Золотое сияние Холинсу

Глава 3

Альда не заблуждалась насчет их судьбы, она знала, что все плохо. И ей следовало бы испугаться, расплакаться – вот прямо как Ноэль. Но почему-то не получилось.

Это лишь доказывало, как сильно она изменилась всего после двух миссий. Если бы такое произошло на ее первом задании, она бы, пожалуй, умерла на месте, едва услышав про поломку «Стрелы»! Но она слишком много пережила – и она стала гораздо сильнее, поэтому она не собиралась сдаваться раньше срока. И она ведь здесь не одна! Никто из команды не пострадал, все они сильны. Да один Триан равен целой армии! Альда убеждала себя, что не нужно выделять его среди остальных и не нужно считать его другом. Но подсознание уже верило, что, пока он рядом, ничего плохого не случится.

Когда Киган просканировал атмосферу и подтвердил, что выходить безопасно, Альда и Триан были первыми, кто покинул корабль. Капитан Лукия и Рале тоже ничего не боялись, но они задержались возле мониторов. А Альде не терпелось увидеть мир, который встречал их, ведь на этот раз на камеры рассчитывать не приходилось.

Она знала, что они приземлились в пустыне, но знала и то, что пустыня эта не будет обычной. Ожидания оправдались: Глизе отличалась от тех планет, на которых уже бывала Альда, и точно отличалась от Земли. Начать хотя бы с того, что ее небо полностью скрывалось за толстым слоем коричневато-желтых облаков. Никакого разрыва в них не было, и Киган сказал, что вся атмосфера тут такая. Солнце было видно, но всего лишь как небольшой шарик за облаками. Прямые лучи никогда не падали непосредственно на поверхность планеты, они всегда проходили через облака, как через фильтр. Из-за этого свет выглядел очень странно: он казался густым, как будто наполненным пылью, хотя на самом деле никакой пыли не было. Если на Земле свет – это свет, цвет он обретает лишь в определенное время суток, то на Глизе свет всегда был окрашен в желтый.

Это, естественно, меняло все цвета окружающего мира, придавая им желтый оттенок. Хотя Альда не могла сказать, что это делало планету такой уж жизнерадостной. Нет, желтый здесь был с каким-то грязноватым оттенком, да и ярким его бы никто не назвал. Казалось, что Глизе погружена в вечные сумерки.

Но если света здесь не хватало, то жары оказалось с лихвой. Их встречала самая настоящая пустыня, раскаленная и душная. Слой облаков над планетой следовало рассматривать как купол, который накапливал тепло и неохотно его отпускал. Дышать было тяжело, воздуху остро не доставало свежести, казалось, что он обжигает легкие изнутри.

«Стрела» оказалась на пустынной равнине, со всех сторон окруженная крупным горячим песком. Лишь на далеком-далеком горизонте можно было различить смутные очертания гор, служивших границей очередного кратера. А в той стороне, где, по расчетам, должен был находиться «Татенен», вообще ничего не было видно.

Альда была заворожена новым миром, но и о своих обязанностях она не забывала. Оказавшись за пределами челнока, она сразу же проверила окружающее пространство.

– Жизни поблизости нет, – отчиталась телепатка. – Ни разумной, ни какой-либо другой.

– Да и не мудрено, – хмыкнул Киган. – Тут жара выше сорока по Цельсию, я б тоже не вышел!

Он казался таким же бодрым и оптимистичным, как всегда. Создавалось впечатление, что он не до конца понимает, в какую беду они попали! Но Альда не позволила его предполагаемой беззаботности обмануть себя. Она чувствовала: в глубине души Киган напряжен. Возможно, даже винит себя за то, что случилось, хотя никакой вины на самом деле не было. Он чудо сотворил, когда уберег «Стрелу»! Ей хотелось сказать ему об этом, но она так и не решилась: отношения между ними по-прежнему были сложными.

– Рэйборн, каково состояние корабля? – поинтересовалась Лукия.

– Примерно как после прохождения мясорубки.

– Меньше метафор, больше фактов.

– Планетка нас пожевала, – неохотно признал Киган. – Мне еще нужно будет провести полный осмотр. Но навскидку тут нет ничего такого, что я не смог бы починить.

– Что вам для этого потребуется?

