33 – несчастье? Карибский кризис

Глава 5. Между прошлым и будущим

До вылета из Томска я списался со своим старым знакомым, Васей из Москвы. За простым русским именем скрывается непростая судьба моряка, объехавшего весь мир вдоль и поперёк. Именно после его историй о приключениях я загорелся морем ещё больше.

Само наше знакомство стоит отдельного упоминания в книге. В свой последний отпуск в армии я долго решал, куда мне поехать: домой в Читу или в Екатеринбург к другу.

Помню, как стоял в очереди в железнодорожную кассу и перебирал в мыслях варианты поездки. В итоге, как под гипнозом, купил билет в Калининград и сообщил родным, что не приеду.

Мама была в шоке, сестра в восторге. Дело в том, что мы когда-то жили в Калининграде, с тех пор прошло уже, наверно, лет десять. И вот теперь я еду осуществлять нашу общую семейную мечту – вновь посетить город у моря.

В первый раз я увидел Васю при посадке в поезд «Москва-Калининград». Атлетичного телосложения, с длинными волосами, закреплёнными ободком, и аккуратной ровной бородой. Мне почему-то показалось, что он либо спортивный гимнаст, либо стриптизер.

На станции в Белоруссии проходил паспортный контроль. Пограничник растолкал меня и попросил документы на проверку. Резко вырванный из сна, я, как ни старался заснуть, больше не смог. Чтобы как-то развеяться, решил выйти на улицу, пока поезд стоит на станции. Там уже стоял Вася и читал таблички на белорусском языке. К нам подошел старичок с тележкой и спросил, не хотим ли попить пива. Вася решил купить пару бутылок, но у старика не нашлось сдачи. Он предложил забрать оставшиеся четыре бутылки. Четыре бутылки было слишком много для одного Васи, вот тогда он и обратился ко мне с просьбой составить компанию. Старик, со своей тележкой на скрипучих колёсах, был так рад удачной сделке, что заковылял по платформе чуть ли не вприпрыжку.

Ну, а мы с Васей полночи простояли в тамбуре поезда. Пили пиво, разговаривали о море, путешествиях и дальних странах. Холодное пиво утоляло жажду в душном вагоне, как летний морской бриз на побережье Корсики. Запах хмеля медленно погружал нас в туман воспоминаний и фантазий, с каждым глотком становясь всё ярче. Лёгкая горечь белорусского напитка была приятной и манящей. Она, как пузырёк из сказки про Алису, тихонько кричала: «Выпей меня!». После приезда в Калининград я познакомился с друзьями Васи. Они тоже были моряками. Весь оставшийся отпуск мы гуляли, ездили купаться на Балтийское море и просто развлекались.

От общения с этими ребятами я так загорелся желанием отправиться на учебу в Калининград на моряка, что даже ходил в морскую школу. Верхом моей решимости было посещение кадетского корпуса и попытка попасть в команду на легендарный фрегат «Крузенштерн». Тот самый парусник, что совершил кругосветку.

Но диалог с секретарем в приемной комиссии как-то сразу не задался.

– Ты откуда такой приехал?

– Я с Урала, – сказал я, улыбаясь во весь рот.

– Ну, так чего ты к нам приехал? У вас там что, своего морского училища нет, что ли? – сказала женщина в чёрном пиджаке на два размера больше, не поднимая глаз от стопки документов на столе.

– Понимаете, я с Ура-ла приехал… Город Зла-то-уст, – повторил я, стараясь чётко выговаривать каждое слово.

– Я не тупая, с первого раза поняла и услышала. Езжай к себе и там поступай, – сказала женщина тем же равнодушным голосом и с грохотом переложила стопку бумаги с одного стола на другой.

Тогда я набрался смелости и показал ей на карте, расположенной на стене, где находится Златоуст. Видимо, это было моей самой большой ошибкой.

Комсомолка несколько секунд таращилась на карту, понимая оплошность в географии, и морщила лоб. После этого разговор сошел на нет, и мне пришлось уйти. Так моя карьера моряка закончилась и не начавшись.

На мое предложение встретиться в Москве Вася ответил радостно.

– Конечно, приезжай, звони!

– Удивительно, ты уже и женат, и не моряк вовсе, да и живешь не в Калининграде, а в Москве, – сказал я, глядя на храм вдалеке.

