Верный. 4:35

Глава тринадцатая. Колодезник

Суббота, 23 мая, после полудня. За пять дней

Дунгане жили на восточной окраине Верного, за арыком, в тесных улочках, где дома стояли плечом к плечу, дворы были выметены до блеска, а в каждой калитке висела красная бумажная полоска с иероглифами. Здесь пахло не так, как в слободке: меньше дымом, больше кунжутным маслом, чесноком и жареным тестом. На плоских крышах сушились связки красного перца, и издали казалось, что дома одеты в бусы.

Юсуф Ма жил в последнем доме у самого арыка. Двор у него был узкий, чистый, с тремя грядками лука и старой яблоней, под которой стоял низкий стол. За столом сидела его жена, Марьям, полная, быстрая, с гладкими чёрными волосами, убранными под белый платок, и месила тесто. Руки у неё двигались сами, а глаза неотрывно следили за гостем.

— Ассалаумағалейкум, — сказал Асылбек. — Юсуф дома?

— В колодце, — ответила она по-русски, с мягким певучим акцентом. — Сейчас вылезет. Садитесь. Чай будете?

— Я пощусь.

— Тогда просто садитесь. — Она стукнула ладонью по табурету. — Дети! Не лезьте под ноги, у нас гость!

Из-за угла выскочили двое: мальчик лет девяти и девочка лет шести, обе чумазые, с одинаково круглыми щёчками. Они встали рядом и уставились на Асылбека, как на диковинку.

— Вы настоящий казах? — спросила девочка.

— Настоящий.

— А где ваша лошадь?

— В управлении.

— Почему?

— Потому что я там работаю.

Девочка задумалась, потом серьёзно сказала:

— У моего папы тоже нет лошади. Только лопата.

Марьям засмеялась и погрозила тестом. Дети убежали.

Из глубины двора донёсся скрип верёвки, и над срубом колодца показалась голова Юсуфа. Он вылез не спеша, перекинул ногу через край, отряхнул колени и подошёл, вытирая руки о штаны. Лицо у него было усталое, но спокойное; на подбородке белела извёстка.

— А, писарь, — сказал он. — Пришли. Я знал, что придёте.

— Почему?

— Все приходят. Все хотят знать, почему вода ушла. — Он сел и вытянул ноги. — Я не отвечаю. Я копаю.

— Вы сами себе колодец роете?

— Это не колодец. Это шахта для пробы. Я хочу посмотреть, на какой глубине идёт слой. — Он хмыкнул. — Хозяева платят за глубину, а я хочу за правду. Вот и копаю на своём дворе. Бесплатно.

Марьям поставила перед гостем пиалу с холодной водой.

— Вода у нас пока есть, — сказала она. — Пейте, потом, как положено, закат.

Асылбек поблагодарил, но пиалу отодвинул, чтобы не мучить себя. Юсуф заметил и одобрительно кивнул.

— Скажу прямо, — произнёс он. — Я знаю, зачем вы. Землемер Лукин. Я его хорошо знал.

— Как?

— Он учился у меня.

Асылбек удивился.

— Учился?

— Слушать землю. — Юсуф взял стебелёк, повертел в пальцах. — Это вам смешно, наверное. Землемер, образованный, с приборами, и вдруг идёт к неграмотному дунганину. Но он пришёл. Месяца два назад. Я копал колодец у Малой станицы, а он стоял, смотрел и не уходил. Потом спросил: «Как вы знаете, где копать?» Я сказал: «Я не знаю. Я слушаю». Он спросил: «Чем?» Я показал.

Он встал, достал из-под навеса длинную железную трубу с раструбом на конце, приставил один конец к земле, а другой к уху и замер. Лицо его стало пустым и внимательным.

— Вот так, — сказал он, опуская трубу. — Вода шумит. Если она есть, слышно. Тихий, ровный, как дыхание во сне. А если нет, слышно пустоту. Как в раковине. Я учил его неделю. У него был хороший слух. Лучше, чем у многих.

— Что он слышал?

