Шагреневая кожа. Блеск и нищета куртизанок. Пересказ на английском языке с параллельным переводом

Переводчик Ричард Грант

© Оноре де Бальзак, 2025

© Ричард Грант, перевод, 2025

ISBN 978-5-0068-8000-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Шагреневая кожа

In the glittering haze of a Paris evening in October 1830, the young Raphael de Valentin wandered the streets with a heart heavy as lead.

В сияющем мареве парижского вечера октября 1830 года молодой Рафаэль де Валантен бродил по улицам с сердцем тяжёлым, как свинец.

He was twenty-six, handsome with dark curls framing a pale face, but his eyes held the shadow of despair.

Ему было двадцать шесть, он был красив: тёмные кудри обрамляли бледное лицо, но в глазах стояла тень отчаяния.

Born to nobility, he had lost his fortune to the Revolution’s chaos, his father ruined by endless lawsuits.

Рождённый дворянином, он потерял состояние в хаосе Революции: отец разорился в бесконечных тяжбах.

Left with nothing but his wits, Raphael dreamed of greatness – a grand philosophical work on the human will, a play to rival Shakespeare’s.

Оставшись ни с чем, кроме собственного ума, Рафаэль грезил о величии – грандиозном философском трактате о человеческой воле и пьесе, достойной Шекспира.

But poverty gnawed at him; he lived in a garret on the Rue des Cordiers, scraping by on meager lessons and articles, his coat threadbare, his stomach often empty.

Но нищета грызла его: он ютился в мансарде улицы Кордье, перебиваясь скудными уроками и статьями, сюртук истрепался, желудок часто был пуст.

That night, as the Seine’s waters whispered below the Pont Royal, Raphael contemplated ending it all.

В тот вечер, когда воды Сены шептали под Королевским мостом, Рафаэль думал о том, чтобы покончить с собой.

Love had betrayed him too – Pauline, the landlord’s daughter, adored him, but he saw only her simplicity, not her pure heart.

Любовь тоже предала его: Полина, дочь хозяйки, обожала его, но он видел лишь её простоту, а не чистое сердце.

Instead, he had chased Foedora, a society beauty with eyes like ice and a soul armored against passion.

Вместо этого он гнался за Федорой – светской красавицей с ледяными глазами и душой, закованной в броню против страсти.

She toyed with him at balls and salons, her mansion on the Rue de Varennes a labyrinth of luxury where he spent his last coins on fine clothes to impress her.

Она играла им на балах и в салонах; её особняк на улице Варенн был лабиринтом роскоши, где он спускал последние луидоры на наряды, лишь бы ей понравиться.

But she remained elusive, a riddle he couldn’t solve, driving him to gamble his final louis at the Palais-Royal.

Но она оставалась неуловимой, загадкой, которую он не мог разгадать, и это толкнуло его поставить последний луидор в Пале-Рояле.

The casino’s lights blazed like false promises.

Огни игорного дома пылали, как ложные обещания.

Inside, the air was thick with smoke and the clatter of coins.

Внутри воздух был густым от дыма и звона монет.

Raphael placed his bet on rouge et noir, his hand trembling.

Рафаэль поставил на рулетку красное и чёрное, рука дрожала.

The wheel spun, the ball danced – and he lost everything.

Колесо закрутилось, шарик заплясал – и он проиграл всё.

Stunned, he stumbled out into the night, resolving to drown himself at dawn when no one would see.

Ошеломлённый, он вывалился в ночь, решив утопиться на рассвете, когда никто не увидит.

But fate intervened; he drifted into an antique shop on the Quai Voltaire, its windows glowing with curiosities from every era.

Но судьба вмешалась: он забрёл в лавку древностей на набережной Вольтера, где окна светились диковинами всех времён.

The shop was a cavern of wonders: Persian rugs draped like forgotten dreams, Egyptian mummies staring with hollow eyes, Chinese vases blooming with painted flowers, suits of armor standing sentinel.