– Чему удивляться, я всегда понимал, что всю жизнь моряком не буду работать. Семья, дети – на это нужно время. Не так, чтобы по полгода их видеть, а потом в рейс уходить, – сказал Вася серьезным тоном делового москвича.

– А помнишь, как ты на меня обиделся, когда я той девушке-экскурсоводу соврал, что ты американец, а я твой переводчик, чтобы познакомиться с ней? – спросил я.

– Нет, не помню, – сказал Вася и почесал бороду.

– Ты так на меня тогда смотрел, будто я ей жениться обещал и обманул, – сказал я и засмеялся.

– Наивный был, – засмеялся Вася.

– Знаешь, вот слушаю тебя, и прям два разных человека. Хотя внешне совсем не изменился, – сказал я и поправил браслет на руке.

– Это тебе так кажется, что ты и я не изменились. Время понемногу всех исправляет. А большой город уж и подавно правит, – сказал Вася и посмотрел на мой браслет. – Что это у тебя?

– Это подарок одной девушки в дорогу на удачу, – сказал я и посмотрел на кулон с изображением дома на красном плетеном шнурке.

– Такое ощущение, что она тебя специально от других девушек заговорила, – сказал Вася, усмехнувшись.

– Что, серьезно? Так кажется?

– Ну, сам посуди, он же не зря красный, с кулоном в виде дома – явный намек.

– Ты знаешь, девушка, что подарила кулон, она чем-то похожа на твою жену, я видел её фото в интернете. Кстати, как ты решился жениться, ты, вечный странник? Я, если честно, обалдел, когда узнал.

– Да что тут странного. Я понял, что это мой человек, а раз понял – чего тянуть.

– Вот так просто?! – удивился я.

– А зачем усложнять? – теперь удивился Вася и посмотрел внимательно на меня. Только сейчас я заметил, как он похудел с нашей прошлой встречи, и пропал задорный огонёк в глазах.

– И вправду, незачем, – промычал я.– Но иногда ведь так хочется, чтобы было, как в кино! – вдруг, сам не ожидая от себя, выпалил я.

– В кино все красиво и безоблачно, а это жизнь, и здесь нужно крутиться. Иначе тебя опередят или жизнь подвинет, – сказал Вася, глядя на реку.

– Да я же не про бизнес говорю, я про отношения.

– Послушай, я уже третий год в браке. А до этого мы еще встречались. Она занимается рекламой, я – изготовлением мебели. Мы идем вместе, в команде. И это больше, чем романтика, это доверие и взаимопонимание. Это же Москва, здесь по-другому нельзя. И она вместе со мной, бок о бок. Тяжело, трудно, непонятно, но мы советуемся, движемся, а ты – романтика, – сказал Вася резко и отошел от перил. – Твой человек – это не секс и разговоры под луной, это что-то большее. И у нас уже другая романтика, хотя, если честно, я бы хотел вот так, как ты, махнуть куда-нибудь к морю. Хочется обнулиться и наполниться сил, устал я, – сказал Вася, и в его глазах мелькнул знакомый огонёк авантюриста.

– Так в чем же дело? – спросил я и подмигнул. – Айда, со мной!

– Нельзя, нужно дожимать, поставить все на рельсы, а дальше само пойдет…

Куда же делся тот жизнерадостный повеса, что прыгал в холодное осеннее море Балтики на радость публике на пляже?!

– Слушай, мне тут нужно по одному делу отъехать, тестя встретить, – сказал Вася, глядя в экран мобильного телефона. – Давай вечером увидимся. Я тебя на вокзал приеду проводить. Хорошо?

– Нет проблем, – ответил я, и мы пожали руки на прощанье.

Еще в Томске я, помимо встречи с Васей-моряком, нацелился на посещение Дарвиновского музея. С учетом, что яхта не пойдет через Галапагосские острова, где я так мечтал покататься на гигантских черепахах, музей станет неплохой заменой.

– Добрый день, – сказал я женщине в кабинке кассира.

– Добрый день, взрослый билет – триста рублей.

– Вы знаете, тут такое дело, – мялся я, оглядываясь по сторонам. – Я рыжий.

Женщина пристально посмотрела на меня в окошко, спустив на нос очки. За моей спиной послышался шёпот посетителей в очереди. Бабушка с внуком нахмурила брови, старичок с тросточкой сделал шаг в сторону.

Я повернулся вполоборота и принялся объяснять:

– У нас сегодня бесплатный вход!

