!
– Фантазерка ты моя! – улыбнулся мужчина, выпрямляясь с дочкой на руках. – Это ей мама сказку Сент-Экзюпери недавно читала, вот Дусик и придумала.
– Ничего я не придумала, – упрямо прошептала девочка, с тоской оглядываясь по сторонам. – Просто он заставил вас забыть.
Глава 8
Кай еще смог купить в одном из магазинчиков аэропорта новые черные очки – ну как купить, взять с прилавка и положить возле замершей продавщицы деньги – и, шатаясь, направиться к выходу из здания.
А там сияло солнце, бежали по своим делам люди, ожидали прилетевших пассажиров таксисты. Правда, вот уже минут пять никто почему-то не мог войти в здание аэропорта, человек десять топтались у входа, с нарастающим раздражением облаивая тех, кто стоял у самых дверей:
– Ну, че застыли-то! Че пялитесь на двери, как тот баран на новые ворота? Никогда фотоэлементов не видели?
– Ой, самые умные выискались! – привычно огрызнулась сухощавая дама в кокетливой соломенной шляпке. – Прямо такие все продвинутые, куда нам, деревне, до вас! Мы и от телевизора-то шарахаемся, а тут – волшебные двери, батюшки!
– Ты не умничай, ты лучше дорогу освободи, – прогудел здоровенный мужик, отодвигая мощным плечом похожее на камышину недоразумение в шляпке. – У меня регистрация на рейс заканчивается через десять минут, а ты тут мешаешься!
– Ну-ну, – насмешливо поджала губы камышина, – удачи! Может, вас фотоэлементы испугаются и заработают! А то на нас они не реагируют!
– Не реагируют – заставим. – Здоровяк потряс сомкнутые стеклянные створки. – Эй, там, наверху! – заорал он, глядя в равнодушный окуляр видеокамеры. – Кончайте квасить на рабочем месте, у вас тут с дверями засада! Че за фигня? – Мужик приблизил лицо к стеклу и озадаченно почесал затылок. – Внутри все замерли, стоят и в воздух таращатся! Че происходит-то!
– Может, бомба? – взвизгнул кто-то из дам. – Террористы?!
– Тьфу, дура! Типун тебе на язык! – Здоровяк поежился, словно от холода. – Никакие не террористы, все нормально, вон, зашевелились там уже! Наверное, что-то объявляли по громкой связи, вот и слухал народ!
– А что там насчет дверей? – нетерпеливо переспросил кто-то из арьергарда скопившейся у входа толпы. – Заработали?
– Вы же видите! – недовольно пробухтел мужик. – Все по-преж…
И в этот момент двери медленно, словно нехотя, начали раздвигать створки.
– О, очнулись, козлы! – торжествующе заорал здоровяк. – Набить бы им морды, дак времени нема! Опаздываю!
И он сосредоточенным кабаном ломанулся сквозь образовавшуюся щель, не дожидаясь, пока двери откроются на всю ширину.
И едва не сбил с ног бредущего на автопилоте Кая:
– Извини, блондин! Опаздываю!
– Хам! – вякнула ему вслед камышина и сочувствующе обратилась к Каю: – Вам плохо, молодой человек? Вы ужасно бледный!
– Да, что-то дурно стало, – еле слышно прошептал тот, из последних сил цепляясь за край сознания – не хватало еще сейчас в обморок шлепнуться, тогда все усилия были бы напрасны. – Наверное, от духоты.
– У вас, похоже, с сосудами беда. – Тетка деловито подхватила шатающегося незнакомца под локоть и повела к выходу. – У меня та же проблема, могу лекарством поделиться.
– Нет, благодарю вас, – слабо улыбнулся Кай, не делая попыток освободить руку – помощь ему была нужна, как никогда. – Я стараюсь не злоупотреблять лекарствами.
– Тоже правильно. – Камышина, оказавшаяся на удивление крепкой, заботливо довела его до скамейки, довольно уединенно расположившейся в тени высокого тополя, и помогла сесть. – Вот, посидите в прохладе, подышите, здесь вас не побеспокоят. Может, воды принести?