Лавка была пещерой чудес: персидские ковры свисали, словно забытые сны, египетские мумии смотрели пустыми глазницами, китайские вазы цвели нарисованными цветами, рыцарские доспехи стояли стражей.

The old proprietor, a wizened man with a face like cracked parchment and eyes sparkling with ancient wisdom, watched Raphael silently.

Старик-хозяин, сморщенный, с лицом, похожим на потрескавшийся пергамент, и глазами, искрящимися древней мудростью, молча наблюдал за Рафаэлем.

He was no ordinary merchant; his shop held treasures that whispered secrets of power and peril.

Это был не обычный торговец; в его лавке хранились сокровища, шептавшие тайны власти и опасности.

Raphael browsed aimlessly, touching a marble bust of Homer, flipping through dusty tomes.

Рафаэль бесцельно бродил, трогал мраморный бюст Гомера, перелистывал пыльные фолианты.

The old man approached, his voice soft yet piercing.

Старик подошёл, голос был мягким, но пронзительным.

«You seek escape from life,» he observed, as if reading Raphael’s soul.

«Ты ищешь выхода из жизни», – сказал он, словно читая душу Рафаэля.

He led him through hidden rooms filled with jewels that rivaled stars, paintings by masters like Raphael and Titian, weapons etched with histories of blood.

Он повёл его через потайные комнаты, полные драгоценностей, соперничавших со звёздами, картин Рафаэля и Тициана, оружия, испещрённого следами кровавых историй.

In a secret chamber, he unveiled his greatest prize: a piece of shagreen, wild ass’s skin, no larger than a hand, black and glossy, stamped with Sanskrit words: «Possessing me, thou shalt possess all things. But thy life is mine. God has willed it so. Desire, and thy desires shall be fulfilled. But measure thy desires according to the life that is in thee. Herein lies thy existence. At each wish I shall decrease, even as thy days. Wilt thou have me? Take me. God will hear thee. Amen.»

В тайной комнате он показал главное сокровище – кусок шагрени, кожи дикого осла, не больше ладони, чёрный и блестящий, с выжженными санскритскими словами: «Обладая мной, ты будешь обладать всем.» Но жизнь твоя будет моей. Так угодно Богу. Желай – и желания твои исполнятся. Но соразмеряй желания с жизнью, что в тебе. В этом твоё существование. С каждым желанием я буду уменьшаться – как и твои дни. Хочешь меня взять? Бери. Бог услышит тебя. Аминь.»

Raphael laughed bitterly, dismissing it as a trick.

Рафаэль горько рассмеялся, решив, что это обман.

But the old man warned: the skin grants every wish, yet shrinks with each, devouring the owner’s life force.

Но старик предупредил: кожа исполняет любое желание, но сжимается при каждом, пожирая жизненную силу владельца.

Many had owned it – kings, scholars, lovers – all perished young, their ambitions turned to dust.

Многие ею владели – короли, учёные, любовники – все погибли молодыми, амбиции обратились в прах.

«Science, pleasure, power – choose your poison,» he said.

«Наука, наслаждение, власть – выбирай свой яд», – сказал он.

Defiant, Raphael seized the skin.

Рафаэль в вызове схватил кожу.

«I wish for a grand dinner with wine, women, and friends!» he cried.

«Желаю роскошного ужина с вином, женщинами и друзьями!» – воскликнул он.

The skin quivered, contracting slightly.

Кожа дрогнула и слегка сжалась.

The old man smiled sadly.

Старик грустно улыбнулся.

«Your fate is sealed.»

«Твоя судьба решена».

As Raphael left, a carriage nearly ran him down.

Когда Рафаэль вышел, его чуть не сбила карета.

From it stepped Taillefer, a rich banker, inviting him to a feast at his mansion.

Из неё вышел богатый банкир Тейльефер и пригласил его на пир в свой особняк.

There, in opulent halls lit by crystal chandeliers, Raphael joined a wild banquet.

Там, в роскошных залах, освещённых хрустальными люстрами, Рафаэль присоединился к безумному пиру.

Tables groaned under lobster, truffles, and champagne.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.