Женщина в панаме с фотоаппаратом приоткрыла от удивления рот.

– То есть, у меня, я же рыжий, – улыбнувшись во весь рот, сказал я и показал на маленькое объявление в углу кассы.

– Проходите, вам сегодня повезло, – крикнула кассирша и протянула билет.

Вся очередь провожала меня, открыв от удивления рты.

Когда удачным образом ты оказываешься в нужном месте в нужное время, это сравнимо с маленьким чудом вселенского размаха. Ведь это чудо ждало именно тебя, в этом и есть магия совпадений. Я взял билет и чуть ли не вприпрыжку отправился осматривать экспозиции.

После двух часов в холодном музее в обществе чучел львов, тигров и моржей мне захотелось к людям и на солнышко. Выйдя из музея, я снова сориентировался по телефонному навигатору. Оказалось, что я нахожусь в двух кварталах от МГУ. Когда-то давно я видел это здание в фильме «Курьер», и вот теперь увидеть его вживую было настоящей удачей.

Прохаживаясь мимо величественных зданий, всматриваясь в открытые окна аудиторий, я подумал: интересно, сидит сейчас кто-нибудь на занятиях или у всех каникулы? Вот бы когда-нибудь туда забраться. Солнце медленно заходило за горизонт, и в этом вечернем свете тени на асфальте рядом с домами, будто бы сказочные лесные эльфы, начинали плясать свои чудные танцы. Побродив еще немного, я решил отправиться в противоположную от МГУ сторону, интуитивно ощущая, что там есть что-то интересное. Дорога к новым горизонтам лежала через парк.

Там я встретил группу лонгбордистов с досками. Интересно, что командовал ими парень лет пятнадцати, в бейсболке и рваных джинсах. Майку тренер, видимо, принципиально не надевал, демонстрируя шрамы и ушибы как боевые награды. Мускулистый, весь в татуировках. Его локти и колени были защищены специальными металлическими накладками, отчего парень был похож на средневекового викинга, только вместо топора – здоровенная доска в руках.

– Так, все встали на доску и попробовали балансировать вправо, теперь влево, – сказал тренер и прошелся между участниками заезда.

Ученики в возрасте от пятнадцати до пятидесяти дружно запрыгнули на доски и принялись балансировать, размахивая руками и ногами.

Вы знаете, у меня в детстве, как и у многих, был скейт, но вот учителей не было. И все хитрости его управления я постигал сам, как и мои дворовые друзья. А тут мастер-класс по лонгборду в 15 лет!

Знаете, в этот момент у меня в сознании что-то сдвинулось. Это что-то сдвинулось в первый раз, когда по дороге к парку мимо меня пролетел мужик на моноколесе, с собакой. Теперь же, после лонгборда, оно провернулось в полный оборот.

– Будущее наступило, – с улыбкой прошептал я, садясь в вагон метро.

Мы встретились с Васей на железнодорожном вокзале, откуда уходила электричка в аэропорт.

– Ну что, как тесть? – спросил я.

– Да нормально, день встреч получился, – улыбнулся Вася. – Слушай, я тут пиво взял, будешь? – он протянул мне банку с напитком.

– Ты знаешь, Вася, тут такое дело, бросил я, в общем.

– И давно? – удивился мой собеседник.

– Да уж три года как.

– А чего так?

– Да, как сказать, понял, что хватит с меня, да и истории в последнее время приключались нехорошие, – замялся немного я. – Вот особенно после последней.

– Слушай, не томи уже, рассказывай, – сказал Вася и сел на скамейку.

– Да чего тут рассказывать, вляпался я как-то в историю, один против восьмерых, – сказал я, пытаясь припомнить все детали той злополучной потасовки.

– Хотя история довольно забавная… Я бы даже сказал -киношная. Я назвал её «Ирландский паб, улица, фонарь и игрушечный меч».

– Фонарь и паб – это я понимаю, как связать, а игрушечный меч тут причём? – спросил Вася, отхлёбывая из банки пиво.

– Он-то как раз очень причём… – загадочно сказал я, повернулся к Васе вполоборота и начал свой рассказ.

– В то время я ещё работал в МЧС. Вечер пятницы не предвещал ничего интересного. Рабочий день медленно катился к своему завершению, а кипа бумаг на моем столе не становилась меньше. Отчеты, листы согласования – голова шла кругом. И вдруг раздался телефонный звонок. Звонил Саня, мой напарник по старой работе в вертолётной компании.

