Шидонай-Сирота. Часть 2. Вечный Фантом

– Шесть, и произошли они почти одновременно, поэтому их сложно было разделить. Ну почему в этой адской дыре вечно что-то идет не так?!

– При такой формулировке адская дыра просто оправдывает свое название.

Они не могли пройти мимо такой угрозы и направились вперед, хотя обе устали: им удалось нейтрализовать взрывные устройства, но это отняло слишком много сил и крови. В иных обстоятельствах это было бы для Эстрид мелочью, а теперь приходилось действовать осторожней.

Она уже чувствовала, что запах крови усиливается, жизни впереди нет. Можно было предположить, что кого-то убили машины или существо, но нет, кокон оставался неподвижным, а жизнь раньше была. Просто кто-то совершил убийство и ушел – именно так раньше делали Эстрид и Римильда. Неужели охоту на диверсантов объявил кто-то еще?

Однако, когда они добрались до места расправы, оказалось, что у неизвестного охотника другая цель. В тоннеле неподвижно лежали военные – они и правда были убиты одновременно, расстреляны термоснарядами с большого расстояния, потому и обошлось без звука.

– Думаешь, это самозванцы? – спросила Римильда, опустившись на колено возле ближайшего тела.

Эстрид осмотрела номера, нашитые на форму, изучила оружие, которого патрульные так и не успели коснуться.

– Не похоже. Скорее всего, официальная охрана.

– Ты хотя бы отдаленно понимаешь, что тут происходит?

Удивление Римильды было объяснимо. До этого момента диверсанты старались сохранить свое присутствие в тайне, они маскировали те участки кокона, где устанавливали сканеры или взрывчатку. Но уничтожение группы означало, что они планируют предпринять нечто серьезное в течение суток – примерно столько понадобится военным, чтобы найти трупы.

– Не похоже, что это было их планом с самого начала, – сказала Эстрид. – Модели поведения расходятся.

– Скорее, поведение просто меняется. Но почему?

– Я вижу две возможные причины: либо они заметили наше вмешательство и решили, что это военные их обнаружили, либо наверху поменялись обстоятельства и диверсантам дали новый приказ.

– Второе, – уверенно произнесла Римильда, поднимаясь на ноги и отряхивая от грязи брюки.

– Почему ты так считаешь?

– Если бы они обнаружили, что мы несколько проредили их ряды, они бы скорее затаились. Но они вырезали патрульную группу! Это уверенное нападение, им реально дали другой приказ. Интересно мне, какой…

– Скоро ты сможешь спросить у них сама.

Римильда окинула ее тяжелым взглядом:

– Мы ведь останемся здесь, пока не найдем их?

– Естественно. Наши способности хорошо для этого подходят, мы ближе всех, только мы знаем об угрозе. Так что выход на поверхность придется отложить.

Можно было устроить взрыв здесь и сейчас, просто покончить со всем – и это был соблазнительный вариант. Иарлайт устал, у него болело все, что может болеть, искалеченное тело едва двигалось. Да и мысль о собственной смерти давила на него: он мог отстраниться от страха, мог заставить себя сделать это, но как не сожалеть? А сожаление приносило с собой сомнения, и он боялся, что вообще ни с чем не справится.

И все же он сдержался, не дал себе эту сомнительную поблажку. Если сделать то, что проще, получится самоубийство ради самоубийства. Иарлайт уже видел, что пираты раздобыли где-то современную модель челнока… Хотя понятно, где, у хозяев своих! Если киборг устроит взрыв там, где находится, корабль пострадает, но даже не упадет.

Зато если добраться до пульта управления, все кончится иначе. Достаточно сильный взрыв способен зацепить двигатель, рядом летают другие пиратские челноки… Может, получится сбить и их? Ради такой цели стоило постараться!

Пираты редко имели дело с киборгами, особенно с искалеченными насколько сильно. Они использовали на Иарлайте стандартные наручники, решили, что он никуда не денется. Освободиться ему все равно было сложно, но с небольшой жертвой – вполне возможно. Он избавился от остатков ручных протезов… Это было не просто трудно и неприятно, он давно уже не чувствовал себя настолько уязвимым. Пожалуй, с тех пор, как лишился собственных рук! Но так нужно, да и терпеть осталось недолго.

