Вампиры. Из семейной хроники графов Дракула-Карди

Глава 10

Вечером, по обычаю, все собрались вместе. Известие, что документ найден и препятствий по вводу во владение больше нет, на всех подействовало возбуждающе.

Поздравляли, пили за здоровье Гарри, строили планы новоселья и прочих торжеств и празднеств по этому случаю. Молодежь уже справлялась о красоте и именах молодых девушек и женщин из ближайших окрестностей.

– Господин Смит, вы прежде всего позаботьтесь о похоронах того несчастного, что мы нашли сегодня в склепе, – сказал Гарри. – Прикажите также исследовать трещину в скале и заделать ее. Мне этот скелет, найденный в первый день моего владения замком, представляется грустным предзнаменованием, – закончил хозяин.

На минуту всем стало не по себе.

– Похороните беднягу под именем Петра Дорича, – прибавил Гарри.

Все удивленно переглянулись; только доктор и Карл Иванович поняли реплику Гарри, но оба промолчали. Скоро вновь воцарилось веселое настроение.

Когда шумные порывы стихли и количество пустых бутылок было достаточно, Гарри попросил библиотекаря дочитать дневник учителя, если он его разыскал.

Карл Иванович тотчас приступил к выполнению желания хозяина, надел очки и развернул старую тетрадь.

Сознаюсь, это мучительно, но составляет сущность моей жизни. Целый день я не живу, а жду, страстно жду ночи, а день тянется, такой бесконечный…

Сестра и Мина стряпают пироги с морковью и уверяют, что я их люблю. Не знаю. Не помню. Должно быть, правда.

Но вот наступает ночь, желанная, долгожданная; восходит луна! Воздух делается ароматным, от луны бегут серебристые волны.

Тихо. Тихо. Лист не шелохнется… Но слушайте, слушайте… Вот шелестит, звенит… Это она, моя милая. Как ты хороша, как прекрасна! Ты надела сегодня ненюфары, они идут тебе. Но входи же, входи… Окно открыто, я убрал чеснок, его нет больше.

Но все напрасно.

Она протягивает руки, покрывало бьется около нее, как крылья; глаза горят желаньем, но она не входит, точно невидимая сетка протянута через окно и не пускает ее.

Со стоном она исчезает… и так каждый вечер… С голубого неба по серебряным волнам месяца спускается она ко мне…

Я решил.

Сегодня я сяду на окно и схвачу ее. Ах, эта сестра, как она мне надоедает!.. «Ты бледен, что с тобой, покушай… то того, то этого».

Прямо несносно, ходит по пятам.

А старик церковный сторож, кажется, вместо своей церкви сторожит меня.

Придется замыкать комнату.

Да что они, наконец, за сумасшедшего, что ли, меня считают!

Я просто ради науки хочу исследовать это явление природы.

Скоро ночь.

Вчера я исполнил свое намерение, сел на окно, схватил ее за руку и привлек к себе. Она не сопротивлялась, прильнула ко мне, покрывало обвилось вокруг меня, я потерял равновесие и через окно упал в сад.

К счастью, падать было невысоко, и я отделался пустяками: порядком только оцарапал щеку и шею.

Все-таки от падения я потерял сознание, а когда очнулся, то ее уже не было, и луна померкла.

Был сегодня на деревне. Старик на меня косится, а Генрих совсем оправился, даже ранка на шее затянулась.

Что делать сегодня? Падать из окна мне вовсе не хочется, а видеть ее я должен. Вывод прост – вылезу в окно и буду ждать в саду.

Провел несколько чудесных ночей! Сидел на скамейке, и она припадала ко мне… Закинет голову и так целует, что больно делается.

Но проклятый старикашка тут как тут. Пришел, и милая моя исчезла. От злости я так ослабел, что только с его помощью дотащился до кровати.

Три дня я вылежал. За это время старик навесил чесноку, наставил крестов.

Смех, да и только. Уверяет, что иначе бы я погиб, что вампир уже присосался ко мне.