– Приходи к нам в гости, у нас в офисе сегодня будут шашлыки по случаю грандиозного субботника. Шеф проспонсировал. Шашлыки, весёлая компания, в общем, все, как ты любишь. Девчонки будут очень рады тебя видеть.

Оставшееся рабочее время я провел томясь и считая минуты. Я залетел на второй этаж моей прежней работы, как на американских горках, и пробежался по кабинетам. Приветственные восклицания прокатились по этажу.

– Где Олег? – спросил я у Ани, застигнутой мною врасплох в офисной столовой.

– Внизу, во дворе, шашлыки жарит.

– Отлично, что же, пока все заняты, пойду, помогу.

– Пойди, помоги, – оторвавшись от мытья пола, сказала Аня.

Олег тем временем не только занимался приготовлением мяса, но и, собрав вокруг себя достойнейшую публику в лице Сани и Витали, погрузился в воспоминания о перегоне автомобиля из Владивостока в Томск. Красноречию Олега помогала бутылка водки, надежно спрятанная за кастрюлей с шашлыком.

Обменявшись приветствиями, мы выпили по старой традиции за встречу. Потом был тост за Владивосток, и то ли тостов было много, то ли слушателей, но водка быстро кончилась, раззадорив нас и безвозвратно покинув. Хотелось продолжения, но, по информации, полученной от Олега, все горячительные припасы находятся под пристальным присмотром Ани.

Нужно было сходить на переговоры и выудить пузырь, а то холодать стало, а шашлык еще не готов. Меня назначили добровольцем для столь важных переговоров. Поднявшись на второй этаж и найдя Аню в том же положении, в каком я ее и покинул, то есть с тряпкой на полу, я получил непоколебимое:

– НЕТ!

Заключив про себя, что переговоры зашли в тупик и нужно капитулировать, я вернулся несолоно хлебавши к сотоварищам. Увидев мое нерадостное лицо, Олег махнул рукой и с фразой: «Тебя только за водкой посылать!» – продолжил жарить шашлык.

Воспользовавшись создавшейся паузой, меня отозвал в сторону Саня.

– Слушай, тут после восьмимартовского праздника, кажется, твой меч и шарф остались, пойдем, глянешь.

И действительно, с верхней полки шкафа с одеждой Саня достал мой зеленый шарф и пластмассовый римский гладиус. Чтобы опять не забыть вещи, я убрал все добро в сумку.

Через час все, наконец, было готово. Полы домыты, шашлык пожарен. Все сели за стол.

Только Олег остался на боевом посту, жарить вторую партию мяса. Ну, а мы, сев за общий стол, принялись обсуждать разные темы и поглощать фантастически вкусно приготовленное мясо. К слову сказать, Олег умеет готовить именно фантастический шашлык. На этом маленькая пауза.

Проведя небольшие исследования со своим организмом, я вывел некую формулу хорошего застолья для себя. За вечер мне нужно выпить не больше пяти рюмок водки, и тогда все пройдет без последствий. Так вот, для сведений счетной комиссии, внизу, слушая истории Олега, я выпил две рюмки. Когда за общим столом подошла очередь пятой, финальной рюмки, я поинтересовался у Ани: какие планы на вечер?

Леонид, ее молодой человек, сидевший рядом, сказал, что они едут домой. Завтра суббота, так что они будут дрыхнуть.

И тут прозвучало волшебное слово, которое в корне изменило ход вечера. Это слово, как надпись «Финиш» для гонщика болида или как огни родного аэродрома для бомбардировщика после выполнения задания, расслабляет тело и ставит все жизненные процессы на автопилот.

А давайте «накидаемся»!? Не помню уже, кто предложил – то ли я, то ли Аня, – но после непродолжительных размышлений, планов на вечер никаких, завтра суббота. А почему бы и нет!

И тут началось: тост шел за тостом, пили за друзей, за любовь с левой руки, за коллектив, а когда пришел Олег со второй партией жареного мяса, выпили еще и за ВДВ. В общем, план «накидасса» двигался быстрее, чем немцы до Парижа.

И тут в разгаре пламенных речей, когда остались самые верные плану «Н», прозвучала следующая поворотная фраза: «А поедемте в клуб!»