– Время и боевой задор. А инструменты и запчасти на корабле есть. Правда, починить железки будет проще, чем наладить программу – если от нее вообще что-то осталось. Но если и не осталось, как хорошо, что у нас есть ходячая карта памяти, правда?

Он бросил выразительный взгляд на Стерлинга, и ни для кого в команде не было секретом, что он имеет в виду.

Стерлинг Витте был далеко не сильнейшим среди киборгов – но и не самым слабым. Значительная часть его тела была создана из лучших технологий, разработанных военным флотом. Это не только поддерживало в нем жизнь, он располагал компьютером, способным работать с любой системой, и неограниченным запасом данных. Так что и основные коды для «Стрелы» там наверняка найдутся! Их положение, всего несколько минут назад совсем уж незавидное, становилось все менее мрачным.

– Хорошо, – кивнула капитан. – Значит, вы и займетесь ремонтом. Мы разделимся на три команды.

– Разделимся? – еще больше перепугалась Ноэль. – Зачем нам разделяться на такой жуткой планете? Почему мы не можем остаться тут вместе, пока Киган не починит корабль?

– Потому что мы прибыли не для того, чтобы летать туда-сюда на «Стреле», Толедо, и прекратите уже рыдать! У нас есть миссия, и я не вижу препятствий для ее выполнения. Задание на Глизе отличается лишь одним: сейчас у нас две известные цели.

Тут она была права. Во время предыдущих полетов все было более-менее просто: они искали колонистов. Теперь же им предстояло не только тайно изучить город в кратере, но и отыскать останки «Татенена». Они не могли себе позволить сидеть тут и пялиться на сломанный корабль.

Капитан Лукия некоторое время размышляла о чем-то и наконец объявила:

– Да, разделение на три команды я считаю самым оптимальным. Оно позволит нам выполнить задание, не теряя времени. Первая команда – это Рэйборн и Витте. Вы обладаете всеми нужными ресурсами для того, чтобы починить корабль и, при необходимости, защитить его.

– Как скажете, капитан, – поспешил согласиться Стерлинг. Он, похоже, наконец сообразил, что «Стрела» сейчас самое безопасное место на всей планете.

– Он же меня с ума сведет своим ворчанием, – простонал Киган.

– Ваш ум будет в порядке, Рэйборн, если вы посвятите его восстановлению корабля! Далее. В город отправится Мазарин в сопровождении Триана.

Вот такого поворота Альда точно не ожидала. Она пойдет… в город?! В город, возможно, населенный только пришельцами? Да еще и в сопровождении Триана? Что она там будет делать, у нее даже нет полномочий для переговоров!

Но если Альда была просто удивлена, то Киган мгновенно вспыхнул.

– Капитан, это неразумно!

– Ваше мнение никто не запрашивал, Рэйборн.

– Но Альда – младшая в команде!

– Это не принципиально.

– Она не умеет сражаться!

– Поэтому ее будет сопровождать Триан.

– Это опасно!

– Как и вся наша работа.

– Но что я буду там делать? – вмешалась Альда. – Капитан, я не отказываюсь, не подумайте! Я действительно не понимаю. Разве инструкция не позволяет только вам вступать в контакт с разумными формами жизни?

– Только мне. Поэтому вы не будете вступать с ними в контакт.

– Зачем я тогда иду туда?

– Чтобы наблюдать, – пояснила Лукия. – Для любого контакта еще слишком рано, нам нужно больше сведений, получить которые можете только вы. Первое: вы одна поймете их речь. Я не сомневаюсь, что развитая цивилизация использует свой язык, понять который можно только с помощью телепатии. Второе: ваши способности помогут вам и Триану остаться незамеченными. Вы сможете при необходимости отвести им взгляд или вовсе удалить себя из их памяти. Разве я в чем-то не права?

Спорить с ней было сложно. Альда и правда все это умела – но тренировалась-то она на людях! Она не была уверена, что ее способности подействуют на разум существ, порожденных Глизе. С другой стороны, она уже встречала инопланетные формы жизни, пусть и неразумные. Их сознание не так уж сильно отличалось от земных животных.

