Хороший день, чтобы воскреснуть

– Меня зовут Эмилия Стрехова, – представилась девушка. – Ваш муж недавно защищал меня в суде. То есть… не недавно. Два с половиной года назад.

Всех клиентов мужа Агния не то что не помнила – не знала. Но случай с Эмилией был исключением. Даниил уже тогда, во время суда, много говорил о ней, а пару дней назад снова упомянул.

Но ведь тогда они закрыли тему! Даниил решил, что не будет беспокоить спортсменку понапрасну, а Агния не имела к тому делу никакого отношения. Как это вообще понимать?

Заметив ее реакцию, Эмилия поспешила добавить:

– Я понимаю, что вы меня не ждали… Может, и у меня нет права вот так к вам обращаться. Но мне просто больше не к кому пойти. Понимаете, мне очень нужна помощь вашего мужа.

– Так ему и позвоните! Хотите, я дам его телефон?

– У меня есть телефон… Еще с тех времен. Я уже звонила Даниилу Владиславовичу, но… он сказал, что не будет помогать мне. А без него я не справлюсь, мне больше не к кому обратиться! Поэтому я решила поговорить с вами.

Даниил отказал ей? После того как сам недавно рвался помочь и сетовал, что не может? Уже любопытно! Агнии хотелось узнать, что там за просьба такая…

Но не в фитнес-клубе же это делать!

– Давайте вон туда пройдем, – Агния кивнула на залитую дождем улицу. – Через дорогу есть очень хорошая кофейня.

– Хорошо… Я знаю, что вы меня не ждали, да и у меня не было права приходить, но… Поймите, для меня это очень важно!

Она говорила тихо, в глаза старалась не смотреть. Агния прекрасно помнила историю этой женщины. Видимо, в жизни на воле у нее что-то пошло не так… Но почему тогда Даниил не стал помогать ей?

Пока они шли к кофейне, Агния вспомнила, где видела ее раньше. На обложках журналов. Причем как спортивных, как и гламурных. Агния тогда только начинала карьеру, и за тенденциями в фотографии следила, поэтому ни одну обложку из виду не упускала. Очаровательная «Белоснежка» Эмилия обращала на себя внимание.

На некоторых обложках она была с сыном. Но вспомнить лицо мальчика Агния не могла, как ни старалась.

Дождь распугал гуляющих, поэтому кофейня пустовала. Девушки без труда нашли столик у самого окна, где можно было наблюдать за серыми водопадами, стекающими по стеклу.

– Извините, что так нагло вторгаюсь в ваше личное пространство, – вздохнула Эмилия. Ее тонкие пальцы осторожно касались чашки из белого фарфора.

– Пустяки, я фотограф, у меня личное пространство – на вес золота!

Агния надеялась, что шутка поможет разрядить атмосферу и упростить диалог. Бесполезно. Чувствовалось, что Эмилию что-то сильно беспокоит.

– Чего вы хотели от Даниила? – уточнила Агния.

– Я… я хотела поговорить с ним об убийстве моего сына.

Она произнесла это тихо, еле слышно, и чувствовалось, что даже сейчас сама мысль о смерти ребенка доставляет ей боль. Чтобы она решилась говорить об этом, даже захотела говорить, нужны были уникальные обстоятельства!

– Но почему с Даниилом? – поразилась Агния. – Он же не имеет прямого отношения к расследованию смерти вашего сына!

– Да, я знаю. Но мне нужен был человек, способный получить все детали… Человек, у которого может быть доступ к документам. Мне когда-то что-то показывали… Но это было еще до суда. Я, честно, не помню многое из того, что произошло тогда. Нужен человек, который имеет доступ к таким вещам. А я никого из таких людей и не знаю толком, кроме Даниила Владиславовича…

– Так он вам и не нужен в этой ситуации! Всю информацию вам должны предоставить по первому запросу, вы же мать пострадавшего!

– Вы шутите, да? – укоризненно посмотрела на нее Эмилия. – Следователь, который вел это дело, уволился. Мне сказали, что из архивов ничего поднимать не будут. Только по письменному запросу, но… я боюсь, что даже по письменному запросу мне не предоставят то, что я ищу.

