Расследования Зои Бентли. Комплект из 3 книг

Глава 16

МЕЙНАРД, МАССАЧУСЕТС,

ЧЕТВЕРГ, 23 ОКТЯБРЯ 1997 ГОДА

Родители Зои снова шептались. Сейчас такое случалось почти каждый день. Они всегда были громкой семьей, а теперь превратились в семью приглушенных разговоров, напряженного молчания или тихих всхлипываний.

Мать знала вторую девушку, которую убили пять дней назад. Джеки Теллер была дочерью женщины из ее книжного клуба. Мама Зои была на шестнадцатилетии Джеки два года назад. А теперь пошла на ее похороны.

Папа Зои пытался вести себя так, будто всё в порядке, но это было практически невозможно. Мама надолго отключалась, будто впадала в транс, глядела в пустоту и не слышала, когда к ней обращались. Она настаивала, чтобы девочек отвозили в школу и обратно. Зои должна быть дома до темноты, то есть к пяти часам дня. Вчера Андреа открыла дверь и выбежала наружу с мячиком; мать погналась за ней, истерически визжа, чтобы дочь немедленно вернулась домой. Перепуганная Андреа разрыдалась. Когда мать затащила ее в дом, Зои обняла сестру и успокаивала, шепча на ухо всякую ерунду.

На следующей неделе был Хеллоуин, но все понимали – в этом году никаких «сладость или гадость» не предвидится.

А сейчас ее родители шептались в гостиной, но тут же замолчали, стоило Зои войти в комнату.

– Папа, привет. Ты же не выбросил газету, правда? – спросила она.

– Нет, – ответил он, улыбнувшись дочери. – Лежит на кухонном столе.

– Здорово, спасибо, – сказала Зои и тут же направилась в сторону кухни.

– А зачем ей газета? – услышала она голос матери.

– Какой-нибудь школьный проект, – ответил ей папа. – Наверное, ей нужно собирать прогнозы погоды или еще что… Не знаю.

Зои взяла газету, пошла в свою комнату и закрыла дверь. Потом с колотящимся сердцем прочитала заголовок на второй странице: «Полиция сообщает о прогрессе в расследовании убийства Хартли».

Она на мгновение взглянула на знакомую картинку с Бет Хартли. Газеты все время печатали одну и ту же фотографию: улыбающаяся Бет с чуточку глуповатым видом искоса смотрит в камеру. Понравилось бы ей, что пресса раз за разом перепечатывает именно эту фотографию? Зои сомневалась. Но Бет мертва. И после того, что ей пришлось пережить перед смертью, вряд ли ее стала бы заботить плохая фотография.

Она быстро пробежала взглядом статью. Как и в большинстве статей, посвященных этим двум убийствам, в ней остро не хватало подробностей. О каком прогрессе идет речь? Они задержали подозреваемого или подозреваемых? Они выяснили, почему убили Бет?

Полиция просто заявляла, что в расследовании есть прогресс. А на вопрос, была ли Джеки Теллер убита тем же человеком, копы ответили, что изучают все возможности.

Тело Джеки Теллер нашли в пруду Дюрана. Она вышла вечером погулять с собакой, но не вернулась. Через час мать пошла искать ее, а потом позвонила в полицию. Пес прибежал домой несколько часов спустя; поводок был по-прежнему пристегнут к ошейнику. В ту же ночь Джеки нашла поисковая партия. Она была голой; тело лежало в неглубоком пруду, руки связаны за спиной. Зои знала об этом, поскольку Рой, девятнадцатилетний брат Хизер, был в этой поисковой партии. Он вернулся домой, потрясенный до глубины души, и выпалил все подробности до того, как родители успели выставить его сестру за пределы слышимости.

Две девушки найдены обнаженными, мертвыми. Все были в ужасе. Это был худший кошмар маленького городка. Вчера вечером папа Зои ездил в супермаркет и, вернувшись, рассказал, что улицы абсолютно пусты. К вечеру Мейнард превращался в город-призрак, все жители прятались в своих домах.

Мысли об убийце, разгуливающем по улицам, леденили сердце Зои, но в то же время и завораживали ее. Она обожала читать триллеры и мистику, а сейчас триллер не просто ожил, но оказался совсем рядом. Зои не могла перестать думать об этом, складывая вместе скудные факты, которые знала, и слухи, которые долетали до нее.

