Прицельное мышление. Принятие решений по методикам британских спецслужб

Урок 1

Владение ситуацией. Наше знание о мире всегда фрагментарно и неполно, а иногда и неверно

Лондон, 11 часов вечера, 20 апреля 1961 года. В номере 360 отеля «Маунт-Ройял» на площади Марбл-Арч в Лондон четверо мужчин с волнением ждут прибытия пятого. Построенный в 1933 году и используемый для размещения офицеров армии США во время Второй мировой войны, отель был выбран британской разведслужбой МИ-6 в качестве неприметного места первой личной встречи полковника Олега Пеньковского из советской военной разведки, Главного разведывательного управления (ГРУ) Генерального штаба СССР, с офицерами разведки, которые совместно управляли им как полевым агентом МИ-6 и ЦРУ. Когда Пеньковский наконец прибыл, он передал ожидавшим агентам две пачки рукописной информации о советских ракетах и иных военных секретах, которые он тайно вывез из Москвы в ознаменование серьезности своих намерений. Затем он несколько часов говорил и говорил, объясняя собеседникам, что он считает необходимым разоблачение перед Западом авантюризма и политики балансирования на грани войны советского лидера Никиты Хрущева и объяснял истинную природу того, что он назвал «гнилым двуличным советским режимом», которому он служил, и своим патриотическим долгом по отношению к матушке-России[10].

Огромная ценность Пеньковского как источника разведданных заключалась в том, что он был подготовленным офицером разведки и имел доступ к самым хорошо охраняемым секретам Советского Союза – военной технике, высокой политике и контактам с политическими деятелями. Он также был одним из немногих, кому с его возможностью доступа к государственным секретам разрешалось посещать Лондон, и ему по линии профессиональной деятельности было поручено выявлять возможные источники информации для советской разведки в западных деловых и научных кругах на уровне отдельных личностей.

Пеньковский завязал знакомство с британским бизнесменом Гревиллом Винном, часто легально посещавшим Москву, и доверил ему свою жизнь, когда наконец-то попросил Винна передать его предложение о сотрудничестве в МИ-6. С апреля 1961-го по август 1962 года Пеньковский передал в МИ-6 более 5500 снимков секретных материалов, сделанных камерой Minox, предоставленной ему британской спецслужбой. Поставляемые им материалы обеспечивали работой 20 американских и 10 британских аналитиков разведслужб, а для разбора 120 часов его личных докладов потребовалось 30 переводчиков – результатом этого разбора стали 1200 страниц расшифрованного текста.

Тогда же на другой стороне Атлантики разведывательные службы были обеспокоены военной помощью, которую Советский Союз оказывал Кубе Фиделя Кастро. 14 октября 1962 года разведывательный самолет U2, пролетевший над Кубой, сфотографировал то, что аналитики ЦРУ опознали как строящуюся стартовую позицию баллистических ракет. Американцы располагали совершенно секретными планами, на которых были показаны стандартные этапы строительства и эксплуатации стартовых позиций советских ракет средней дальности – эти планы Пеньковский передал в МИ-6. Без этой информации ЦРУ было бы очень трудно определить, какой именно тип ракет с ядерными боеголовками находится на стартовых площадках, и отследить их оперативную готовность. 16 октября до президента Кеннеди была доведено мнение аналитиков ЦРУ и продемонстрированы результаты разведывательной аэрофотосъемки. К 19 октября президенту было сообщено, что в стадии строительства находится девять подобных объектов, и все они были сфотографированы в ходе разведывательных полетов. 21 октября британский премьер-министр Гарольд Макмиллан был проинформирован президентом Кеннеди о том, что вся территория США уже находится в пределах досягаемости советских ракет, причем время предупреждения о нападении составляет всего четыре минуты. Ответ Макмиллана гласил: «Теперь американцы поймут, что мы здесь, в Англии, пережили за последние годы». На следующий день после консультаций с Макмилланом президент ввел морскую блокаду Кубы[11].