— Сначала то же, что все. Потом стал слышать другое. — Юсуф помолчал. — Два месяца назад он пришёл ко мне и сказал: «Юсуф Ма, там внизу что-то изменилось». Я спросил: «Что?» Он сказал: «Раньше был шум. Теперь тишина. Но и тишина шумит». Я понял.

— Что поняли?

— Что земля сжимается. Перед тем, как раскрыться, она сжимается. — Он положил трубу на стол. — Мой дед, который был колодезником в Ганьсу, говорил: «Когда вода уходит, значит, земля набирает воздух». Я не умею объяснять по-вашему. Я умею копать.

Марьям вытерла руки, присела рядом с мужем.

— Скажи ему про девятый, — тихо сказала она.

Юсуф метнул на неё взгляд. Она не отвела глаз.

— Скажи. Если не скажешь ты, я сама.

— Это не нужно.

— Нужно.

Он вздохнул, потёр лицо ладонью.

— Хорошо. Скажу. Только вы не записывайте. — Он посмотрел на Асылбека. — Я рыл девятый колодец для Дымова в апреле. На Клеверных участках, по заказу его приказчика, Куприянова. Рыл три недели, один, за хорошие деньги. Нужно было дойти до воды. Пять саженей. Так мне сказали.

— И дошли?

— Нет. На пяти саженях воды не было. Я углубился. На шести тоже. На семи упёрся в красную глину, сухую, как печной кирпич, и дальше не пошёл. Воды не было совсем. Я вылез и сказал приказчику: «Колодец пустой».

— Что он ответил?

— Он молчал долго. Потом велел написать бумагу. — Юсуф понизил голос. — Что колодец девятый вырыт, глубиной пять саженей, вода в нём есть. Я сказал: нет воды. Он сказал: «Подпишите». Я не умею писать по-русски, поставил крест. Он дал мне двадцать рублей и сказал: «Забудь».

— Вы не забыли.

— Нет. — Юсуф посмотрел на жену. — Я боялся. У меня дети. Хозяин Дымов — человек сильный. Я ждал, когда придёт тот, кто спросит. А пришёл не он. Пришёл землемер.

Асылбек почувствовал, как внутри что-то натянулось, словно кто-то тронул струну.

— Лукин спрашивал про девятый?

— Он пришёл в среду. Мы пили чай. Он сказал: «Юсуф Ма, мне нужно знать, правда ли в бумаге, что в девятом колодце есть вода». Я сказал: нет. Он спросил: «Вы готовы повторить это при свидетеле?» Я сказал: «Если вы скажете, когда». Он ответил: «Скоро. Мне нужно ещё несколько дней. Подготовиться». Он пожал мне руку и ушёл.

— Это было в среду двадцатого?

— Да. Тем вечером мне заплатили ещё десять рублей, чтобы я не работал на других участках. Я понял: они знают, что он ходит.

Марьям наклонилась и поправила ему халат на плече. Движение было нежным и властным, как у матери.

— Я сказала, — произнесла она, — чтобы ты шёл к судье. Сказала три дня назад. Он не пошёл.

— Потому что я боялся.

— Чего?

— Чтобы с нами не случилось того же.

Асылбек не сразу нашёл слова. Он смотрел на этого сильного, кряжистого человека с мозолистыми руками, привыкшими вгрызаться в землю, и видел в нём не робость, а честную осторожность отца, который сначала прикидывает, чья беда цену выдержит.

— Юсуф Ма, — сказал он наконец. — Вы можете подтвердить это судье?

— Могу.

— Когда?

— Не сегодня. — Юсуф покачал головой. — Дайте мне до вторника. Я должен сказать, что у меня есть подмастерье, которому не хочу вредить. Сначала я его уберу из дела. Потом сам приду.

— Хорошо.

— И вот ещё что. — Он наклонился. — Не берите письменного. Записывайте, что хотите, но бумагу не берите с моим крестом. Пусть они думают, что у меня нет следов.

— Они?

— Не знаю. — Юсуф пожал плечами. — Может, Куприянов. Может, кто повыше. Может, никто. Я копаю колодцы, писарь. Я привык бояться невидимого.

Марьям встала.

— Лагман, — объявила она. — Я приготовила. Вы не едите, ладно. Завернём с собой. Жене отнесёте, пусть вечером разогреет.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.