Она достала из-под кровати альбом и открыла его на следующей чистой странице. Потом аккуратно вырезала статью из газеты. Прислонилась спиной к двери, готовая при первом же стуке засунуть альбом и вырезку под кровать. Затем вложила статью в альбом и внимательно перечитала ее.

Прогресс. И что это должно значить? Они готовы арестовать убийцу? Человека, который по вечерам хватает женщин, раздевает их и убивает? Это чудовище?

Любимое выражение газет, когда они упоминали убийцу. Чудовище на свободе. Чудовище, которое охотится на беззащитных женщин. Чудовище, прячущееся в Мейнарде.

Но Зои осознавала жуткую правду. Это не чудовище. Это не какой-то инопланетянин или скользкое существо, выползшее из канализации. Все намного хуже. Это человек. Мужчина, бродящий по улицам Мейнарда, возможно, живущий здесь. Может, он даже ходил в школу Зои, когда был младше. Может, она видела его вчера по дороге в школу. Может, ее папа встречал его в супермаркете. Он даже мог прийти на похороны Джеки Теллер, стоять рядом с матерью Зои и думать о совершенном убийстве.

Каждый незнакомец, встреченный на улице, вызывал тот же вопрос: «А вдруг это он?» Зои поймала себя на том, что напряженно вглядывается в людей, стараясь разглядеть в их взглядах искру вины. Позавчера она заметила у школьного уборщика царапину на шее – царапину, которую могла оставить молодая женщина, отчаянно борющаяся за свою жизнь. Зои начало трясти; ей пришлось зайти в туалет и стоять там почти десять минут, чтобы успокоиться.

Она пролистала альбом, останавливаясь на той или иной странице, потом перешла к последней, куда прикрепила маленькую карту Мейнарда. Отметила на карте две точки: пруд Дюрана и мост на Уайт-Понд-роуд.

Будет ли третья?

Уличные фонари почему-то не работали. Зои быстро шла по улице, уже жалея, что не позвонила отцу и не попросила забрать ее от Хизер. Вокруг была ночная тьма, холодная, давящая. Деревья качались под ветром, и к звуку ее шагов примешивался только шелест листьев. Зои, подрагивая, обхватила себя руками. Вечер был холодным, и ледяной ветер забирался в воротник, а тротуар морозил ступни ног. Ей не терпелось оказаться дома.

Один шнурок развязался, но Зои не хотелось останавливаться на темной улице и завязывать его. Она пошла немного быстрее. Почему фонари не работают? Она дрожала, черные тени деревьев не пропускали даже малость лунного света.

Какой-то звук сзади. Шаги. Другая пара ног, быстро идущих по улице. Приближается. Тяжелое, натужное дыхание человека переплеталось со звуками торопливых шагов. Зои почти добралась до дома. Если она закричит, на помощь прибегут люди. Наверное, это чепуха, просто быстро идущий мужчина…

Он приближался, и она пошла еще быстрее; потом в панике побежала, хватая ртом ледяной воздух, морозящий легкие. Кто-то испуганно заскулил. Это была она. Мужчина за спиной тоже побежал. Он не кричал ей остановиться, не звал ее по имени – просто бежал, дыша еще тяжелее, почти рычал.

Сколько шагов до дома? Тридцать? Сорок? По щекам бежали слезы страха. Зои оглянулась, увидела его тень – широкую, высокую, темную – и глаза хищника, прищуренные, сверкающие в ночной тьме.

Оставалось только кричать. «Помогите! Кто-нибудь!» – Голос звучал натужно, сорванно, совсем не так громко, как ей хотелось. Не открылась ни одна дверь, ни одно окно. Никто не вышел из домов, чтобы спасти ее. Мужчина, гнавшийся за ней, оказался совсем рядом, схватил за куртку… Зои пыталась вырваться, но ворот душил ее, и мужчина потянул ее обратно, поволок в кусты и где-то в зарослях бросил ее, беспомощную, на землю. Затем выхватил нож и принялся срезать с нее одежду, а взгляд его был полон безумия, похоти и ненависти…

Она вскинула руку, пытаясь остановить мужчину… и проснулась. В горле застрял крик. Зои лежала в темноте, тяжело дыша; сердце колотилось так, будто ему тесно в груди. Не сразу, медленно, до нее дошло. Она в своей спальне, за стеной – комната родителей. Ночь холодная, а она во сне сбросила с себя одеяло. Зои подняла его с пола. Ее трясло, и она сама не знала, от холода или от кошмара. Нащупала выключатель и включила лампу, зажмурившись от внезапного света.