Конечно, это вздор. Но что со мной было? Сон или видение? Для сна слишком ясно. А видение? Ну, оно не целуется и не кусается. Значит, действительность?

Вампир. Пустяки, что я, старая баба разве?!

Темнеет, скоро вечер, взойдет луна. Засветится и зазвенит воздух, цветы раскроют чашечки, ночные бабочки полетят высоко, высоко… Почему и мне не полететь?

Стоит только захотеть, и я буду царем бабочек, их принцем. Глупая Мина закрывает мне ноги и думает, это шаль. Как бы не так, я отлично вижу, что это царская мантия, даже больше, волшебный плащ.

Сегодня я отправлюсь на озеро…

Ловко я провел вчера старого дурака церковного сторожа. Он уселся на «нашу» скамью не то с колом, не то с крестом, а я потихоньку прополз сзади него, плащ-невидимка помог мне, а может быть, и глухота старика, да и был таков.

Сегодня опять проделаю то же…

Вчера забрался на озеро рано, в саду у нас затеяли чаепитие, угощали доктора и фельдшера, я их приветствовал, а потом и исчез незаметно.

Маленькое разочарование: я думал, что моя милая спускается с луны по серебряной лестнице, и ступеньки звенят, звенят под нею, а вчера видел, что она выходит из замка, даже правильнее – из горы, на которой стоит замок. Должно быть, есть подземный ход – во всех замках бывают подземные ходы.

Надо посмотреть днем. Иду…

Ну конечно, я прав. В половине горы есть коридор, только такой узкий, как щель, и я едва ли в него пролезу.

Слаб я страшно. Это, конечно, усталость. Шутка ли – подняться почти по отвесной скале. Поднимаясь, я не замечал ни трудности, ни опасности, а только спустившись обратно к озеру, сообразил, что это нелегко.

И вот она спускается каждый вечер, и это для меня, для простого учителя… да что я говорю, какой я учитель, я принц. Недаром же она любит меня…

И как она хорошеет! Не только губы, но и щеки у нее стали розовые.

Одно я не люблю, она целует меня в шею и так крепко, что не дает зажить моим царапинам… они горят и садня…

Сегодня я опять пойду на озеро…

– Дальше идут чистые страницы, – сказал Карл Иванович, – и продолжения, наверное, нет, – прибавил он, смотря на Гарри.

– Жаль, что не выяснилось, был это в самом деле вампир или мы имеем дело только с сумасшедшим, – заметил Джемс.

– А вы верите в существование вампиров? – спросил Жорж К.

– Я не имею привычки отрицать то, чего не знаю вполне, – ответил Джемс. – Наука говорит: «их нет», а народное верование: «есть»… Кто прав?

– На свете так много еще неведомого, – подтвердил Гарри. – Что такое наши сны, наши предчувствия? Наконец, даже галлюцинации?

– Но это ужасно, если они существуют, – прошептал, бледнея, Жорж К.

– Не бойтесь, у нас в горах их больше нет. Бабушка говорила, что прежде, правда, они шлялись, но стоит забить в спину осиновый кол, тогда уже не встанут. Моя бабушка сама видела, как забивали… – болтал подвыпивший староста.

– А я слышал, что их можно удержать заклинанием, скромно вмешался помощник управляющего Миллер.

– Я это тоже знаю, – перебил староста, – но бабушка говорит, что кол лучше. Заклинание или случайно, или нарочно можно снять…

Гарри и еще несколько человек вышли на террасу освежиться. Остальные же продолжали свой спор о вампирах.

Ночь была чудная, тихая, яркий свет луны делал ее еще фантастичнее.

Тумана в долине не было, озеро блестело, как металл, а за ним белела деревенская колокольня.

Слева чернел лес, а справа стояла мрачная скала, точно с заколдованным замком.

Мечтательный Жорж К. залюбовался им, и вот ему кажется, что из сада замка по горе тихо спускается облако. Странно, откуда оно? Высокая ель загораживает вид. Недолго думая, Жорж спускается с террасы и идет к калитке сада.