Избавившись от наручников, он не стал выжидать, сразу сорвался с места, побежал вперед. У него только и было, что эффект неожиданности! Расстояние, отделявшее Иарлайта от пульта управления, было ничтожным, все должно было получиться…

Но почему-то не получилось. Легионеры, пусть и низшего порядка, двигались так быстро, что не уследить. Вот они стояли у пульта – а вот уже оказались рядом с киборгом. Ламбро сдержал его, а Жайла одним безжалостным ударом перебила и без того поврежденные ножные протезы, вынуждая его повалиться на металлический пол.

Он больше не был воином, способным драться с ними на равных. Он был телом, над котором они могли издеваться. Допускать такое Иарлайт не собирался, он избавился от последних сомнений, он готов был заплатить жизнью за избавление от позора, и…

У него ничего не вышло. Система самоуничтожения, которую он разработал лично, просто не реагировала на запрос центрального процессора.

– В чем дело? – с притворным сочувствием спросила Жайла. – Сложности с электроникой?

– Как? – только и смог произнести Иарлайт. Говорить сейчас не хотелось, голова кружилась, злость разливалась по венам бессильным пламенем. Он был солдатом всю жизнь, он справился с тем, что иным и в кошмарах не снится. А финал его пути будет таким?..

– Сразу было понятно, что от тебя можно ждать чего угодно, – снисходительно пояснил Ламбро. – Тот случай под водой, знаешь ли, запомнился. Поэтому мы просто поставили электронную блокировку на все твои сложные внутренние функции, не разбираясь, что ты там умеешь, а что – нет.

Если бы у него были руки, он бы сейчас инстинктивно потянулся к задней стороне шеи – там, вероятнее всего, и установили датчик, который Иарлайт даже не почувствовал. Но рук не было, да и прикосновение ничего бы не дало. Ему просто напомнили, что он не только нечто большее, чем человек, он еще и нечто меньшее. Машина, которую можно отключить.

Ламбро относился к победе спокойно, как к естественному ходу событий. А вот Жайла откровенно злорадствовала, она опустила ногу на живот киборга, с силой надавила, зная, что он никак не сможет помешать ей.

– Если тебе станет от этого легче, имей в виду: ты все равно умрешь, – сказала она. – Без дурацких выходок, явно не так драматично, как собирался, зато мне будет весело. Но не прямо сейчас. Мы тебя уже заявили как ценный груз, так что пока потерпи.

И новое унижение, то самое, которого он надеялся избежать. Они уже передали сообщение космическому флоту. Судя по тому, что в них не стреляют, к их требованиям отнеслись серьезно.

Получается, свои его не предали, Иарлайт был действительно важен для них. А он будто намеренно подвел их… Умом киборг понимал, что это неправда, но момент беспомощности, да еще и под ногой у психопатки, вере в себя не способствовал.

Издевательствами над киборгом наслаждались не только легионеры, пилот насмешливо бросил:

– Выходим в верхние слои атмосферы, коридор чист!

Они выбрались. Не так важно, что они еще не на основном корабле, челноку позволят долететь до него. В командовании Черной Армады дураков нет, там тоже догадываются, что киборга могут и не вернуть. Но они все равно пошли на риск ради ничтожной возможности сохранить Иарлайту жизнь…

А может, и нет. Уверенность в этом пошатнулась, когда вздрогнул весь челнок. Некоторые пираты даже повалились на пол, легионеры на ногах удержались, но теперь настороженно оглядывались по сторонам в поисках повреждений.

– Что это вообще было? – нахмурилась Жайла. – Чем они по нам выстрелили?

– Да как будто ничем… – смутился пилот. – Мимо пролетел их скоростной челнок, но на такую модель крупные орудия не устанавливают, да и у нас компьютер молчит…

– Может, крылом задел? – предположил Ламбро.

– Это дико странно, но, может, и так…

Предположение было нелепым, однако пояснять это Иарлайт не собирался. Зачем ему вообще разговаривать со своими палачами? Он по-прежнему искал способ все завершить, раз уж в челнок не выстрелили.

Однако странности не спешили заканчиваться. Стук снаружи повторился, уже не такой громкий, однако уловимый для обостренного слуха киборга и легионеров. Стук был ритмичным, и он… смещался. Он, появившийся на крыше, теперь двигался в сторону люка.