Замечу, состояние «накидасса» само по себе крайне опасно, так как тормоза спущены до самого асфальта. А во взаимодействии с предложением «А поедемте в клуб» оно как бы получает впрыск адреналина и переходит в режим «форсажа»! Дикого форсирования событий! Так оно и произошло.

События форсировались с неимоверной скоростью. Я не помнил, как мы доехали, как зашли в клуб. Но когда сознание включилось, оказалось, что в клуб мы не поехали, а поехали в «Ирландский паб».

Каким-то образом в переполненном баре нашли сидячие места. Дальше сознание то включалось, то отключалось. Мне являлись люди с разукрашенными лицами, ведьмы, мумии, вурдалаки. Одни упыри сменяли других. Чтобы понять это состояние, представь, если бы ты выпил пилюлю Морфеуса из фильма «Матрица» и увидел все вокруг в его истинных красках.

Помню, как болтал за барной стойкой о жизни с Люцифером, мы пришли к мнению, что пиво в пабе – дрянь. Я смутно помню, как очутился на улице. Яркий свет уличных фонарей ослепил меня. Затем какие-то незнакомые лица, улицы, отражение луны в грязных лужах…

Утро… 6 утра… Болит желудок… Болит рука…

Открываю глаза, я дома. Рядом на кровати телефон и маленький пластмассовый меч. Любопытно.

Беру в руку телефон, смотрю на дисплей, телефон сел. Вспоминаю, что вчера купил себе новый, начинаю искать в коридоре, нашел, только нет задней крышки, и он тоже с зарядкой на нуле. Проверяю карманы, нет зарплатной кредитки. Погуляли…

Быстро ищу зарядник, вставляю в розетку, лезу в интернет на компьютере, ищу телефон банка. Звоню оператору, блокирую карту. Подвожу итоги вечера: нет карточки, нет задней крышки от нового телефона, но есть пластмассовый меч.

Верчу его в руке – откуда же ты взялся, и где моя карточка? Решение логической задачи не заставило себя долго ждать, телефон звонко запиликал, получив смс.

Текст смс такой: «С возвращением в реальный мир, непобедимый герой арены с игрушечным мечом». Отправитель – Маша Москва. Я еще раз перечитал смс-сообщение. Что за ерунда? И тут меня осенило, память начинала возвращаться: я вчера после паба кому-то звонил. Нужно проверить список контактов.

Оказалось, я звонил многим, причем, разговоры длились, судя по отчету, совсем недолго. Пару минут, не больше. А вот с Машей, с моим хорошим другом из Москвы, мы проговорили около десяти минут, если верить телефонному отчету.

Я посмотрел на часы – 6.20. Надеясь, что Маша уже не спит, я набрал ее номер.

Телефон долго не брали, но когда Маша ответила, первое, что я услышал, был смех и вопрос: «С тобой все в порядке?»

– А почему со мной должно быть что-то не в порядке? Ах да, карточку вот зарплатную посеял, а так все хорошо, – ответил я. – Слушай, я твоего смс не понял. Какой герой, и причем тут игрушечный меч?

– А ты что, ничего не помнишь? – спросила Маша.

– Нет, – ответил я. – Помню, в баре был, потом по улице шел. Я, кажется, тебе вчера звонил?

– Конечно, звонил, ты вчера такое мне рассказал, я чуть со смеху и ужаса не умерла.

И тут Маша принялась рассказывать в цветах и красках, что же вчера со мной приключилось на самом деле.

– Так, уже становится интересно, – сказал Вася, делая очередной глоток напитка. – Ты что же, так напился, что ничего не помнил, где был и что делал?

– Да, Вася, именно так, так что дальнейший рассказ буду вести от своего имени, но со слов «телефонного очевидца Маши».

Итак, помнишь, я рассказывал, что вышел из паба, потом шел по улице и очутился дома. Оказывается, на самом деле все было не совсем так. Режим «накидался» сделал свое грязное дело и перебросил меня сразу в утро, а ночка-то прошла куда интересней.

Выйдя из паба, я намеревался найти своего друга Кирилла, он вел праздничную программу в кафе по соседству. Но дикие вопли толпы, стоящей на входе в паб, остановили меня.