Ничего. Облако исчезло. Постояв немного, он внезапно почувствовал холод и точно присутствие кого-то рядом… Жорж оглянулся и обмер.

Около него стояла прозрачная женская фигура, золотистые волосы распущены, лицо бледное-бледное, и в руках ненюфар.

С криком ужаса в три прыжка Жорж был на террасе и, влетев в столовую, со стоном упал на кушетку.

Все вскочили.

Жорж молча указывал на сад. Доктор налил стакан воды и поднес Жоржу.

Тот послушно выпил.

– Ну, говорите теперь, что вы видели? – сказал врач.

– Чары сняты, она в саду.

– Что за черт, кто она?

– Женщина-вампир! С золотыми волосами, – заявил Жорж.

Доктор в ответ только свистнул.

– Обыщите сад, – приказал Гарри слугам.

– Напрасно, Гарри, – остановил его доктор.

– Скажите-ка лучше, молодой человек, сколько кружек пива выпили вы в деревне? – спросил он. Жорж с недоумением смотрел на врача.

– Много? – допрашивал тот.

– Да.

– А потом шампанское?

– Да, – виновато прошептал Жорж.

– Если вы сейчас наденете простыни и, вообразив себя царем бабочек, вздумаете полететь, я нисколько не буду удивлен. Знаю я это деревенское пиво! Дурман! – продолжал доктор. – Вообще, господа, я советовал бы лечь спать. Тем более что едва ли ночь пройдет тихо. Я боюсь, что наши храбрые молодые люди будут под влиянием дурмана сражаться если не с вампирами, то с волками или другими чудовищами, – закончил доктор.

Совет его был принят, и, распрощавшись, все разошлись по спальням.

Последним оставил столовую капитан Райт.

Глава 11

Предсказание доктора сбылось. Среди ночи раздался дикий крик ужаса. Все выскочили в коридор. – Что случилось, кто кричал? – задавали друг другу вопросы испуганные, полуодетые гости. И никто не получал ответа. Никто ничего не знал.

Нельзя даже было решить, из какой именно спальни раздался крик.

– Я предполагаю, что из спальни номер два, если считать от окна, – сказал Джемс. – Я первый был в коридоре и видел, что из этой спальни вышла фигура и направилась к окну, а потом повернула налево по коридору. Пойдемте туда. Вошли в спальню номер два.

На кровати лежал виконт Рено, тихий и обыкновенно незаметный член компании. Руки его были вытянуты, а на лице застыл ужас. Он был без чувств.

После растираний и приема лекарства он очнулся, но на все расспросы конфузливо отвечал, что ничего не помнит, ничего не видел и не кричал.

– Ну а твоя фигура, конечно, была с золотистыми волосами и ненюфарами? – насмешливо спрашивал доктор у Джемса.

– Это был лунный свет, что падает прямо на пестрое окно, а остальное дополнила тень от рамы, – спокойно ответил Джемс на насмешку.

Понемногу все успокоились и вновь разошлись по спальням.

До утра тишина ничем не нарушалась. Утром Смит сообщил Гарри, что ночью случилось несчастье.

Внезапно умер один из молодых рабочих.

– Что с ним?

– Неизвестно еще. Доктор со слугой находятся у тела, – отвечал почтительно Смит.

– Как звали рабочего?

– Блено.

– Блено? Я что-то не помню такого имени, – сказал Гарри.

– Это не тот ли молодой парень, которому вы, Смит, отдали нести отломленную голову статуи? – спросил Джемс.

– Да, сударь, это он. Голова и сейчас лежит на окне в ногах его кровати.

– Где же он умер?

– Во время сна в постели. Он спал в общей людской, налево по коридору. В комнате спало пять человек, и никто ничего не слыхал ночью. Он умер тихо, – докладывал почтительно Смит.

В это время вошел доктор и на общий немой вопрос ответил:

– Ну конечно, паралич сердца.

– Похороните как следует, да справьтесь, есть ли у него родня в деревне, – приказал Гарри.