Андреа, спавшая на полу, заворочалась. Зои быстро выключила лампу. Уже вторую ночь она обнаруживала Андреа спящей в ее спальне. По-видимому, хоть ее младшая сестренка и не понимала, что происходит, но ей запретили играть на улице, и она ощущала общую нервозность и страх, явно чувствуя, что происходит нечто плохое.

Зои свернулась в клубок под одеялом, боясь засыпать. Кошмар не желал уходить. Он был слишком ярким, слишком отчетливым. Неужели Джеки Теллер пережила это перед смертью? И Бет?

Нет. Им было намного хуже. И они не проснулись.

– Зои? – нарушил тишину сонный голос сестренки.

– Ай? – отозвалась Зои, стараясь говорить как обычно.

– А Джеки была старой?

– Что?

– Джеки. Та женщина, которую знала мама. Она была очень старой?

Зои задумалась, что Андреа подслушала и что из этого поняла. В конце концов, ей было только пять.

– Нет, – ответила она. – Она была не старой.

– Но мама сказала папе, что Джеки умерла. А умирают только старые люди, правда? Очень старые.

Зои лежала на спине, глядя в потолок, и молчала.

– Джеки была старой? – настаивала сестра; она точно не отстанет.

– Нет, но… так не должно было случиться.

– Но она умерла, правда?

– Да. Она умерла.

– Как ты думаешь, я тоже могу умереть? Я не хочу умирать…

Испуганный всхлип.

– Мама говорила, только очень старые люди умирают. Старше, чем бабушка.

– Ага, Рей-Рей, не волнуйся, – услышала Зои собственный голос. – Умирают только старые люди.

– Старше, чем бабушка?

– Ага, старше, чем бабушка.

– Так я не умру?

– Только когда ты будешь очень-очень старенькой, Рей-Рей.

– А ты умрешь?

– Ага, но только когда буду совсем старой. Засыпай, Рей-Рей.

– А можно я буду спать с тобой?

– Конечно, – с некоторым облегчением ответила Зои. – Забирайся.

Сестра запрыгнула в кровать, попав ей коленкой по животу. Пока Зои пыталась перевести дыхание, Андреа уютно устроилась рядом.

Казалось, прошла всего пара секунд, и дыхание сестры стало мерным. Зои лежала в кровати, и ей казалось, что она больше никогда не сможет заснуть.

Утром пятницы учитель математики заболел, и у Зои в расписании внезапно образовалась дырка в два часа. Хизер предложила сбежать с уроков и добыть горячего шоколада. Сперва Зои обрадовала эта идея, но потом в голову пришла другая, навязчивая мысль.

Она может сходить на пруд Дюрана.

Никакой опасности нет. Сейчас утро; наверняка там будут бегуны или люди, выгуливающие собак. Ей хотелось только взглянуть. И родители ничего не узнают…

Велосипед остался дома, в школу ее привез папа. Но до дома не так далеко. Она может прокрасться туда, взять велосипед и поехать на пруд. Быстренько осмотрится, потом вернется домой, оставит велосипед и будет в школе как раз к следующему уроку.

Зои понимала, что это странный поступок, но чем дольше она раздумывала, тем больше ей хотелось это сделать. Она не знала почему, но чувствовала, что нельзя упускать эту возможность. Зои помнила, насколько ей стало спокойнее после моста на Уайт-Понд-роуд. Может, когда она наконец увидит пруд Дюрана, то перестанет думать о голой Джеки Теллер со связанными за спиной руками, которая борется за свою жизнь…

Зои и Хизер вышли с территории школы и энергично двинулись к Главной улице. Хотя у них было два часа, до ближайшего кафе не меньше мили, и им стоило поторопиться. На другой стороне улицы стояла пара старшеклассников. Заметив девушек, они принялись улюлюкать, свистеть и глумиться над Хизер. Та в смущении прикрыла руками грудь. Она всегда беспокоилась о том, как выглядят ее груди, когда она быстро ходит.