– Нет, не надо. – Шевелить губами становилось все труднее, Кай физически ощущал, как остатки энергии испаряются из его тела. – Вы и так мне очень помогли, спасибо вам огромное!
– Да не за что! – махнула рукой женщина, потом взглянула на часы и охнула: – Господи, я же опаздываю! Я ведь дочку приехала встречать, она на обследование в Москву летала. Ее рейс уже должен был совершить посадку! Все, я побежала! До свидания!
И она помчалась обратно, смешно придерживая свою шляпку рукой.
А на скамейке осталась лежать кучка бесполезной ветоши.
Ну хорошо, не лежать, а сидеть, и ветошь была не совсем чтобы ветошь – новенький костюм от Бриони (Кай предпочитал этот бренд всем остальным), и внутри ветоши тоже вполне ничего такой образчик находился, вот только пользы от этого образчика сейчас не было никакой.
Он даже не мог отогнать осмелевшего воробышка, боком подпрыгавшего к его ноге и попытавшегося выклевать на тонкой коже итальянских туфель свои инициалы. И даже то, что Кай по пути к скамейке наступил на остаток хот-дога, и вкусные кусочки сейчас весьма креативно расположились на подошве и чуть выше, поведение наглой птицы не оправдывало.
Но Каю сейчас было не до спасения эксклюзивной обуви, он сосредоточил ошметки сил на одной цели – остаться в реальности.
Сознание вело себя совсем не по-товарищески, оно все время норовило соскользнуть в небытие и оставить хозяина на произвол судьбы. А произвол этот мог оказаться весьма проблематичным, на то он и произвол.
Таким опустошенным, вымотанным до потери сознания, унизительно беспомощным Кай не ощущал себя никогда.
Но и того, что он устроил в аэропорту, он тоже до сих пор ни разу не проделывал. И даже не думал, что он это может.
Подчинить себе волю и сознание огромного количества людей, стереть из их памяти события последних десяти минут, вывести из строя всю электронику – да, и диспетчерской досталось скорее всего, но за пару минут ничего катастрофического произойти не могло – Кай до сих пор не мог понять, КАК он все это проделал.
Но и организм его тоже не мог этого понять, похоже. Мощнейший выброс энергии превратил сильного здорового мужчину в беспомощного младенца, хорошо хоть памперсы не понадобились. И Кай был бесконечно благодарен незнакомке в смешной шляпке, решившей помочь совершенно постороннему ей человеку. Причем помочь бескорыстно, просто потому, что этому человеку было явно плохо.
Вряд ли Кай смог бы добраться до этой уединенной прохлады самостоятельно, в лучшем случае он шлепнулся бы прямо на тротуар и опять привлек к себе внимание окружающих.
И стряхнуть с себя это внимание он уже не смог бы…
Он просидел тогда под деревом не меньше часа, прежде чем смог снова управлять своим телом достаточно уверенно.
Во всяком случае, вытащить мобильный телефон и позвонить матери он смог. Она немедленно выслала за ним машину, и через два часа Кай уже лежал в палате их подземного госпиталя.
Он никому не сказал, почему сорвалась его очередная командировка, вернее, не сказал правды, объяснив свое внезапное недомогание нервным истощением – он слишком много сидел в последнее время у себя в лаборатории, занимаясь полезными для воссоздания нордической расы исследованиями.
Так думали его мать и члены Президиума. Да и все остальные жители подземелья, а как иначе, ведь Кай – символ и надежда! Самый что ни на есть взаправдашний истинный ариец!
На самом деле Кай меньше всего думал о Великой Цели, у себя в лаборатории он увлеченно работал над новыми разработками в области нанотехнологий. И вовсе не перегружался при этом.
Но все остальные должны думать именно так, потому что если они узнают правду о том, на ЧТО их символ и надежда способен в стрессовом состоянии…
Да они просто испугаются и шлепнут его по-тихому.
Нет, не мать, конечно, и не члены Президиума, те, другие, из молодых.