– У Блено старая тетка, – почтительно сообщил один из лакеев.

– Выдайте ей сто долларов, – прибавил Гарри.

Кругом начались похвалы его доброму сердцу и отзывчивости.

Желая их поскорее прекратить, Гарри обратился к Джо, слуге доктора, и спросил:

– Что с вами, вы хромаете?

– Пустяки, мистер, поскользнулся и вытянул связку. И угораздило же этого Блено бросить ненюфар около своей кровати, а я впопыхах недосмотрел и поскользнулся.

День обещал быть скучным. Гарри получил большую почту из Америки и заперся в своем кабинете. Управляющий занялся похоронами, и гости были предоставлены сами себе.

Лошади, собаки, слуги – все было в их распоряжении.

Одни поехали в город, другие занялись письмами и книгами. Многие болтали. Только капитан Райт угрюмо молчал: он забрался в угол террасы и курил сигару за сигарой. На вопросы и предложения товарищей он только сопел и мычал. Его оставили в покое.

– Это на него действует воздух Европы, – смеялся Джемс.

– Ну нет, отсутствие женщин, – возразил Жорж К.

– То или другое, но капитан Райт сильно изменился за эти последние три дня. Он осунулся, похудел. Сейчас он напоминает мне то время, когда нам пришлось выдержать осаду диких индейцев, – рассказывал доктор, – тогда приходилось не спать по три, четыре ночи кряду; да это бы еще ничего, но надо было быть все время начеку и ждать опасности, не зная, с которой стороны и в каком виде она придет. Это страшно действует на нервы.

– Доктор, и вы сами испытали это? – посыпались вопросы любопытной молодежи.

– Ну конечно. Райт, Гарри, Джемс и я в числе других охотников попали в ловушку, ну и досталось нам. До смерти не забудем. Зато с тех пор мы почти не расстаемся. Опасность сдружила нас, – закончил он.

К доктору пристали с расспросами, и он долго рассказывал свои охотничьи приключения не только в Америке, но и в Индии.

Глава 12

Вечером все собрались в столовой. Последними пришли доктор и капитан Райт. Райт хмурился, а доктор озабоченно на него поглядывал. Ужин прошел оживленно.

За пуншем обратились к Карлу Ивановичу, прося что-либо почитать.

– Очень рад, я нашел между бумагами и книгами вторую пачку писем. Несомненно, это продолжение, хотя и с большим перерывом во времени, – говорил Карл Иванович, видимо довольный, что может услужить обществу.

– Читайте, читайте! – заторопила молодежь.

– Тише. Я начинаю.

Ты, наверное, считаешь меня изменившим нашей дружбе, милый Альф, считаешь, что я наслаждаюсь семейным счастьем и оттого не пишу тебе.

Ошибаешься.

Семейное мое счастье еще в далеком будущем, а сейчас, кроме работы и забот, ничего.

Как видишь, пишу тебе с нового места жительства. Я на родине.

По милости старого дядьки, затеявшего идти на богомолье, мне пришлось изменить весь план жизни.

Раньше я предполагал, повенчавшись с Ритой, ехать в замок, старый Петро должен был его к тому приготовить, а теперь готовить замок пришлось мне самому. Не мог же я тащить Риту неведомо куда. Пришлось на время расстаться.

Я здесь, а Рита приедет на днях со старой кормилицей и двумя служанками.

Наряды ее готовы, и она ими довольна. Каюсь, не утерпел и купил шкатулку императрицы.

Замок запущен гораздо более, чем я ожидал. По словам сторожа, отец уже давно не жил в замке, даже не входил в него. Он ютился в комнатах, предназначенных для прислуги, что лежат близ конюшен и кухонь.

Прислуга частью сама разошлась, частью была уволена отцом.

Ни лошадей, ни коров, ни даже собак я в замке не нашел.

Отец жил вполне отшельником. В лице одного Петра совмещалось и общество, и весь штат прислуги.

Из-за такого порядка вещей даже сад страшно запущен: он весь зарос чесноком. Противный запах так и стоит в воздухе.