Ярко накрашенная девушка яростно кричала. Толпа парней вокруг нее накинулась на меня, толкала в плечи и грозилась морально и физически покалечить. Я с недоумением смотрел на них, пытаясь прояснить столь яростное рвение меня уничтожить. Выслушав невероятное количество оскорблений в свой адрес и выдержав десятки провокационных тычков в грудь с подачей «ты че, охренел?!» – я все-таки дождался ответа на вопрос, в чем меня обвиняют.

Оказывается, по показаниям милой дико орущей дамы, я ухватил ее за мягкое место, когда выходил из паба, а агрессивные молодчики заступились за честь дамы.

В состоянии «накидался» я, видимо, становлюсь очень рассудительным и бесстрашным. Потому как, вместо драки или бегства, я сделал следующее. Вежливо, я бы даже сказал, очень вежливо и учтиво я попросил дать мне оправдательное слово.

– Сударыня, – сказал я. – Да, вы не ослышались, сударыня, если я какими-то своими действиями или словами причинил вам неприятности, чего я, к сожалению, не помню, прошу принять мои глубочайшие извинения, – я кивнул, после чего сделал театральный реверанс.

Толпа несколько секунд пребывала в молчании, после чего снова взорвалась возмущением, требуя моей крови и линчевания. Вытянув шеи и брызжа слюной, молодчики походили на самцов горилл в брачный период. Больше других вопила оскорблённая сударыня.

Поняв, что диалога не получится, и вот-вот разразится трагедия с возможным летальным исходом, я спросил:

– Господа, вы ведь все равно будете меня сейчас бить, так дайте же мне минуту.

Говорил я спокойно, а у самого внутри все дрожало от волнения. Племя каннибалов, понимая, что деваться мне некуда, снисходительно приняло мое пожелание с криками.

– Давай, давай, сейчас мы тебя ушатаем!

Я медленно отошел на три шага назад, медленно снял пальто, аккуратно свернул его и положил на сумку, затем также медленно начал расстегивать и снимать рубашку.

– Э, ты нахрена раздеваешься?! – завопила толпа. – Ты чё рубашку-то снимаешь, урод?!

На что последовал незамедлительный ответ с моей стороны:

– Я не хочу запачкать свою новую итальянскую рубашку вашей кровью…

И вот в таком виде, с голым торсом, я отошел на середину пешеходной дорожки ведущей к пабу.

– Господа, если вы будете драться со мной по одному, то даю слово, я даже не заявлю на вас в полицию.

– Нет! – кричала толпа. – Мы тебя, мудака, сейчас уроем! – и медленно, с опаской, начала приближаться ко мне.

– Стоять! – сказал я, выставив вперед правую руку. – Вижу, честного поединка у нас не получится. Тогда придется применить это. Настало время икс, время появления в нашем уличном спектакле козырного туза из рукава.

Пристально смотря на приближающихся крикунов, я подошел к своему лежащему на газоне портфелю и вытащил за рукоятку меч. Взмахнув им в воздухе, я быстро отскочил в сторону.

Нападающие, явно неожидавшие такого маневра, остолбенели. Перед ними стоял человек под каплями осеннего дождя, по пояс голый, с мечом в руке и с лицом гладиатора, идущего на смерть.

Как актер в греческом театре, почувствовав, что первый акт удался, я усилил его кровожадной репликой.

– Первому, кто сунется, я отрублю голову, остальным буду рубить ноги и руки!

Медленно пятясь назад по аллее, я крепко сжимал меч и кулак, все тело было напряжено, как струна. Свет фонарей, как свет факелов на арене Колизея, освещал мой голый торс. Я так сильно сжал зубы и сдвинул брови, что лицо превратилось в камень с застывшей на нем злобной улыбкой.

«Только бы не зашли со спины», – эта мысль барабанила вместе с биением сердца.

В начале пути от паба нападавших было то ли шесть, то ли восемь (это по рассказам Маши), по мере моего медленного отступления вглубь аллеи их становилось все меньше и меньше. Четыре, три, два, один. Они уходили со словами: «Пойдемте, он сумасшедший, отморозок какой-то».

Я же старался играть роль до конца, пока аллея не кончилась, а из преследователей остался только один человек. С ним мы и вступили в примирительный диалог.

– Слышь, парень, хорош, мы тебя не тронем. Все поняли, что ты псих, пойдем, оденешься.

Я засунул меч за спину в джинсы, чтобы мой фокус не раскрылся, и подошел к парламентеру.

– Смотри, если ты меня обманул, – сказал я и пристально посмотрел переговорщику в глаза.