Полуночные сны чёрного кота

– Так, стоп, – прервал ее Руслан. – Насколько я помню, во владельце приюта метра два роста и около квадратного метра бороды. Он откликается на «Марину»?

Его собеседница удивленно моргнула, а потом засмеялась – впервые с момента их знакомства. Смех оказался на удивление мелодичным.

– Нет, конечно! Маринка – одна из наших волонтеров, из центра занятости… Тоже проект Лили. Она сделала центр с разными кружками для сирот и ребят из неблагополучных семей. Для многих это еще и шанс заработать, ну или просто время с пользой провести. Я там была пару раз, поэтому запомнила нескольких самых активных – Марину, Сашу, Глеба, Катю…

– Короче, тех, кто сейчас занят живностью в приюте, – подытожил Руслан.

– Ну да. Они сказали, что у Лили почти не было свободного времени прямо перед исчезновением… Она готовилась к благотворительной выставке.

– А эта выставка не могла стать причиной ее исчезновения?

– Маловероятно, там ничего особенного… Да и потом, Лиля пропала не накануне самого открытия, там еще оставалась примерно неделя подготовки. Это должно было стать проходным событием, но из-за исчезновения Лили мы с родителями решили сделать экспозицию постоянной, раз уж вышло так, что это ее последние фото… Слушай, почему ты помогаешь мне?

Смена темы была настолько резкой, что Руслан даже растерялся поначалу, решил, что ему почудилось. Но Лина смотрела на него испытующе, она явно ждала ответа. Да еще и напряглась… Неужели снова решила, что он причастен к убийству? Или ждет подвоха по другой причине?

– Еще недавно мне казалось, что ты поверила в версию с призраком, – напомнил он.

– Я уже не знаю, во что верить… Твоим словам – сложно, куда проще обвинять тебя в сумасшествии. Это хоть какой-то шанс оставит, что Лиля жива! Но в то же время я чувствую, что ты прав, это действительно случилось… А у меня должок перед ней. И если я не смогу перед ней извиниться, я ей хотя бы покой подарю!

– Какой еще должок, за что?

На этот раз Лина молчала долго. Она крутила в руках кружку с кофе, к которому так и не притронулась, то и дело смотрела в окно. Руслан уже начинал прикидывать, как сменить тему и выйти из неловкого положения, когда она все-таки заговорила.

– Мне начинает казаться, что я упустила нечто важное. Год назад, когда полиция начала поиски Лили, у меня спрашивали, не заметила ли я в ее поведении чего-то странного, были ли какие-то перемены… Я сказала, что нет. Тогда это было правдой, я себе верила!

– А сейчас что-то изменилось?

– Не то, чтобы изменилось, просто я многое вижу по-другому… Незадолго до своего исчезновения Лиля стала чаще заводить со мной разговоры о благотворительных проектах. Я ей всегда говорила, что мне не интересно, и она вроде как усвоила это, а тут снова начала! Как будто подводила меня к чему-то важному… Но я сворачивала это все довольно резко, я так ее и не спросила… И она не сказала…

Лина снова плакала. Она словно вернулась в прошлое – в день, когда все можно было исправить. А Руслан по-прежнему не умел успокаивать посторонних женщин, однако она совсем уж посторонней больше не была.

Чуть посомневавшись, он опустил руку поверх ее руки. Это сработало, Лина мягко сжала его пальцы и снова заговорила:

– Мне теперь кажется, что ее что-то тревожило. Что-то такое, в чем она не до конца разобралась! А я из-за своей глупой зависти ее оттолкнула, она так и не решилась сказать мне… Но я же не знала!

– Какой еще зависти? – удивился Руслан.

– Тогда я это так не называла – даже в своих мыслях… В то время мне казалось, что меня бесят ее лень и эгоизм. Она же бросила бизнес, чтобы фотки делать и с собачками возиться! А теперь я понимаю, что меня на самом деле раздражало не это… Я скучала по ней, я надеялась, что она устанет от благотворительной возни и вернется на работу, мы будем общаться, как раньше… Но она стала счастливой во всем – в своих проектах, в любви… Я как будто оказалась за бортом. И когда она говорила, что хочет обсудить какие-то дела «по работе», я только смеялась и отвечала, что это не работа. А потом Лиля пропала.