– Не может быть… – прошептала Жайла.

Тут киборг впервые был с ней согласен. Не может это быть тем, на что похоже, ну никак! Потому что похоже это на тяжелые шаги, а челнок уже вовсю несется сквозь верхние слои атмосферы. Никто бы не смог попасть на него, закрепиться… Ведь никто же?

Но кое-кто смог. Лучшим доказательством стал люк, резко вылетевший из крепления. В сумрачной тьме сначала возникла едва различимая фигура, которая с поразительной легкостью скользнула в салон. Здесь, в ярком свете, появилась возможность разглядеть мужчину в черной легионерской форме, покрытого тонким слоем наледи.

– Вот черт… – выдохнул Ламбро.

– О, да! – широко ухмыльнулся Одхан.

Его не могло здесь быть. Потому что высота. Потому что никто бы не смог на такой скорости перепрыгнуть с одного челнока на другой и закрепиться на нем. Потому что холод, ветер, темнота… Потому что Одхан Рош мертв, это все знают, Иарлайту ведь сказали, что осталось только выбрать дату смерти для личного дела…

Однако все это вмиг потеряло значение, когда легионер шагнул в челнок. Система уже взвыла предупреждением о разгерметизации, загорелись аварийные огни, маленький корабль резко накренился и пошел вниз. Пираты схватились за оружие, потому что не знали, с кем имеют дело. Легионеры знали, а потому просто замерли на своих местах. Иарлайт почувствовал, как нога Жайлы, прижатая к его животу, дрожит мелкой дрожью.

Одхан не стал упрекать их, отчитывать за предательство или даже спрашивать, а что же тут происходит? Он прекрасно знал, что происходит. Он по-прежнему улыбался, но его взгляд оставался холоднее, чем воздух, врывавшийся в распахнувшуюся на месте люка дыру.

Одхан напал первым, потому что он-то как раз ни в чем не сомневался, он знал, кто победит. Если Жайла и Ламбро изначально думали о том, чтобы попросить пощады, теперь им стало ясно, что это бесполезно. Одхан по-прежнему был не из тех, кто прощает.

Жайла оказалась ближе к нему, она и погибла первой. Она попыталась ударить, отчаянно и яростно. Она дотянулась до него – и тут же лишилась руки. Легко, будто крыло бабочке оторвали… Она даже не успела сообразить, что произошло, когда собственная рука пробила ее насквозь. Жайла растерянно опустила взгляд вниз, моргнула – и беззвучно повалилась на пол.

Кому-то это могло показаться лишней жестокостью, а Иарлайт знал, что тела легионеров намного крепче человеческих. Одхан использовал то, что с легкостью пробило бы защищенную плоть – кость, созданную из тех же клеток. Легионера высшего уровня это не убило бы, однако Жайла была далека от высших, ей хватило.

Ламбро замер – то ли чтобы избежать казни, то ли потому, что осознал бесполезность любого сопротивления. Но он ничего не сказал… слов не нашел или не успел. Иарлайт закрыл глаза, ему не хотелось видеть, что станет с предателем. Но он все равно понял – был звук разрывающейся плоти, было падение чего-то побольше и чего-то поменьше, мягкое и влажное. А дальше – тишина…

Убивать пиратов Одхан не стал, похоже, искреннюю ненависть у него вызывали лишь предатели. Он бросил пилоту:

– Сажай корыто. От того, насколько деликатной будет посадка, напрямую зависит, сколько кусков тебя предстанет на суде. Эй, пацан…

Иарлайту не хотелось открывать глаза. Ему казалось: стоит это сделать – и все исчезнет. Его спасение окажется лишь галлюцинацией, плодом его сознания, которое отключилось после очередного удара Жайлы. Он просто очень хотел, чтобы Одхан вернулся, вот и придумал это.

Однако, когда он открыл глаза, Одхан по-прежнему был рядом. Стоял над ним, наблюдал насмешливо, судя по пакостному виду, готовил очередную шутку про «совсем развалился». А Иарлайт вдруг понял, что ему все равно. Ирония его не задевает, унижение не так уж важно, даже боль отступила – и все под влиянием абсолютной, непобедимой радости того, кто получил воплощение невозможной мечты.

Он-то думал, что это знакомое «пацан» теперь будет слышать только на той страшной, кровавой записи, которую передал ему Стефан.