– А вы ищете что-то конкретное?

– Да. Я… Мне нужно заключение судмедэксперта. Результаты вскрытия…

Эмилия ненадолго прикрыла глаза, словно отгоняя неприятные воспоминания. Это для Агнии в подобных делах «жертва» была неким безликим человеком, незнакомым, а потому не воспринимавшимся на уровне эмоций. Ее собеседница говорила о собственном сыне, и явно ведь она хочет ознакомиться с результатами вскрытия не ради удовольствия!

– Вы об этом просили Даниила?

– Да.

– И он отказал вам? – удивилась Агния. – Почему? Это на него не похоже!

У Даниила хватало связей и авторитета, чтобы получить подобный документ после одного щелчка пальцев. Вот она, легкая помощь его необычной клиентке! Почему он этого не сделал?!

Эмилия пояснила:

– Даниил Владиславович сказал, что мне не нужно это видеть, вообще лезть в это. Он заявил, что это может замедлить мое возвращение к нормальной жизни… Но как я могу вообще вернуться к нормальной жизни, не зная всех ответов?!

– Так, стоп, подождите! Что значит «лезть в это»? Зачем вам понадобилось заключение эксперта? Я думала, дело вашего сына закрыто, а виновный…

Агния запнулась, не зная, как такое вслух произнести. Эмилия подобных сложностей не испытывала:

– Виновный мертв, я знаю. Все, что вы сказали, я слышала… У меня есть основания предполагать, что расследование где-то допустило ошибку.

– Вы боитесь, что убили невиновного человека?

Вот это был бы неприятный поворот! И снова Эмилия даже не дрогнула:

– Нет, в том, что Сумин был виновен, я не сомневаюсь. Я это… я это почувствовала, понимаете? Когда он погиб. Но у меня появились основания полагать, что он был не единственным, кто напал на моего сына. А других обвиняемых не было! Что, если кому-то удалось уйти безнаказанным?!

– Не думаю, что такое возможно, – покачала головой Агния. – С чего вы взяли, что убийца был не один?

Теперь уже Эмилия с ответом не торопилась. Она отвернулась к окну и пару минут просто разглядывала капли дождя, скользящие по стеклу. Агния не торопила ее, чувствуя, что сейчас прозвучит нечто важное.

– Я вам скажу, да только… Вы, скорее всего, не поверите мне. Ваше право, я бы тоже не поверила.

– А вы попробуйте, может, я поверю! – посоветовала Агния.

– Я и пробую. Тимур… с недавних пор он снится мне. Приходит и говорит, что убийц было трое, а наказание получил только один. Я пыталась игнорировать это, но один и тот же сон повторяется каждую ночь. Я… я хочу посмотреть на результат экспертизы, убедиться, что там все четко прописано и это лишь игра моего воображения… Мне это нужно, понимаете! Даниил Владиславович думает, что мне от этого хуже станет. Но я не успокоюсь, если не буду знать! Поэтому я пришла к вам. У вас ведь тоже дети… вы меня должны понять!

Понимать такую ситуацию на примере собственных детей Агния не хотела, а вот Эмилии сочувствовала. Логика мужа тоже была ей ясна, однако Даниил мог бы и не упрямиться! В том, чтобы показать ей эти документы, нет ничего сложного!

Или она чего-то не знает?

– Я поговорю с ним, – заверила свою собеседницу Агния. – Но ничего не обещаю.

– Спасибо! – Эмилия торопливо схватила рекламную листовку, лежащую на столе, и написала на ней свой номер. – Позвоните мне, пожалуйста, независимо от его ответа. Я хоть буду знать, чего ожидать!

– Хорошо, я позвоню…

Когда они выходили из кофейни, дождь чуть затих. Эмилия быстро попрощалась и скрылась в толпе. Агния же направилась к своей машине.