Карибский кризис – яркий пример способности разведки формировать понимание опасной ситуации, что является первым компонентом методики анализа разведывательной информации ВООВ. Новые разведданные перевернули мнение американских аналитиков с ног на голову. Раньше они полагали, что Советы не осмелятся развернуть ядерные ракеты в Западном полушарии. Теперь они пересмотрели уровень владения той ситуацией, с которой столкнулись Соединенные Штаты.

Существует научный способ оценки того, как новые данные могут изменить наши представления о текущей ситуации, что и является задачей первого этапа методики ВООВ. Таков байесовский подход к принятию решений, широко применяемый в разведывательной аналитике, современной статистике и методах анализа данных[12]. Этот подход назван в честь преподобного Томаса Байеса, математика и священнослужителя XVIII века из Танбридж-Уэллса, который впервые описал его в заметке о вероятности, найденной в его архиве после его смерти и опубликованной в 1763 году.

Байесовский подход использует условную вероятность, чтобы работать в обратном направлении от наблюдения фактов к наиболее вероятным причинам существования этих фактов. Вспомните о монете, которую вот-вот бросит футбольный судья, чтобы решить, какая команда начнет игру. Было бы разумно думать, что существует 50 %-ная вероятность выигрыша жеребьевки любой из команд. Но что бы мы подумали, если бы знали, что в каждой из последних пяти игр с участием нашей команды и одного и того же судьи мы проигрывали жеребьевку? Мы, вероятно, заподозрим нечестные действия судьи и будем меньше верить в то, что у нас есть равные шансы выиграть жеребьевку и в этот раз. Это как раз то, что мы описываем как условную вероятность с учетом того, что теперь мы знаем результат предыдущих бросков монеты. И подобная оценка отличается от нашей предварительной оценки. В данном случае байесовский подход дарует нам научный метод, основанный на результатах прошлых бросков и приводящий нас к наиболее вероятному первоисточнику этих результатов – такому как монета со смещенным центром тяжести.

Байесовский вывод помогает нам пересмотреть степень нашей веры в вероятность того, что какое-либо суждение истинно при нашем знакомстве с подтверждающими его фактами. Этот метод применим даже тогда, когда, в отличие от примера с бросанием монеты, у нас есть только субъективное первоначальное представление о вероятной истинности предположения. Примером может служить вероятность победы нашей политической партии на следующих выборах. В данном случае таким фактом могут быть новые данные из опроса избирателей, которые заставят нас пересмотреть оценку шансов на победу. Мы можем спросить себя, насколько новые данные помогают нам различать альтернативные взгляды на ситуацию или, как мы их называем, альтернативные гипотезы о том, к чему будет близок результат выборов. Если у нас есть несколько различных вариантов, понятных нам, и факты более тесно связаны с одним из них, нежели с другими, то это заставляет нас сильнее верить в то, что это как раз и есть лучшее описание текущей ситуации.

Итак, байесовский метод рассуждения предполагает корректировку нашей предыдущей степени доверия гипотезе после получения новых фактов, что обеспечивает апостериорную степень доверия к ней («апостериорный» означает «основанный на опыте»). Ключ к этой переоценке сводится к постановке вопроса: если бы гипотеза на самом деле была верна, насколько вероятно, что мы смогли бы увидеть эти факты? Если мы считаем, что факты тесно связаны с истинностью гипотезы, то мы должны усилить наше доверие к данной гипотезе.

Аналитики из Разведывательного управления Министерства обороны США изначально считали маловероятным, что Советский Союз попытается разместить ядерные ракеты на Кубе. Эта гипотеза обладала тем, что мы называем низкой априорной вероятностью. Мы можем точно описать низкую априорную вероятность, используя систему обозначений, которые не будут лишними в следующей главе. Обозначим гипотезу о размещении ядерных ракет как N. Мы можем записать их априорную степень веры в N как априорную вероятность p(N), находящуюся в диапазоне между 0 и 1. В данном случае, поскольку американские аналитики считали гипотезу N очень маловероятной, они могли бы присвоить p(N) значение вероятности 0,1, что означает только 10 % вероятности.