А Одхан жив… Переупрямил все-таки смерть!

– Ты совсем развалился! – наконец объявил Четвертый.

– Это реально не стоило такой паузы! – закатил глаза Иарлайт. – А ты задержался, между прочим, мы тут уже всю работу сделали, пока ты в кроватке прохлаждался!

– Поговори мне тут – так и продолжишь роль коврика выполнять!

Ворчать он мог сколько угодно, легионер все равно поднял Иарлайта и осторожно закрепил в кресле. Глядя на его искалеченное, лишенное протезов тело, Одхан наконец перестал ухмыляться.

– Ну, ты даешь, пацан… Куда мне умирать, если ты тут же пытаешься эффектно самоубиться?

– Ты просто пытался вывести определение «ленив до смерти» на новый уровень, а я не дал! Но, серьезно… Как это возможно?

– А это довольно странная история, – признал Одхан. – Но на нее, пожалуй, хватит времени, пока вон тот обгадившийся флибустьер пытается не разбить нас о волны!

Чем сложнее партия, тем интересней ее выигрывать. Валентин Вернон прекрасно знал, что радоваться пока рано. То, что он сделал на заседании, не решит исход противостояния, он просто разворошил осиное гнездо. Но иногда его нужно разворошить – если оно стало настолько привычным, что все вокруг смирились с постоянно жалящими осами.

Он понимал, что Общее Правительство будет действовать цивилизованными методами: начнет официальное расследование, еще раз перепроверит все доказательства. Не потому что не верит его словам, просто так положено по закону. А юристы вроде Аделины используют этот же закон, чтобы их боссы дожидались суда дома.

Оттуда они по-прежнему смогут отдавать приказы, связанные с судьбой Марса, а вот планы придется поменять. Вернон подкинул им самую страшную угрозу в мире смертного человека: ограниченность времени. Если раньше они еще могли затягивать всю эту историю с коконом, то теперь им придется сделать следующий шаг, да еще и без должной подготовки.

Это опасно – но это же хорошо. Вернон умел выжидать, просто не любил. Он был готов к финальной партии.

– Вал, тебя вызывает Данкард, – предупредила Тимандра.

Еще один занятный момент: это более-менее стабильное сотрудничество с Черным Адмиралом после долгих лет игнорирования друг друга. При такой глобальной проблеме иначе и быть не могло, и все-таки забавно, что им стало так легко договариваться.

Все сводится к появлению этой родственницы, но все равно любопытно. Правда, теперь на шахматной доске возникла новая фигура, однако Вернон еще не решил, как ее использовать.

Пока же ему следовало ответить: во времена, когда вся федерация полыхает скандалами, лучше не исчезать и не отмалчиваться. Поэтому Вернон принял вызов в своем личном кабинете, тут прослушки точно не было. Тимандра осталась, однако ей он доверял как никому другому.

Данкард находился на своем корабле. Он выглядел невозмутимым – но он всегда так выглядит, Вернон и не ожидал от него умильной улыбки.

– Ты был прав насчет Земли, – признал адмирал. – Мы накрыли их в последний момент. Пара десятков челноков, плюс взяли несколько кораблей, дожидавшихся их на орбите. Некоторым удалось улететь, но части своих команд они все равно лишились. В Общем Правительстве моему докладу не сразу поверили, решили, что я зачем-то пытаюсь разыграть их. Им почему-то казалось, что пираты не способны на такую безмозглую наглость.

– Ну и зря. Наглость и неожиданность – два бонуса при построении стратегии. Я прослежу за тем, чтобы твой доклад приняли как надо. Ты уже получил Тео?

– Он еще не на моем корабле, если ты об этом. Но он перехвачен у пиратов. Его погрузка на борт – чистая формальность.

– Сразу стоп, – поморщился Вернон. – Как только начинают говорить о чистых формальностях, все обязательно катится в никуда. Тео слишком важен во всем, что мы собираемся сотворить, я тебя прошу, забирай его немедленно. Ну а потом очень хотелось бы видеть тебя и твою веселую бригаду на Марсе. Ты сможешь сам организовать перевод или мне подсобить?

– При чем здесь Марс? После этой миссии мы планировали окончательную зачистку сектора Земли.