– Придурки, – пробормотала Зои, когда они отошли подальше.

Хизер была свекольно-красной.

– Ага.

Они добрались до Главной улицы, но когда дошли до кафе, Зои приостановилась.

– Слушай, я… – сказала она и замешкалась. – Мне нужно кое-что сделать.

– Ты о чем? – спросила Хизер.

Сквозь окна кафе Зои увидела пару девчонок из их математического класса и едва не передумала. День был холодным, и горячий шоколад пришелся бы как нельзя кстати.

– Я забыла дома тетрадку по английскому, – соврала она. – Я только сбегаю и захвачу ее.

– Потом заберешь. У нас больше часа.

– Да я быстро. Иди, я приду к тебе.

Хизер пожала плечами.

– Ладно, как хочешь, – сказала она и вошла в кафе.

Из-за закрывающейся двери на Зои пахнуло свежей выпечкой, и она почувствовала себя дурой.

Ладно, нужно метнуться к пруду, потом выбросить его из головы – и у нее вполне хватит времени вернуться к Хизер.

Зои то шагом, то бегом добралась до дома и схватила велосипед. Отсюда до тропки у пруда Дюрана ехать минуть пятнадцать. Яростно давя на педали – в лицо дул холодный ветер, – она быстро доехала до Саммер-стрит и, тяжело дыша, покатила вверх по пологому склону.

Какая-то женщина взглянула на Зои, когда та проносилась мимо, и девушка на секунду перепугалась. А вдруг эта женщина ее узнала? Что, если она расскажет маме? Зои убедила себя, что ее никто не узнал, что это просто какая-то незнакомка. Но Саммер-стрит была одной из самых оживленных улиц Мейнарда. Если Зои будет и дальше ехать по ней, кто-нибудь ее заметит.

Она свернула направо, на Брукс-стрит, и поехала по маленьким улочкам, скрывающим ее от чужих взглядов, в сторону пруда Дюрана. С колотящимся от усталости и нервного напряжения сердцем выехала на тропу.

Деревья у пруда были почти голыми, землю устилали коричневые листья, хрустящие под колесами велосипеда. Сердце стучало от усилий и возбуждения; родители придут в ужас, если узнают, куда она забралась.

Несколько дней назад по этой тропинке шла Джеки Теллер, держа в руке поводок. Что же случилось дальше? Услышала ли она какой-то шум? Кто-то подошел к ней – может, даже кто-то знакомый ей? Он сразу напал на нее или они сначала поговорили? Может, он спросил ее о собаке или упомянул погоду?

Зои доехала до пруда и с минуту ехала вдоль берега. Потом остановилась и уставилась на воду. Пруд был абсолютно спокоен, на поверхности воды отражался противоположный берег: ряд деревьев, чистое небо. Множество опавших листьев пятнали зеленоватую поверхность коричневым и желтым. Посредине пруда сбились в стайку утки. Спокойная, безмятежная картина.

Оба тела нашли у берега. Имеет ли это значение? Может, убийца рыскал рядом с источниками воды? Зои слезла с велосипеда и пошла к воде, пока туфли не начали утопать в грязи. Она представила это место ночью – поисковая группа идет по тропе, светит фонариками на землю, и тут кто-то замечает в воде бледную, безжизненную фигуру… Мертвую девушку со связанными за спиной руками…

Хизер говорила, что слышала, как ее брат каждую ночь плачет в своей комнате. Их родители искали для него психолога.

Окружающая тишина сбивала с толку. Зои рассчитывала встретить одного, а то и пару бегунов или мать, гуляющую с ребенком. Но тут никого не было.

«Кому захочется гулять по парку, где меньше недели назад убили девушку?»

Ей уже не хотелось оставаться здесь. Она жалела, что не пошла в кафе. Быстро пошла обратно к велосипеду. И уже ехала обратно, когда заметила среди деревьев фигуру. Мужчина. Он стоял спиной к тропинке, и Зои не видела ни его лица, ни рук. Он что, пошел отлить? Ей не хотелось выяснять. Ей кажется или он тяжело дышит?