То, о чем говорила Лина, лишь подтверждало, что у ее старшей сестры не было причин добровольно сбегать. А вот все остальное младшая Воронина явно преувеличила. Даже если сестра хотела обсудить с ней нечто важное… могла быть понастойчивей.

– Ты сейчас можешь сколько угодно гадать, хотела она что-то сказать или нет, – вздохнул Руслан. – Но как по мне, это напрасная трата времени. Мы все еще можем использовать для поиска ее благотворительные проекты, лучше сосредоточиться на этом.

– Можем? – нахмурилась Лина. – Как?

– Надо изучить ту выставку.

– Я ее видела не раз – ничего особенного там нет!

– Просто ты к ней привыкла. А теперь давай просмотрим все фотографии заново – с поправкой на то, что нам уже известно.

* * *

Лилия Воронина была неплохим фотографом, это чувствовалось сразу. Руслан не считал себя таким уж большим знатоком искусства, да и не стремился к этому. Для него важнее было скорее то, какие чувства вызывала фотография. Поделки уровня «подойдет для стока и цветастенько» обычно оставляли его совершенно равнодушным.

Но преимущество работ Лилии было в другом. Она умела чувствовать жизнь – и заключать эту жизнь в один-единственный кадр. Люди на созданных ею портретах оставались собой, бездомное зверье смотрело грустно и настороженно, а с пейзажей, казалось, вот-вот подует свежий ветер.

Осматривая выставку, Руслан не мог не думать о том, что все это подтверждает слова Лины: ее старшая сестра была счастлива. Чтобы получались такие кадры, нужно любить свое дело, иначе ничего хорошего не выйдет.

На этой выставке, вроде как проходной, осталась чуть ли не вся жизнь Лилии, все проекты, которые она вела. По пути сюда Руслан изучил информацию о ее последних днях перед исчезновением, собранную полицией. Уже год назад среди фотографий искали нечто подозрительное – и он теперь искал.

Но никто ничего не нашел. Лилия была спокойна, с утра она обговорила с отцом финансирование новой партии корма для приюта, съездила на маникюр, а дальше… Дальше просто исчезла. Накануне она потеряла банковскую карту и, ожидая новую, оплачивала покупки наличными. Поэтому теперь никто не мог точно сказать, ехала она на такси, воспользовалась общественным транспортом или был еще какой-то вариант… Лилия не планировала исчезать, вряд ли она думала, что все это важно.

Руслан остановился перед автопортретом Лилии, рассматривая смеющуюся девушку с искристыми глазами. Он уже слышал о том, что некоторые журналисты допускали и версию с самоубийством – мало ли срывов у богатеньких наследниц! Но он в такое не верил. Нет, жить она определенно хотела, она и сейчас скорбела обо всем, что у нее отняли… И все же как в эту историю вписываются болота, которых нигде нет?

Он смотрел на фото, желая запомнить Лилию такой, да не сложилось. Портрет начал меняться. Здоровая кожа тускнела, покрываясь первыми трещинами, а из трещин расползались в разные стороны зеленые нити молодых растений. На глазах появились слезы, быстро сменившиеся перемешанной с грязью водой. Исчез ясный взгляд, исчезла жизнерадостная улыбка – девушка теперь кричала. Слов Руслан не слышал, но почему-то прекрасно их знал.

Не хочу туда.

Не хочу под землю и воду.

Хочу обратно на солнце, к жизни, у меня же все было так хорошо!

Ну почему?..

Отчаянный крик звучал в голове, а ответов для покойницы у Руслана не было. Мир помутнел, пошатнулся… Руслан слишком поздно понял, что проблема не в мире, это он сам начал падать, пораженный жутким видением.

Он оказался бы на полу, если бы кто-то не поддержал его – кто-то достаточно сильный, чтобы справиться с таким. Руслан несколько раз быстро моргнул, и когда зрение прояснилось, он обнаружил, что плечо ему подставил парень лет восемнадцати – похоже, из тех волонтеров, которые постоянно сновали по центру.

– Ты чего падаешь? – хмуро поинтересовался малолетка. – Пьяный, что ли?

– Старый просто, – проворчал Руслан.

– Что здесь происходит? – донесся со стороны голос Лины.

Она уходила, чтобы побеседовать с администрацией центра, а теперь вот решила вернуться. В самый дурацкий момент, конечно же! Причем Руслан считал, что момент этот дурацкий и унизительный только для него. И тем больше было удивление мужчины, когда малолетка испуганно шарахнулся от него, отступил шага на три.