– Вы должны разобраться, что происходит на этой планете, – добавила Лукия. – Кто здесь живет, как тут все устроено, чего они хотят. Я наделяю вас всеми необходимыми полномочиями. Это не значит, что вы обязаны входить в контакт с аборигенами – напротив, я это не рекомендую. Но вы можете сделать это, если захотите, я полагаюсь на ваше суждение. Ваша задача – собрать как можно больше информации и вернуться на «Стрелу», оставшись незамеченными. Если что-то пойдет не так, уверена, Триан сумеет вас подстраховать.

– Да я, если надо, тут все в пустыню превращу, – ухмыльнулся легионер.

– Надеюсь, такой необходимости не возникнет.

– Тогда я иду с ними! – тут же вызвался Киган.

– А кто корабль будет чинить? – фыркнул Рале. – Сиди уже, спасатель!

– Но он же опасен!

– Опасен, – охотно согласился Триан. – Но я свою миссию знаю.

– С ними больше никто не пойдет, – отрезала Лукия. – Двоих будет достаточно, им проще скрыться. Что же до меня, я направлюсь на «Татенен» вместе с Толедо и Майроном.

– И я пойду? – растерялась Ноэль. – Может, не нужно?

– Толедо, прекратите сейчас же. Вы пойдете со мной, потому что из трех миссий это единственная, где вы можете быть полезны. При ремонте корабля вы не нужны. Осмотреть местные формы жизни было бы неплохо, но Мазарин будет тяжело прикрывать вас, и затраты сил не равноценны выгоде. А вот на «Татенене» могли сохраниться останки колонистов, которые вы изучите, чтобы определить, какая судьба их постигла.

Альда сильно сомневалась, что Ноэль действительно будет полезна на этой миссии. Но для всех лучше, если она останется рядом с капитаном.

Телепатку же больше волновала собственная судьба. Она пойдет в этот город, непонятный, страшный… да еще и с Трианом, который опасен и непредсказуем! Ей уже почти хотелось попросить Лукию, чтобы с ней все-таки отпустили Кигана – несмотря на все ссоры, он был ей куда ближе, чем легионер. Но Альда сдержалась. Если капитан дала ей задание, она должна справиться! Если все пройдет удачно, помощь Триана вообще не понадобится, а если нет…

Тогда этой планете не позавидуешь.

Она должна была стать женщиной. Никто не сделал бы для нее исключение. Ей и так долго удавалось избежать этой печальной участи.

Сразу после рождения разница между мальчиками и девочками в сообществе людей не имела большого значения. Все они были детьми – беспомощными, слабыми и неспособными ни на какую работу. Им позволяли расти и учиться, вся ответственность за них лежала на плечах родителей, а если родителей не было – всех, кто хотел бы о них позаботиться.

Но как только ребенок становился достаточно силен, чтобы унести в руках хотя бы кувшин с водой, его беззаботное детство заканчивалось. Он обязан был помогать старшим: например, носить мелкие камни для строительства, раскладывать коренья для сушки или разрезать мясо на тонкие полоски. Разницы между девочками и мальчиками по-прежнему не было. Достаточно силен, чтобы выполнить работу? Выполняй. Поранился? Никого не касается. Погиб? Не повезло.

Все менялось, когда девочка обретала способность иметь детей. Мальчики продолжали выполнять любую работу, порученную людям городом. Но молодая девушка обязана была продолжить род. Никто не спрашивал ее, хочет она того или нет. Если очень повезет, ей позволяли только выбрать партнера – отца будущего ребенка. А вот время рождения младенца от нее не зависело, никто не позволял ей подождать. О первой крови молодой девицы должны были рассказать главе сообщества, чтобы он подобрал ей пару. Люди слишком высоко ценились, чтобы позволить их численности уменьшится. Молодая женщина должна была родить не меньше пяти детей, прежде чем ей позволили бы делать хоть какой-то выбор в этом отношении.

Риве и так уступали во многом. Она не была главой сообщества, но все прекрасно знали, на что она способна и как к ней относятся другие люди. Поэтому хозяева города прощали ей многие мелкие оплошности и не слишком загружали работой, оставляя ей немало свободного времени для бесед с людьми.

Но время шло, Рива становилась старше и вполне могла стать достойной сменой своему отцу – слишком умной и непокорной, чтобы контролировать ее. Поэтому холини не упустили бы такой возможности повлиять на ее жизнь.