Она поехала дальше, и тут под колесо попала сухая ветка. Раздался громкий хруст. Перепугавшись, Зои оглянулась.

– Зои?

Она остановила велосипед, выдохнула. Это был Род Гловер, их сосед. Внезапно Зои осознала, какое облегчение встретить здесь кого-то, тем более достойного доверия взрослого человека.

– Привет, – с улыбкой отозвалась она.

– Что ты здесь делаешь? – спросил он, идя к ней навстречу, руки в карманах.

Она пожала плечами.

– У меня было свободное время в школе, и я подумала, что могу прокатиться. – Нахмурилась. – Только не говори моим родителям. У мамы будет приступ.

Ухмыльнувшись, он подошел к ней.

– Твой секрет в безопасности.

Зои кивнула, чувствуя, что может доверять ему. Род не тот человек, который будет трепаться зря.

– А что ты тут делаешь? – спросила она. – Тебе разве не нужно на работу?

– Да смешная фигня. У нас в офисе сегодня был пожар. Короткое замыкание или что-то в этом роде…

– Правда? Никто не пострадал?

– Ага, – он кивнул. – Секретаршу едва не обожгло, но я успел ее вынести. Пришлось ее тащить; она наглоталась дыма и не могла сама стоять.

– Ни фига себе… А пожар уже потушили?

Ее уколола тревожная мысль. Папина работа была в двух зданиях от телемаркетинговой компании, где работал Род.

– Ага, всё потушили, но нас отправили по домам. Босс сел нам на уши, чтоб все поняли – завтра будет обычный рабочий день. – Гловер нахмурил лоб и выпятил нижнюю губу, очень достоверно изобразив своего начальника. – Восемь тридцать, все должны быть на месте – нам нужно звонить по телефонам и продавать товар.

Зои ухмыльнулась.

– Рада, что у тебя все в порядке.

Род улыбнулся в ответ.

– Тебе правда не стоит бродить здесь одной. Я пройдусь с тобой.

Эта идея почему-то встревожила Зои. Будучи на несколько лет младше, она радовалась компании Рода и даже пару раз гуляла с ним. Будоражащее чувство – болтать и гулять со взрослым, который относится к ней как к равной. Но сейчас это почему-то показалось странным. От мысли, что Род будет идти рядом с ней через этот парк, по коже поползли мурашки. Их разница в десять лет сейчас казалась скорее отталкивающей, чем клевой.

– Все нормально, – сказала Зои. – Я уже уезжаю. Через три минуты буду в городе.

Род нахмурился.

– Ладно, – сказал он. – Пока.

Нажимая на педали, Зои начала жалеть, что так отшила его. Род просто хотел присмотреть за ней. В конце концов, они были соседями и он славный парень. При следующей встрече нужно не забыть поблагодарить его и объяснить, что она опаздывала в школу.

А все-таки, что Род здесь делал? Может, он тоже хотел посмотреть на пруд, в котором умерла Джеки? Эта мысль успокоила девушку. Наверное, она все-таки не чудачка. Людям любопытно. Это вполне естественное чувство.

Глава 17

ЧИКАГО, ИЛЛИНОЙС,

ВТОРНИК, 19 ИЮЛЯ 2016 ГОДА

Похоронное бюро Абрамсона располагалось всего в паре кварталов от полицейского управления. Зои терпеливо сидела в приемной, декорированной дорого и безвкусно. Большая люстра окрашивала комнату в сумрачно-желтый, придавая серому ковру от стены до стены болезненный оттенок. Диван, на котором сидела Зои, был обит тканью с узором из роз, наверняка стоящей больше, чем она заслуживала. Вдоль стены стояло еще несколько кожаных кресел и диванов, но других людей в комнате не было. Интересно, бывают ли дни, когда все сиденья заняты? Есть ли у похоронных бюро «высокий сезон»?

Зои устало потерла глаза. Прошлой ночью она спала ужасно, как бывало всегда, когда ночевала не дома. Она плохо спала уже пятую ночь и чувствовала раздражение и тревогу, обычно сопровождающие нехватку сна. Она даже не очень понимала, чем занимается здесь, в Чикаго. Агент Грей явно не желал ее присутствия, и бо́льшую часть времени ей хотелось вернуться к тем дорожным убийствам, над которыми она работала. Но вместо того, чтобы сесть в первый же самолет в Вашингтон, Зои сказала девушке-администратору в мотеле, что задержится еще на несколько дней.