Домой она ехала со смешанными чувствами. Она могла отстраненно скучать по расследованиям – в теории. На практике же она не хотела сталкиваться ни с чем подобным. Понятно, что в мире живут разные люди, моральные уроды в том числе. Но от напоминания, насколько они близко к тебе и твоим детям, становится жутко.

В этот день они с Даниилом приехали домой одновременно, он на пару минут раньше ее – это Агния поняла по тому, что супруг еще не успел даже разуться.

– Ты сегодня поздно! – отметил он. – Надеюсь, ничего не случилось?

– Случилось, но не плохое. Меня догнала твоя отмененная встреча.

– В смысле?

– Помнишь, пару дней назад ты вернулся домой раньше, потому что решил не ехать на встречу? Ну, сегодня я пришла позже, потому что как раз сидела на этой встрече. Я сегодня говорила с Эмилией Стреховой.

– Каким образом она тебя нашла?

С его стороны это был наивный вопрос, который можно было списать разве что на удивление. Конечно, звездами первой величины Агния и Даниил не были, но в своих сферах деятельности преуспели. С тех пор как стали организовываться ее персональные выставки, Агния все чаще появлялась по другую сторону объектива. Определить, кем они приходятся друг другу, несложно по общей фамилии.

Другой вопрос – как Эмилия выяснила, что Агния будет в фитнес-клубе… Но и это можно узнать разными способами, начиная с правильного вопроса, заданного в мастерской. Эмилия была одета со вкусом, в дорогие вещи, и впечатление бродяги не производила.

Это, конечно, навевало мысли о сохранности личной информации, но сейчас было не до того.

– Почему ты не помог ей? – спросила Агния.

– Потому что она мне симпатична.

– Э-э… тебе не кажется, что ты сам себе противоречишь?

– Не кажется, – отозвался Даниил.

– Кажется! – вдохновенно повторил Лисенок.

Близнецы привычно кружили вокруг вернувшихся родителей, и беседа об Эмилии перенеслась сама собой. Вернуться к этой теме удалось лишь через час, когда Ярик и Лисенок были переданы под строгий присмотр Хельги.

К этому моменту Даниил несколько отдохнул, успокоился и на расспросы о бывшей клиентке реагировал уже спокойней.

– Следовало ожидать, что она будет в сложном положении после освобождения, – рассуждал он. – Эмилия – не рецидивистка со стажем и даже не совсем обычная преступница. Для нее смерть сына и тюрьма стали серьезной травмой. Я посылал ее на медицинское освидетельствование не ради того, чтобы отменить приговор. Я действительно предполагал, что она могла заработать серьезное психическое расстройство. Врачи признали ее вменяемой, но меня предупредили, что у нее пограничное состояние.

– И что? Она же не просит откопать труп этого педофила, чтобы станцевать на его костях? По-моему, у нее очень логичная просьба!

– Огонек, плохо уже то, что она не отпускает это дело, продолжает жить им. Ей бы оправиться и начать все заново. Сейчас самое время! А что мы имеем вместо этого? Эмилия неспособна адаптироваться, поэтому она делает шаг назад, решая, что есть еще убийцы, которых она упустила. Ведь это заявление из пустоты, никаких оснований так думать нет! Она даже не смогла объяснить мне, что привело ее к этому сомнительному выводу.

Похоже, про свой сон Эмилия ему не упоминала. Да оно и понятно! Тема весьма неоднозначная. Скорее всего, она и Агнии рассказала правду только в качестве крайней меры, ведь других вариантов у нее не было.

Сейчас Агния могла бы передать ее слова Даниилу – и заранее понимала, что ни к чему это не приведет. Ее супруг не был склонен к мистицизму. Явившийся во сне ребенок не произведет на него никакого впечатления.

Агния и сама не бралась утверждать, что верит в такие «предзнаменования». Ей просто не хотелось оставлять Эмилию один на один с этим горем.

– А ты уверен, что у нее нет оснований реально подозревать кого-то?

– Уверен, – без тени раздражения подтвердил Даниил. – Убийца был один. Имя его я не помню, но помню, что он и раньше нарывался… Я считаю, что Эмилия поступила с ним правильно, он заслужил это. Но больше никому мстить не надо! Когда я готовился к ее суду, я читал материалы дела ее сына.