Чистим и жжем чеснок, не покладая рук.

Старый колодезь пришлось бросить: решил выкопать новый.

Ни куртин, ни цветов еще нет. И куда все это делось? Прежде, при матери, сад тонул в цветах.

Старой сторожки, где жил американец, тоже нет, на ее месте стоит большой крест.

Надо думать, старик умер.

Пришли работники с расчетом, пока прощай.

Уф! И устал же я!

Встаю в шесть часов утра, тут же сажусь на лошадь и еду в замок на работу.

Впрочем, я забыл сказать тебе, что живу в лесном доме, недалеко от замка.

Мне здесь очень нравится, и я охотно привез бы сюда Риту.

Даже, признаюсь, эта мысль так меня занимала одно время, что я почти приготовил для нее здесь две комнаты.

Пришлось кое-что переменить и пристроить, но меня постигло разочарование. Рита непременно хочет въехать прямо в замок, «как владелица», пишет она.

Прощай, мечта и несколько тысяч дукатов!

Работы в замке идут тихо; все приходится выписывать из города.

Сегодня весь день жарился на солнце; планировали с садовником куртины и клумбы.

Безобразный крест мы уничтожили и предполагаем сделать тут маленький розариум.

Ведь Рита обожает розы.

Оранжерея для роз уже готова. Сад представляет много работы. Все дубы заражены омелой, точно кто нарочно разводил этого паразита.

Несколько лучше сохранилась восточная часть сада. Там, в скале, стоит мраморная богиня – при мне ее еще не было. Не поставил ли ее отец в память матери; на эту мысль наводит то, что кругом лежит много старых засохших венков. За неимением других цветов они сделаны из цветов чеснока.

Приказал сжечь.

Еще странность: в склепе не нашел гробов ни отца, ни матери.

Впрочем, я очень спешил. До завтра, засыпаю от усталости.

Сегодня ко мне явился молодой человек в каком-то фантастическом костюме и с церемонными поклонами передал мне сверток, сопровождая его вычурными приветствиями, от моей невесты.

Моя малютка вошла в роль «владетельницы замка».

Первым моим желанием было спустить с лестницы средневекового посла, но, развернув сверток, я все забыл… передо мной была Рита! Моя умница прислала свой портрет для семейной галереи.

Она одета в тот наряд, что готовит ко дню венчания. Знаменитый гребень украшает ее волосы.

Милая, милая. Я так засмотрелся на дорогие черты, что забыл и о посланном. И только при его вопросе: «Когда же могу начать?» – я очнулся.

Оказывается, он художник. Недаром отрастил такую гриву и оделся чучелом и по желанию Риты должен написать и мой портрет. Пришлось согласиться.

И надоел же мне этот художник! Изволь надевать рыцарский костюм – Рита же его и прислала. Видите ли, иначе не будет ансамбля с ее портретом!

Оденешься каким-то попугаем и сиди, как истукан.

Пишу урывками.

Дел куча, а тут сиди позируй.

Утешаюсь тем, что повешу наши портреты в зале, там, как нарочно, есть пустое место.

Сад почти готов.

Сегодня чуть не вздул «косматого».

– Не делайте хмурых глаз, я их рисую! – говорит он.

О, чтоб тебя!

Догадался, велел повесить портрет Риты, и я смотрю на мою голубку, любуюсь ею.

Молчит чучело, значит, «мрачных глаз» нет.

Ура! Рита завтра будет.

Почти все готово. Только мой портрет запоздал. Художник уверяет, что я так мало и так плохо позирую, что это не его вина, и что принцинесса, это Рита-то принцинесса, не может на него сердиться.

Как жаль, милый Альф, что ты далеко и не можешь радоваться со мной.

Вот уже неделя, как Рита здесь. Как и было условлено, Рита приехала в сопровождении своей кормилицы, старой Цицилии, и двух молодых девушек.

Только девушки эти не наемные служанки, а бедные дальние родственницы Риты.