– Я его не трогал! – объявил волонтер. – Он сам падать начал!

– Да, он такой… Неустойчивый, – кивнула Лина, подходя поближе. – Ты ведь… ты Костя?

– Глеб, – поправил волонтер.

– Извини, я знаю вас не так хорошо, как моя сестра.

– Да все в порядке. Мне жаль, что Лилия Александровна исчезла… Она была хорошая.

– Спасибо.

Парень поспешил отойти, явно смущенный всей этой ситуацией. Дождавшись, когда он скроется за углом, Лина повернулась к своему спутнику:

– Тебя почему ноги не держат? Видел что-то?

Перед глазами снова мелькнуло покрытое грязью и мхом лицо, и Руслан не удержался, вздрогнул.

– Видел, но… Нам это не поможет. Почему этот щавлик вдруг оправдываться начал? Каковы шансы, что он мог на меня напасть?

Глеб был высоким и вполне крепким, однако уступающим куда более спортивному Руслану. Так что предположение о том, что парень мог напасть, казалось нелепым, и все равно прозвучало.

– Ты удивишься, но шансы не нулевые, – вздохнула Лина. – Тут собраны очень разные дети. От тихих безобидных сирот до малолетних преступников. Глеб как раз из вторых: он лет с четырнадцати на особом счету.

– По поводу?

– Драки, кражи, вымогательство… На таких, как он, рано крест ставят, а вот Лиля хотела им помочь. И, как видишь, помогла. Глеб уже наработал себе на спецшколу, но она добилась того, чтобы его сюда послали – вроде как на исправительные работы. Он прижился, и таких примеров тут очень много.

Она не сказала, что без Лилии это все может очень скоро рассыпаться – но ей было и не нужно. Руслан прекрасно видел, что такие мысли ее печалят, и поспешил сменить тему:

– Узнала что-нибудь у администрации?

– Ничего нового. Зато кое-что любопытное увидела – пойдем, покажу!

Последняя выставка Лилии Ворониной оказалась большой и занимала два этажа. Ожидая свою спутницу, Руслан успел осмотреть лишь часть экспозиции, потом задержался возле портрета. Лина же начала осмотр с тех снимков, что висели ближе к кабинетам администрации.

А там располагались фотографии, которые Лилия делала в центре досуга для одиноких пенсионеров, входившем в список курируемых ею проектов. Среди многочисленных портретов пожилых людей ее младшая сестра уверенно указала на один – и правда примечательный.

На портрете была изображена пожилая женщина, окруженная сухими букетами цветов. Растения были повсюду: висели у потолка, сушились на подоконнике, стояли в вазах и бутылках. Женщина, замершая среди них, смотрела в объектив с мягкой полуулыбкой, будто уже знала что-то такое, что фотографу только предстояло открыть…

Среди цветов, окружавших ее, были и знакомые Руслану болотные травы.

– Ты знаешь, кто это? – тихо спросил он.

– Понятия не имею, узнаю у админов. Но… мне кажется, более очевидной связи с твоими видениями у нас еще не было!

* * *

Фотография оказалась не постановочной, а на удивление точной. Мария Алексеевна Санникова действительно увлекалась травами. Она вела уроки в центре досуга, а еще смешивала собственные чаи и лекарственные настои. Продажами она не занималась, только дарила, деньги ее не слишком волновали. Она была похожа на одну из тех бабушек, которых художники любят изображать на открытках и в детских книгах.

А еще – на ведьму. Руслан не мог не думать об этом. Не на какую-нибудь полубезумную старуху, скорее, на ту, кто знает больше, чем говорит. Взгляд у пожилой женщины был умный и цепкий даже на фотографии, выдерживать его при живом общении оказалось не так-то просто.

Хотя нельзя сказать, что Мария Алексеевна проявляла к ним какую-то враждебность. Напротив, узнав, что с ней хочет поговорить сестра Лилии, она обрадовалась.

Они устроились в дальней части досугового центра – там, где Мария Алексеевна обычно вела занятия. На специальных подставках были развешаны полевые цветы, в воздухе пахло сухими травами, над чашками из рыжей глины вился уютный дымок. Руслан то и дело оглядывался по сторонам, ожидая заметить знаки от призрака, хоть какие-то указания… Однако ничего подозрительного он на этот раз не замечал.