Она боялась этого момента – почти как смерти. Нет, Рива не сомневалась, что однажды она захочет детей. Но она хотела родить их по своей воле – и оставить у себя. Пока же у нее не было мужчины, с которым она хотела бы разделить ложе и которому доверилась бы. К тому же, она знала, что рождение ребенка даст холини идеальный способ управлять ею. Сама Рива, став постарше, перестала бояться смерти и боли. Она усвоила, что есть вещи пострашнее… Например, позор. А вот если у нее будет дитя, если холини попытаются угрожать ему… Выдержит ли она? Сможет принести в жертву невинную жизнь? Или она начнет покорно служить холини, лишь бы ее ребенка оставили в покое?

Ответов у нее не было, она старалась просто отвлечься от проблемы, пока получалось. Но это не могло длиться вечно, и со временем ее тело начало меняться. Ее фигура округлилась, в лице проявились мягкие черты ее матери, а в должный срок она обнаружила кровь, указывающую, что она уже способна понести дитя.

Рива и так скрывала это, сколько могла, и получалось у нее очень долго. Она никому не сообщила о переменах, хотя должна была. Рива подозревала, что женщины, с которыми она общалась, догадываются о ее состоянии. Но никто ее не выдал, в сообществе ее слишком ценили.

Рано или поздно это должно было закончиться. Однажды ее тело станет слишком взрослым – и будет ясно, что она просто соврала. Рива так боялась того, что последует дальше, что чуть было не отправилась за помощью к сестре.

Ее отношения с Юстой до сих пор были запутанными и сложными. Рива не подходила к ней, сестра сама начала искать ее общества. Вскоре после того случая со складом продуктов Юста прибыла к ее бедному домику и попыталась поговорить с ней. Но Рива закрылась внутри и отказывалась отвечать. Она знала, что за ними наблюдают, и хотела, чтобы другие люди видели: пути назад нет, они больше не дочери одних родителей. Юста повторяла эту попытку еще несколько раз, но с тем же результатом.

А между тем влияние Юсты росло. Старый сеншен умер, и его место во главе города занял Саркар – его сын, которому и принадлежала Юста. Она вроде как оставалась его личной игрушкой, но все прекрасно знали, что он советуется с ней обо всем, что связано с людьми. Получается, Юста обладала большей властью, чем глава сообщества или распорядитель городской стражи.

Так что да, она могла бы помочь сестре. Сама Юста была старше и давно уже превратилась в женщину – но она ни разу не была беременна, значит, сеншен позволил своей любимице даже эту вольность. Вряд ли это по-прежнему была награда за предательство родителей, слишком много времени с тех пор прошло. Скорее всего, Юста просто научилась правильно вести себя с хозяевами города.

И все равно Рива не пошла к ней. Она даже отправилась в путь – а потом развернулась обратно. Она вдруг поняла, что это тоже будет предательство. Как будто и она согласится на то, что случилось с родителями по вине Юсты… Может, глупо так думать, ведь отец и мать уже мертвы! Но по-другому не получалось.

Поэтому она убедила себя, что найдет выход сама, но так и не нашла. В один из дней к ней в дом без приглашения заявился Тувенег – его холини назначили главой сообщества людей сразу после смерти ее отца. Рива его терпеть не могла, и эта неприязнь была взаимной. Да и как он мог симпатизировать какой-то девице, которую уважают куда больше, чем его – седого старца?

– У тебя идет кровь прямо сейчас? – бесцеремонно поинтересовался он.

Рива почувствовала, что багровеет от злости. Ей вроде как полагалось почитать лидера людей, но ничего похожего на почтение она не чувствовала. Тувенег смотрел на нее, как на кусок мяса, оценивая размер ее груди и ширину бедер. Он нисколько не сомневался в том, что она стала женщиной, и он определенно радовался тому, что ее ждет. В ней он видел соперницу, которая скоро будет устранена без каких-либо усилий с его стороны.