– С этим справится и флот – должна же и от него быть польза? Я тут немного потряс контейнер с задремавшими политиками. Теперь жарко может стать на Марсе.

Вернон показал на заседании не все документы, которые добыла для него Аделина, только те, которые требовались для официального обвинения. Телепат предпочитал знать больше, чем приходится донести до общего сведения.

Вот и теперь он выяснил, какие именно ресурсы были выделены на Марс – и финансовые, и технические. Там сейчас несколько диверсионных бригад и непредсказуемое количество боевых машин. Судя по тому, какие распоряжения дали Аделине, изначально частники планировали действовать медленно и осторожно.

Но теперь, когда их империи трещат и готовятся рухнуть, они могут использовать кокон как отвлекающий фактор или даже оружие. А туда еще и согнали непонятный сброд… Сосредоточившись на заседаниях правительства, Вернон не проверил состав комиссии, посланной на Марс, и теперь жалел об этом.

– Меня не устраивает то, что там торчит Феликс Рит, – признал Вернон. – Этот перезрелый мальчик-гений вызывает сомнения.

– Не только у тебя. В федерации вообще не все держится на твоих плечах. К счастью.

– Это еще как понимать?

Вернон терпеть не мог такие вопросы. Обычно, если его что-то интересовало, он просто извлекал знания из головы собеседника, а вопросы задавал просто для соблюдения вежливости. Но теперь Данкарда защищало расстояние, и это бесило.

Зато сам Черный Адмирал мстительно наслаждался моментом. Он не дал прямого ответа, он лишь загадочно сообщил:

– За Ритом присматривают, все в порядке. По Тео – я тебя понял. Я заберу его и доставлю на Марс. Отбой.

Вот так, значит… Напустил интриг и отключился. Вернона это раздражало, как и тихий смех Тимандры, которая тоже все заметила.

За такое нужно отвечать – даже несмотря на то, что телепат сам обычно скрывал немало данных от своих собеседников. В его мире справедливость действовала не так, поэтому Вернон не стал повторно вызывать адмирала, хотя мог бы и изначально собирался.

О том, что Делия жива, Данкарду предстояло узнать намного позже – когда у него останется меньше времени на подготовку к семейному воссоединению.

Альда почувствовала их. Она не ожидала, что так будет, и не готовилась ни к чему подобному. Но она уловила жизнь за пределами корабля за минуту до того, как Стефан сказал:

– Они рядом.

Она не знала, как это объяснить. Может, все дело в том, что она слишком давно этого ждала. Или в столкновении с существом на Марсе, которое тоже было колонией. Или в том, что ей досталась память Триана. Какая разница? Это тот случай, когда результат важнее причины.

Настроиться на колонию как на полноценный разум телепатка не могла. Она лишь воспринимала жизнь на территории, где жизни быть вроде как не могло. Альда по-прежнему оставалась в тесной, душной, отчаянно сотрясающейся под ударами ураганного ветра капсуле, однако это было не так уж важно. Ее поразило то чувство абсолютной, всепобеждающей жизни, которое мелькнуло совсем близко.

Альда закрыла глаза и сосредоточилась, пытаясь коснуться колонии уже осознанно, подобраться ближе и получить больше. Она знала, что играет с огнем: попытки воздействия на разум Рафаля ничем хорошим не заканчивались. Но она должна была попробовать, ведь полноценный контакт изменит все…

Нет, не сложилось. Это был бы красивый финал долгого путешествия, та самая награда, которая полагается за пройденные испытания. Вот только Шидонай не подозревал, что он кому-то там задолжал чудо. Его жизнь на контакт не шла.

И все же кое-что у Альды получилось: ей вдруг показалось, что она видит. Пока все они находились в капсуле, у них не было ни единого шанса разглядеть тот хаос, который раскинулся вокруг них. Может, оно и к лучшему, чтобы смерть не стала слишком уж очевидной? Все ограничивалось приблизительным представлением, составленными компьютером моделями, ассоциациями с тем, что космос показывал странникам раньше.

Но здесь и сейчас все было иначе. Глаза Альды оставались закрытыми, она сидела в кресле – и вместе с тем была снаружи. Там, где больше тьмы, но порой свет мелькает так ярко, что ослепляет. Сверху – стремительно несущаяся вперед, извивающаяся воронками масса свинцовых облаков. Снизу – странное движение, как будто клубится густой черный дым. Это тоже облака, но особенные, ядовитые, будто сомкнувшиеся на планете коконом.