Мария Алексеевна кивнула им обоим, но обратилась к Лине:

– Рада наконец познакомиться. Ваша сестра очень много рассказывала о вас.

– Неужели?

– Да, мы общались. Лилия восхищалась вами. Каждый раз, когда она могла позволить новые благотворительные проекты, она считала это успехом компании – и вашим тоже.

Лина натянуто улыбнулась. Не похоже, что слова пожилой женщины обидели ее, скорее, просто задели еще не зажившую рану.

– Почему вы приехали сейчас? – спросила Мария Алексеевна. – Год прошел… Появились какие-то подвижки по делу?

Исчезновение Лилии Ворониной расследовали с должным вниманием, а потому опросили даже тех, кто был с ней поверхностно знаком – включая Марию Алексеевну. Но тогда она ничего особенного сказать не могла. Руслан и сейчас не знал, о чем ее спрашивать. Ему по-прежнему было тяжело изображать из себя детектива. Он ожидал, что подсказка появится на месте, однако пока пожилая женщина была похожа скорее на учительницу на пенсии, чем на ведьму.

Они надеялись, что она станет связующей нитью между жизнью Лилии и мистическими событиями, окружившими ее предполагаемую смерть. Но травница занималась лечением бронхитов и язвы желудка, делами потусторонними она не интересовалась. Руслан предполагал, что им предстоит посидеть тут пять минут из вежливости и уйти, когда Лина сделала неожиданный ход:

– Ничего особенного не случилось – если говорить о фактах. Но мне кажется, что Лиля уже не вернется.

– Почему?

– Потому что я… Я вижу ее во сне. Она мертва.

Руслан едва удержался от возмущенного взгляда в сторону своей спутницы. На кой она завела этот разговор? Бабка незнакомая и непонятная, она может отреагировать как угодно! Сейчас пойдет болтать, что у наследницы империи Ворониных кукушка в дальние края отчалила…

А с другой стороны, так ли серьезен риск? Даже если интеллигентного вида Мария Алексеевна в душе окажется лавочной сплетницей, кто ей поверит? Так что угроза для репутации Лины была не слишком велика, зато появлялась хоть какая-то возможность сдвинуться с мертвой точки.

Мария Алексеевна подтвердила это, когда не стала удивляться или ужасаться. Она заинтересовалась:

– Правда? Это важный знак. Она пытается передать послание?

– Да… Нет… Не знаю, – вздохнула Лина. – Я уже запуталась… Я с таким еще не сталкивалась!

– Было бы странно, если бы сталкивались регулярно. Просто расскажите мне все.

– Это прозвучит дико, потому что… Тут дело снами не ограничилось. Было очень много странного…

– Я догадываюсь, – кивнула Мария Алексеевна. – Если бы речь шла об одном сне, вы бы не вспомнили дело годичной давности и не пришли сюда.

– Это все равно покажется бредом, – не выдержал Руслан.

Пожилая женщина наконец перевела взгляд на него и мягко улыбнулась:

– Для кого-то, может быть, да. Но я большую часть жизни прожила женой священника. Сама я не сталкивалась с подобными посланиями, и все же я верю: мир гораздо больше и многограннее, чем думают многие.

Это все равно мало что значило – и могло вообще оказаться неправдой. Но никакого плана Б у них не было, Руслан слабо представлял, сколько еще встреч с красноглазым существом он сумеет пережить. Поэтому он сам и рассказал Марии Алексеевне всю правду – начиная с покупки машины. Он упомянул даже случай в приюте, о котором Лина мало что знала, и под конец его напряженно слушали уже две женщины.

Когда он замолчал, смеха не последовало. Мария Алексеевна осталась серьезной, печальной даже. Но и говорить она ничего не спешила, она задумалась, будто и вовсе забыла, что у нее гости.

– Вы нам верите? – осторожно спросила Лина.

– Я верю – и я хочу сделать для вас больше, чем могу, – ответила Мария Алексеевна. – Я пытаюсь вспомнить, говорила ли мне Лиля что-нибудь в последние дни, казалась ли она обеспокоенной… Интересовалась ли чем-то мистическим… Но ничего такого не было.

– Да, так все говорят… Признаем: это какой-то тупик!

– Разве тупик?

– А что тут можно понять? – нахмурился Руслан.