Ей хотелось ответить дерзко, зло, а лучше – вцепиться в его седые патлы и вытащить прочь из своего дома. Но она не могла… знала, что не получится. Рива много двигалась и много работала, она никогда не злоупотребляла поддержкой других людей, и это сделало ее сильной и выносливой. Так что она, возможно, и сумела бы побить Тувенега, ее тело стало достаточно взрослым для этого. Так ведь старикашка никогда не ходил один, его всегда сопровождали не меньше двух охранников. А против них у Ривы не было шансов…

– Нет, – только и сказала она, стараясь взглядом выразить все свое презрение.

Но Тувенег был слишком глуп, чтобы понять ее намек. Его лицо по-прежнему сияло злорадством.

– Хорошо. Помойся и вечером приходи в общий дом – там тебя будет ждать твой партнер.

– Мой… партнер?

– Ты должна зачать. Для тебя это новость?

– Это новость, потому что я впервые слышу об этом, – холодно отозвалась Рива. – Но хорошо, раз такова воля сообщества. Могу я хотя бы узнать, кто это?

– Один из лучших воинов, защищающих наш город, тебе есть, чем гордиться!

Она не хотела показывать старикашке, что задета, но иначе не получилось: Риве еще не хватало опыта, чтобы оставаться спокойной в любой ситуации. Тувенег заметил страх и удивление, отразившиеся на ее лице, и расхохотался. Он надеялся, что она будет сломлена, и пока все шло именно к этому.

Ей следовало догадаться, конечно… В сообществе ее слишком уважали. Ни один местный мужчина не согласился бы осквернить ее, пусть бы даже его побили камнями. Но всегда оставались воины – те, кого и так не любили другие люди, кому нечего было терять. Для них станет особой честью унизить ее, забрать себе ее тело, заставить вынашивать их дитя.

А вдруг этот воин – один из тех, кто мучил и убивал ее родителей? От мысли об этом Риве стало так плохо, что она едва устояла на ногах. А Тувенег, довольный произведенным эффектом, покинул ее дом. Она не обратила на это внимания, старикашка больше не имел значения. Рива была раздавлена тем, что ей предстояло пережить.

Ничего хорошего от воинов, входивших в городскую стражу, она не ожидала. Их наверняка развлечет возможность сломить ту, кого другие люди зовут госпожой! Они покажут, что разница между гордой предводительницей людей и страдающей девчонкой не так уж велика. А если они еще знают, кто она, если смотрели на слезы ее матери, если избивали ее отца… Нет, нельзя этого допускать!

Она хотела сбежать. Рива прекрасно знала, что за пределами города мало кто выживает, и раньше это останавливало ее. Но теперь возможность оказаться в руках одного из охранников затмевала все остальное. Рива готова была попытаться… но Тувенег первым сообразил, что так будет. Он ушел, а свою охрану оставил возле ее домика.

Теперь ей некуда было деваться. Если бы она попыталась выйти, ее бы просто зашвырнули обратно в дом. Времена, когда она могла ускользнуть через окно, давно прошли: ее тело стало слишком большим для маленьких круглых окошек человеческих жилищ. Так что она была заперта здесь – как в клетке. Но не беспомощна… Она могла бы все это прекратить.

Раньше она никогда не думала о том, чтобы убить себя. Она знала, что другие люди так делают – когда не могут больше держаться. Но ей самой этого не хотелось, даже в самые тяжелые дни. Да и сейчас она не желала именно смерти – ей просто хотелось хоть как-то лишить Тувенега и его хозяев забавы, не позволить им превратить себя в игрушку!

Она сомневалась недолго и все же отказалась от этой идеи. Причиной был не страх – своего будущего Рива боялась больше, чем смерти. Ее сдерживало скорее чувство вины. Если она исчезнет, исчезнет вся память о ее родителях – и многое другое. Она посвятила свою жизнь изучению всего, что связано с Татененом. Она знала о нем больше, чем все остальные жители сообщества вместе взятые. Она еще могла бы убить себя, но она не имела права просто уничтожить эти знания!

Значит, оставался только один путь: выдержать унижения, выпавшие на ее долю, с возможным достоинством. Стерпеть все без слез и криков… если получится. Отдать им только то, что они могут забрать, и не больше. Рива должна была пережить эту ночь, а потом… Возможно, она не забеременеет и ей удастся сбежать. Но даже если станет совсем трудно, она успеет передать свои знания кому-то другому, а потом только уведет из этого мира и себя, и нерожденное дитя.