– В том числе заключение эксперта?

– В том числе и его. Так вышло, что конкретно этого эксперта я знаю лично. Мы пересекались раньше. Он не без странностей, и одна из них – патологическая честность. Его нельзя подкупить, он всегда объективен. Он черным по белому написал, что убийца был один. У меня нет оснований сомневаться, что он был неправ.

– Тогда почему ты не достанешь копию этого заключения для Эмилии? – настаивала Агния.

Даниил оглянулся по сторонам, чтобы убедиться, что близнецов поблизости нет. Несмотря на то что работающий телевизор указывал на их присутствие в гостиной, он все равно понизил голос:

– Потому что там перечислены все травмы, которые получил этот ребенок. Я надеялся и до сих пор надеюсь, что такие подробности Эмилия все-таки забыла. Если она сейчас снова пройдет через все это, она может сделать шаг не в ту сторону относительно своего пограничного состояния.

– Мне кажется, ты преувеличиваешь риск… Я общалась с ней сегодня, и мне она не показалась дамочкой на грани сумасшествия…

– А ты Андрея вспомни: самые опасные психи обычно тихие.

– Не думаю, что ему понравился бы твой пример, – усмехнулась Агния. – Но и в Андрее, и в Еве все равно чувствуется определенная… ненормальность. В Эмилии такого нет.

Все-таки правильно Эмилия сделала, что не рассказала ему о своем сне. Если бы он узнал о том, что она видела мертвого сына, точно врачам бы ее сдал!

– Нет, говоришь… а знаешь ли ты, как она убила того педофила?

– Нет, – ответила Агния. – Откуда я могу знать?

– Действительно, ты не можешь, потому что ее друзья и тренер позаботились о том, чтобы это в газетах не освещалось. Но я знаю. Это было не быстро, Огонек, она подошла к вопросу… творчески. Она явилась домой к этому типу, оглушила, связала. Пока он был без сознания, поместила его в ванну с горячей водой. А когда он проснулся, вылила туда несколько бутылок чистящего средства для труб. Получился сильный растворяющий концентрат, педофил этот умер от болевого шока. Судя по показаниям соседей, слышавших его крики, экзекуция длилась минут двадцать – по крайней мере, столько он был в сознании и все чувствовал. А Эмилия даже не попыталась ему помочь, она к тому моменту для себя все решила.

– Если ты думаешь, что я буду ее осуждать, то не дождешься. Она ведь сделала это не из-за того, что он не вернул ей одолженные сто рублей! Этот урод убил ее сына. И не просто убил, а… ты знаешь.

– Знаю и не осуждаю ее. Говорю же, она мне симпатична как человек. Поэтому я не хочу, чтобы она поддалась безумию. Тот поступок, правильный он или неправильный, требует особенного состояния психики. Так что у меня есть основания полагать, что Эмилию нужно беречь.

– Ее нужно не беречь, а возвращать к нормальной жизни! – Агния снова вспомнила умоляющие голубые глаза, обращенные на нее. – Может, именно это ей и нужно? Убедиться, что она отомстила всем виновным и теперь можно жить дальше? Хотя я понимаю, почему ты боишься показывать ей это заключение. Давай сделаем так… Если ты знаком с экспертом, сведи нас с ним! Пусть он на словах расскажет Эмилии, что произошло с ее сыном, опуская все кровавые подробности. Я поеду с ней, чтобы убедиться, что она воспримет это правильно. Тогда вопрос будет закрыт! А то сейчас она сомневается… Это тоже нехорошо для ее психики, знаешь ли!

– Какая же ты у меня упрямая, – проворчал Даниил. – Но… тут ты, пожалуй, права. Раз она зашла настолько далеко и отследила мою жену, настроена она решительно! Я вам устрою встречу с этим экспертом. Но если Эмилия не успокоится и после этого, ты лично поможешь мне устроить ее в психиатрическую лечебницу!