Однако завеса получилась не сплошная, в ядовитой черноте есть крупные прорывы – видно, там, где ветер вдруг решил ударить вниз. И в них что-то блестит каждый раз, когда полыхает очередная молния. Что-то очень большое, не единый объект, а новая пелена. Океан?.. Да, выглядит так, будто океан. Но на Шидонае океана нет, вода и простая жизнь противоречат его сути. Поэтому Альде сложно представить, на что она смотрит. Может, на металл, жидкий от жара и давления. А может, на отблеск скрытого где-то далеко внизу ядра… Глупо, конечно. Даже при силе притяжения Шидоная падать к его ядру пришлось бы несколько месяцев, увидеть его нереально. А что вообще реально, чего тут ожидать?

И вот в этом мире, постоянно двигающемся и постоянно гневающемся, все равно сформировались живые существа. Они не могли эволюционировать, не было здесь для этого никаких условий. Они оставались теми, кого гнал вперед вечный ветер. Но ведь они были! Уже это невозможно и бессмысленно – почти как то, чем эти существа способны стать в других мирах.

– Нужно взять правее, – сказал Стефан. – Относительно пульта, разумеется, потому что сейчас все относительно.

Альда знала, что легионер чувствует колонию иначе. Она могла бы выяснить, как именно, если бы залезла в его сознание. Но она не стала – не была уверена, что готова… Ей хватило уже того, что Стефан избавился от своей фирменной ухмылки, таким настороженным она последний раз видела его на Марсе.

Альда могла бы передвинуть капсулу телекинезом, однако пока в этом не было необходимости. Тросы держали надежно, маневренные двигатели работали как надо. Силы сейчас лучше поберечь… Ничего ведь еще не закончилось.

Они находились не на поверхности Шидоная как таковой, потому что не было у него никакой поверхности. Колония обитала в одном слое атмосферы, она парила вместе с ветрами, иногда улетая далеко вперед, иногда – оставаясь на месте при помощи вихря.

– Мне кажется, они передвигаются осознанно, – прошептала Альда.

– Возможно, но тем хуже для нас, – отозвался Стефан. – Через пять минут мы будем внутри потока, в котором они вполне могут находиться.

Все существа, которых они чувствовали поблизости, двигались в разные стороны, но никогда не спускались вниз. Похоже, тот блеск, который заметила Альда, и черные клубы пугали их. Или нет – сложно рассуждать об этом без уверенности, что ей не привиделось!

Там, где Стефан обнаружил колонию, молнии били часто и сильно. Может, совпадение – или эта жизнь нуждалась в энергии, которую порождали грозы Шидоная. Как бы то ни было, нагрузка на Матео серьезно возросла, Альда чувствовала это.

Но сам электрокинетик не жаловался и ни о чем не просил. Он подвел капсулу туда, где Стефан обнаружил жизнь, и запустил зонды. Их на «Данте-9» было установлено три, все – предназначенные для работы в экстремальных условиях. Но Шидонай все равно оставался особым случаем, и сложно было предсказать, выдержит ли оборудование.

Альде хотелось хоть на что-то повлиять, заставить колонию приблизиться, попасться в ловушку… А она не могла, даже ее силы оказалось недостаточно для такого. Да ее сила и вовсе стала бесполезной! Ухватить колонию телекинезом, не видя ее, было невозможно. Телепатия тоже не действовала, разум той самой первородной материи слишком сильно отличался от человеческого… И от разума любого другого существа, которое Альда встречала за время своих путешествий. Монстр, в которого превратился Рафаль, – и тот был более понятным за счет вкраплений человеческого сознания.

Бессильное ожидание выматывало больше, чем самая серьезная нагрузка, однако Альда заставила себя терпеть. Ей показалось, что прошла целая вечность, прежде чем Матео объявил:

– Есть захват.

От удивления Альда распахнула глаза и уставилась на электрокинетика:

– Откуда ты знаешь?

– Датчики зонда передают, что внутри находится форма жизни, – пояснил Матео.

– Он прав, – тихо добавил Стефан. – Они внутри. Два зонда из трех сработали, третий пустой.