Но результаты фоторазведывательного полета ВВС США от 14 октября 1962 года заставили этих аналитиков по-иному взглянуть на ситуацию. Они узрели факты (обозначим их E), согласующиеся с детальными данными Пеньковского о процессе строительства советской стартовой позиции для ядерных ракет среднего радиуса действия. Аналитикам внезапно пришлось столкнуться с возможностью того, что Советский Союз тайно размещает на Кубе серьезный ядерный потенциал. Им нужно было найти апостериорную вероятность p(N|E) (это обозначение читается как переоцененная вероятность гипотезы N с учетом фактов E, где термин «с учетом» записан посредством вертикальной линии, |).

Факты, представленные на фотографиях, были гораздо более тесно связаны с гипотезой наличия на Кубе советских ракет с ядерными боеголовками, нежели с любой другой. Судя по фотографиям, эти объекты не были похожи на, к примеру, большие грузовики, перевозящие трубы большого диаметра для строительства. Вероятность того, что гипотеза о наличии ядерных ракет окажется верной, учитывая фотофакты ВВС США, будет пропорциональна p(E|N), то есть вероятности нахождения этих фактов в предположении, что гипотеза N верна. Эта вероятность была оценена как намного бо́льшая, чем общая вероятность того, что такие фотографии могли быть доставлены аналитикам в любом случае, – эту вероятность мы можем записать, как p(E). Связь между гипотезой о размещении ракетно-ядерного оружия и наблюдаемыми фактами, то есть отношение p(E|N) к p(E), является фактором, в котором мы нуждаемся для преобразования априорной вероятности p(N) в апостериорную вероятность, необходимую лицу, принимающему решение, то есть p(N|E).

Преподобный Байес дал нам формулу для вычисления апостериорной вероятности:

p(N|E) = p(N)×[p(E|N)/p(E)].

То есть новая вероятность того, что нечто случится (с учетом новых фактов), вычисляется путем деления того, что вы считали вероятным (до получения новых фактов), на то, насколько хорошо новые факты подтверждают утверждение о том, что могло бы случиться.

Это – единственное уравнение в данной книге[13]. Несмотря на желание выражаться как можно понятнее, я включил его, потому что оно превращает слова в точные вычисляемые условные функции правдоподобия, о которых так много говорится в современной науке о данных. В следующей главе мы рассмотрим, как можно применить великую проницательность Байеса для работы в обратном направлении, выводя из наблюдений наиболее вероятные причины того, чему мы стали свидетелями.

Пример Карибского кризиса демонстрирует байесовскую логику в действии – как обеспечить новое владение ситуацией. Например, если бы аналитики посчитали, что фотографии с тем же успехом могли изображать строительную площадку, и поэтому фотографии были верными независимо от того, было ли N истинным (то есть попали ли на них стартовые комплексы ядерных ракет), то p(E|N) было бы таким же, как p(E), и поэтому сомножитель в правиле Байеса равен единице, а апостериорная вероятность ничем не отличается от априорной. Президенту Кеннеди тогда не посоветовали бы поверить в то, что Хрущев осмелится попытаться разместить ядерные ракеты на Кубе. Если же, с другой стороны, E будет более вероятно в тех случаях, когда N истинно (на что указывала разведывательная информация Пеньковского), то это сильное доказательство того, что N действительно истинно и p(E|N) будет больше, чем p(E). Поэтому числовое значение p(N|E) сильно возрастает. Для аналитиков Пентагона p(N|E) почти наверняка было бы гораздо ближе к единице. И президенту посоветовали действовать, исходя из того, что советские ядерные ракеты находятся фактически в глубоком тылу Америки.

Ключевым элементом политическим прозорливости Кеннеди в 1962 году было признание того, что Хрущев пошел бы на такую авантюру только в том случае, если бы его убедили, что можно будет тайно установить ракеты на Кубе и оснастить их ядерными боеголовками до того, как это станет известно США. В этом случае США обнаружили бы, что Советский Союз держит под ударом все Восточное побережье, но не смогли бы предпринять действия против Кубы без неприемлемого риска. Как только ракеты были обнаружены до их перехода в режим стартовой готовности, Советский Союз столкнулся с риском конфронтации с США из-за морской блокады, которую ввел Кеннеди. Кеннеди в частном порядке предоставил Хрущеву меры для спасения политической репутации, которые тот принял, предложив несколько позже вывести американские ракеты средней дальности, базирующиеся в Турции. Кризис закончился без войны.