– Понять вот так легко, может, и не получится… Но есть над чем подумать. Лиля ведь пропала год назад. Почему ее дух явился только сейчас? Сначала человеку, которого она вообще не знала, и лишь потом – родной сестре?

– Да и то, я увидела ее только после разговора с Русланом, – подсказала Лина. – Все дело в машине…

– Но почему? – допытывалась пожилая женщина. – Вы ведь говорите, что машина с исчезновением Лилии не связана. Почему же ее душа выбрала именно этот предмет?

А ведь это и правда было необъяснимо… Руслан на звание эксперта по паранормальному не претендовал, все его знания о загробном мире сводились к тому, что показывали в фильмах. Но какая-то логика должна быть! В кино заверяли, что призраки связаны или с местом смерти, или с убийцей, и в этом был хоть какой-то смысл.

Однако в день, когда пропала Лилия, ее автомобиль оставался в гараже – где и провел потом много месяцев. Может, она только теперь умерла, потому и показалась?.. Хотя нет, ее призрак выглядел так, будто тело год лежало в грязи, и опять же, при чем тут машина?

Почему машина?

– Вам нужно подумать и кое о чем другом, – подсказала Мария Алексеевна.

– Как будто на предыдущие вопросы мы ответы уже нашли! – горько усмехнулась Лина. – Что еще мы упустили?

– Сама я не сталкивалась ни с чем подобным, но мой муж… Его иногда приглашали помочь, поговорить… Он ездил по деревням, видел всякое, иногда рассказывал мне… По его словам, если дух не упокоился, даже после жестокого убийства, то это от печали и страха. Чем светлее человек, тем легче он прощает зло, причиненное ему, и отпускает. А если и остается его дух, то в собственной скорби.

В памяти Руслана снова мелькнула хищная тварь, подбиравшаяся к нему, и красные глаза, распахнувшиеся на потолке.

– Не сказал бы, что в наших встречах была только скорбь, – поежился он.

– Об этом я и говорю, – подтвердила Мария Алексеевна. – То, что вы описали мне, – это больше, чем послание неупокоенного духа. Это злоба и месть.

– Но моя сестра не была такой! – возмутилась Лина.

– Я знаю. Я общалась с ней. Лилия была прекрасным человеком, светлым, искренне желавшим всем добра. Я думаю, она была достаточно сильна для того, чтобы простить даже своего убийцу – если бы ее убили.

Мария Алексеевна не стала продолжать, но Руслан и так понял, на что она намекает. Призрак Лилии нес не только послание о ее участи. Он неизменно притаскивал за собой нечто страшное, темное, разрушительное даже для тех, кто не имел к преступлению никакого отношения. То, что преследовало Руслана. То, чего боялись животные в зооприюте. И это нечто оказалось связано с машиной, которая точно не имела к гибели Лилии никакого отношения.

Как все это объединить – Руслан даже не представлял.

* * *

– Это очень, очень плохая идея, – в который раз повторил он.

– Я знаю, – согласилась Лина. – Но других идей нет. Ей нужна моя помощь, я чувствую!

– Помощь, а не гибель!

– Давай… Давай просто попробуем.

Во всей этой истории они двигались вслепую. Не было у них мудрого наставника, способного дать проверенные указания. Мария Алексеевна пообещала связаться с друзьями покойного мужа и попросить их о помощи, но это тоже ничего не гарантировало.

Тогда Лина и предложила опасный эксперимент. Приближалась ночь, то время, когда призрак показывался прежде. И теперь Лина собиралась дождаться его не во сне, она отправилась в ту самую машину, с которой все началось.

Руслан занял место за рулем, а Лина устроилась там, где он недавно видел образ ее старшей сестры. Пока ничего особенного не происходило, не было ни намека на мистику, и все же мужчине уже было не по себе. Если все выйдет из-под контроля, как он это остановит? Что сможет исправить?

Да и Лина боялась, он видел. Но она все равно не отступала. Она откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза – то ли пытаясь заснуть, то ли намекая призраку, что он может использовать ее тело, ее голос, чтобы наконец-то рассказать им, что случилось.

Сначала Руслан еще пытался отговорить ее, теперь вот сдался. Лучшее, что он мог сделать, – это остаться рядом. Может, вообще ничего не получится? Может, призрак уже устал и оставил их в покое?

Руслан держался за эту надежду ровно до тех пор, пока в машине не стало холодно.