Внутри «Аненербе» давно уже сформировалось молодежное экстремистское крыло, не желавшее ждать, пока «старичье» выведет в колбах кучу сверхчеловеков типа Кая. А они что, ни на что не годный мусор?! Внешне они давно уже полностью соответствуют облику ариев, только что глаза не отливают серебром, да и мозги у всех на месте – тупых отбраковывали в возрасте двух-трех лет. Так что с научными исследованиями справляются отлично. И современнейшее оружие массового поражения давно разработали, причем очень массового!
С помощью которого можно уничтожить население целой области, оставив нетронутым все материальное.
Так что никакие сверхлюди им не нужны, к тому же такие, что способны и их, истинных ариев, превратить в послушных зомби!
Кай знал, чувствовал неприязнь к себе этих радикалов и всегда был настороже. Правда, в открытую против него никто никогда еще не выступал, новые нацики надеялись со временем заполучить Кая себе, заразив его своими бредовыми идеями.
Но если они узнают реальные возможности «сверхчеловека», это мальчикам и девочкам вряд ли понравится.
В общем, меньше знают – лучше спят.
Глава 9
На полное восстановление сил Каю понадобилось тогда около недели, причем не простого отдыха, а интенсивного восстановительного лечения – один за другим начали барахлить все органы. Слишком сильным оказался выброс энергии, жизнь вытекла из тела почти полностью.
Да и сознание тоже не баловало хозяина полноценным мышлением, его хватало лишь на поддержание легенды о причинах такого тотального сбоя совершенной до этого времени системы по имени Кай.
Мать тогда испугалась всерьез, вот только даже жалких обрывков былых способностей Каю хватило, чтобы понять – Грета волнуется не о сыне, успокоительное она глотает при мысли о том, что столь близкая, уже почти достигнутая цель может похе… гм, исчезнуть вместе с испорченным опытным образцом.
Он так и не стал для женщины настоящим сыном. Родной кровиночкой, частичкой себя, смыслом и радостью ее жизни…
Всем тем, кем становятся для большинства мам их дети.
И это он мог ощущать почти каждый раз, когда выбирался из осточертевшей норы на волю, к солнцу и небу.
И хотя Кай давно уже не был маленьким мальчиком, он в глубине души все же таил надежду, что мать его любит.
Но тайник оказался из песка, он рассыпался, и надежде больше негде было таиться. И она ушла.
Кай и до этого был одинок – среди обитателей подземелья не нашлось ни одного, хоть немного близкого ему по духу, – теперь же одиночество стало пронзительно-острым.
А над душой захлопнулись защитные створки безразличия.
И поэтому он абсолютно не возражал, когда Грета решила ускорить его женитьбу на подросшей Брунгильде. Решено было не ждать, пока девушка достигнет двадцати одного года, двадцать тоже нормальный репродуктивный возраст.
Очное знакомство с будущей женой было назначено на середину лета – жениху следовало окончательно восстановить силы перед поездкой в Альпы. А до тех пор Каю велено было отдыхать. Прогулки по лесу не возбранялись, но лучше ночью – не стоит подвергать ослабленный организм воздействию солнечной радиации. Главное – никакой работы!
Собственно, он и не настаивал.
Но через неделю безделья Кай едва не осатанел от скуки. И тоски…
Его буквально выжигало изнутри одиночество.
В город, к людям, он пока выбираться не решался, хотя причина для поездки туда у него была.
Та женщина в смешной шляпке, похожая на высохшую камышину. Краем ускользающего сознания Кай успел почувствовать ее многолетнюю душевную боль, когда она упомянула о своей дочери, возвращавшейся после обследования в Москве.
Что, как, почему – он понять не смог. Да и не до того было тогда, если честно, он даже не зафиксировал в памяти след этой боли.
Он проявился гораздо позже, когда Кай окончательно пришел в себя. Можно было, конечно, подчистить память, выкинув ненужное, но не так уж и много там хранилось воспоминаний о доброте и бескорыстии по отношению к нему. Из последних – та славная маленькая рыжулька, что не испугалась его глаз, и незнакомка в смешной шляпке, не позволившая себе пройти мимо нуждающегося в помощи человека.
Хотя сама явно нуждалась в еще большей помощи.