Действия президента Кеннеди во время Карибского кризиса вошли в историю как пример дерзкого, но ответственного способа государственного правления. Это стало возможным благодаря владению ситуацией – президенту была предоставлена полная необходимая информация, основанная на разведданных Пеньковского о технических характеристиках советских ядерных ракет, их дальности и мощности боеголовок, а также о том, сколько времени занимает приведение их в боевую готовность после переброски на стартовую позицию. Последняя составляющая этой информации убедила Кеннеди, что ему не нужно отдавать приказ о нанесении авиаударов для немедленного уничтожения стартовых позиций ракет. Осознание наличия безопасного интервала времени до возможности приведения ракет в боевую готовность дало ему возможность попытаться убедить Хрущева в том, что последний просчитался.

Вывод Байеса занимает центральное место в методике мышления ВООВ. Он может применяться к повседневным делам, особенно там, где мы можем подвергнуться риску неверного владения ситуацией. Допустим, что вы назначены руководителем проекта, который с точки зрения внешнего наблюдателя невозможно успешно завершить вовремя и уложиться в отведенный бюджет. Вы всегда чувствовали, что пользуетесь глубоким уважением у вышестоящего руководства, и ваша точка зрения на данную ситуацию заключается в том, что вам дали это трудное задание, поскольку вы считаетесь очень компетентным работником и ваше будущее в организации гарантировано. Однако в нижней части списка электронных писем, которую ваш руководитель забыл удалить перед пересылкой, вы замечаете, что он пишет о вас буквально: «Этот от скромности не умрет». Отталкиваясь от такого факта, вы можете сделать вывод: скорее всего, руководство пытается поставить вас на место – по всей вероятности, заставляя вас задуматься о своей способности работать с другими. Это осуществляется посредством навязывания вам работы, которая окажется невыполнимой. Попробуйте применить такое логическое умозаключение к ситуации, в которой вы находитесь.

Большинство анализов, проводимых разведслужбами, – это гораздо более рутинная деятельность, чем то, что было в случае с Карибским кризисом. Задача состоит в том, чтобы попытаться собрать воедино картину происходящего, рассматривая фрагментарную информацию из различных источников. Та же байесовская методология используется и при оценке информации, чтобы иметь возможность быстро ответить на вопросы лиц, принимающих решения, о том, что вообще происходит и когда, где и кто участвует в рассматриваемых событиях.

Когда данные собираются в ходе исследований, проводимых разведслужбами, научных экспериментов или просто в процессе просмотра веб-страниц и общего наблюдения, возникает соблазн ожидания того, что они будут соответствовать уже известной схеме. Да, большая часть данных вполне может демонстрировать такое соответствие, но некоторая – нет. Это может быть связано с тем, что существуют проблемы с достоверностью данных (проблемы источника в разведывательной деятельности, экспериментальные ошибки ученых) или потому, что искомая схема не является достаточно точным отображением реальности. Возможно, что большая часть наблюдений просто примерно соответствует ожидаемой схеме. Но более чувствительное измерительное оборудование или источники с более широким доступом к информации могут также предоставить факты, раскрывающие новый слой реальности, подлежащий изучению. В таком случае данные, не соответствующие предыдущим фактам, могут быть наблюдением нового явления, или, для офицера разведслужб, эти факты могут быть первым признаком отвлекающих действий противника. Отношение к подобным информационным выбросам часто оказывается ключом к новым выводам из анализа обстановки. Тем не менее это естественный человеческий инстинкт – пренебрегать информацией, которая не соответствует преобладающей схеме действий, или пытаться объяснить ее. Подход, который можно описать фразой «зачем портить хорошую историю», – это бессознательный процесс мышления. Осознание наличия подобных ситуаций важно для того, чтобы научиться ясно мыслить.