Он не сразу это заметил. Он оставался напряжен, он наблюдал только за Линой и ждал знаков с той стороны. Поэтому постепенное понижение температуры сначала не волновало его – пока дыхание не начало превращаться в облака пара.

– Что за… Лина, ты это тоже видишь? – нахмурился он. – Лина?..

Она не ответила, но потерявшей сознание она не выглядела – и уж точно не мертвой. Лина хмурилась, двигала головой, словно осматриваясь по сторонам, однако глаза ее при этом оставались закрытыми.

Холод нарастал. На окнах появились первые морозные узоры.

– Лина, нам нужно уйти отсюда!

– Подожди! – попросила она. – Дай мне время!

– Для чего?

– Я кое-что вижу, но не могу это рассмотреть… Все как в тумане или темноте… Или все сразу…

– На что это хотя бы похоже?

– На места и предметы… Разные, все меняется… Я вижу комнату, как будто заброшенную, а на полу среди досок – черепа животных, очень старые… Горят свечи, белые и черные… Строительная площадка, много серого бетона… На полу – большая пентаграмма, начерчена красным…

– Кровью?

– Я не знаю! Откуда я могу знать? Но Лиля там была, я уверена, это все ее воспоминания…

– Нужно это прекратить!

Руслан не шутил, он видел, что становится хуже. Лед заполнял салон автомобиля тонкими белыми иглами. Печка не работала, мотор не заводился. Кожа Лины побледнела, губы стали синими и заметно дрожали. Она замерзала, но то ли не понимала, то ли не замечала этого.

– Я вижу лес, загородную дорогу, какую-то остановку… Кажется, Лиля туда приехала на автобусе! Я вижу дома, но она идет не к ним… В лесу слишком темно, так же не может быть! Почему так темно днем? И кто-то смотрит… Смотрит на нее… Кажется, он видит меня! Меня, настоящую!

– Так, заканчиваем!

Может, Лина и считала, что самым важным сейчас было получить ответы. А вот Руслану хотелось сохранить жизни им обоим! Они двигались по территории, о которой не знали вообще ничего, и играли по чужим правилам. Похоже, Лина считала, что не может пострадать в машине, да еще и под присмотром друга. Но Руслан видел, что сейчас возможно все.

Он попытался покинуть водительское кресло, и даже это оказалось непросто. Ручка дергалась, исходила снежинками и дробленым льдом, однако не поддавалась. Так бывает, когда замок промерзает в зимнюю стужу – но теперь-то на улице было тепло! Замерзала только машина, и выпускать людей она не собиралась.

Руслан не поддавался. Он готов был перебраться на заднее сидение и попробовать открыть дверцу там, когда неожиданно увидел темный силуэт рядом с собой, по ту сторону окна.

– Лилия… – прошептал он.

За ним снова наблюдали живые глаза с покрытого грязью мертвого лица. Лилия не ответила ему – но она открыла дверцу, выпуская его на свободу. Он не пытался снова обратиться к покойнице, даже не смотрел на нее. Все его внимание было сосредоточено на младшей сестре, он должен был вытащить ее!

Задняя дверца открылась сразу, и он на руках отнес Лину подальше, уложил на траву. Накрыл своей курткой, помогая согреться, и лишь потом обернулся. Однако призрака уже не было – как не было и следов мороза. Они с Линой сейчас напоминали двух сумасшедших, дрожащих от коснувшегося только их мороза рядом с самым обыкновенным автомобилем.

Лину это вряд ли волновало, ее трясло от холода, и все равно она говорила:

– Этого было так много! Лиля часто наблюдала это… Какой-то культ… Языческий, сатанинский, я не знаю, я не поняла…

– Может, она была его частью? – предположил Руслан.

– Ни в коем случае! И еще… Когда она пропала, обыскали ведь все, все ее вещи, ничего такого не нашли! А должны были, если она интересовалась этим!

– То есть, всего, что ты сейчас увидела, не могло быть?

– Да! Но это было, причем было долго, я видела глазами Лили… Там была разная погода, разные дни… Все это было. И оно почему-то утянуло Лилю за собой.

* * *

Конечно же, теперь Лина винила себя в случившемся куда активней. Она придумывала намеки, знаки, все, что подтверждало: сестра пыталась достучаться до нее, молила о помощи, это она, Лина, во всем виновата! И в этом даже чувствовалась определенная горькая ирония…