– Простите, что заставил вас ждать, – произнес подошедший к ней мужчина.

У него были очки в толстой оправе и улыбка, которая, казалось, излучала печаль. Она выглядела специально взращенной, проецирующей утешение и симпатию. Дескать, вот человек, который понимает вашу боль и готов взять все на себя.

– Ничего страшного, – сказала Зои, встав и пожав мужчине руку. – Я не договаривалась заранее.

– Вполне понятно, – ответил он. – Нельзя ожидать, что в минуту скорби вы…

– Я не скорблю, – поспешно перебила она.

Потом, сообразив, что это могло прозвучать немного прохладно, пояснила:

– Никто из моих близких не умер.

Махнула своим удостоверением. На обложке были буквы «ФБР», и Зои надеялась, что их хватит.

– Я работаю с ФБР. Я надеялась на несколько минут вашего времени.

Кажется, мужчина немного растерялся.

– Не представляю, чем я могу помочь ФБР.

– На самом деле я заинтересована в беседе с вашим бальзамировщиком, – сказала Зои. – Это связано с убийцей, которого пресса назвала Гробовщик-Душитель.

– О, да-да, – произнес он и скривил губы. – Я считаю это название довольно оскорбительным.

– Не сомневаюсь. И я с вами согласна. Совершенно очевидно, что убийца – не гробовщик и никогда не работал в похоронном бюро.

При этих словах лицо мужчины смягчилось. До сих пор Зои не задумывалась о неожиданном аспекте этих убийств: задетых чувствах директоров похоронных контор.

Она продолжила наседать:

– Мне нужна небольшая помощь, чтобы разобраться с методикой бальзамирования убийцы. Я нашла ваше похоронное бюро в Интернете, там много хвалебных отзывов, особенно о ваших услугах по бальзамированию.

Она не стала добавлять, что там же она наткнулась на целую пачку жалоб на стоимость гробов в «Похоронном бюро Абрамсона». Вряд ли тут есть какая-то связь.

– Понимаю, – ответил он и улыбнулся настоящей, полной гордости улыбкой. – Что ж, я – Вернон Абрамсон, владелец этого похоронного бюро и главный бальзамировщик. У меня работают еще двое бальзамировщиков, но я стараюсь брать на себя самые трудные случаи. Буду рад помочь вам всем, чем смогу.

– Отлично, – Зои удовлетворенно кивнула. – Сейчас у вас есть время?

Он провел ее вниз по чистой, стерильной лестнице, освещенной одинокой лампочкой. Переход от декорированной приемной к скудной лестнице был странным, но не удивительным. Зои предположила, что большинство клиентов никогда не спускаются на нижний этаж. Дверь открылась в небольшую комнату с кремовыми стенами и белым линолеумом на полу. Перед ними стоял стол с разными контейнерами, дальше – ряд белых шкафчиков, все закрытые. Напротив входа виднелись закрытые рольставни; вероятно, на них заносили тело для бальзамирования. В центре комнаты стояла плоская металлическая кровать. Зои вошла в комнату и завороженно уставилась на кровать.

– Сколько уходит времени на бальзамирование тела?

– Это сильно зависит от состояния тела. Одни находятся в худшем состоянии, другие – в лучшем. В среднем около двух часов.

Зои задумчиво кивнула.

– Я полагаю, у вас есть какие-то конкретные вопросы? По поводу убийств?

– Верно. Могу я показать вам несколько фотографий жертв?

– Разумеется.

Она достала папку из сумки, открыла ее и вытащила фотографии. Едва не разложила их на металлической кровати, освещенной лучше всего, но в этом было что-то неправильное, и Зои выложила снимки на стол. Вернон подошел и стал их заинтересованно разглядывать. Зои изучала выражение его лица. Непривычное ощущение – показывать такие снимки штатскому и не видеть ни потрясения, ни отвращения. Абрамсон перебегал взглядом с одной фотографии на другую, спокойно и бесстрастно. Этот человек был хорошо знаком со смертью.