- -
- 100%
- +
Я всё ползла, не сводя с него взгляда, стирая локти в кровь о старый дощатый пол, пока не уткнулась спиной в батарею. Это конец. Он этого ждал.
Робкая попытка подняться на ноги тут же была прервана. Олег подмял меня под себя, рывком перевернув на живот. Я пыталась лягаться и кричать, но мои усилия выглядели совсем жалко: он был больше и крупнее. Слабая хрупкая девушка против здорового парня.
Его правая рука вцепилась в мои волосы, левой он закрыл мой рот. Я царапалась и пыталась оторвать эту лапу от своего лица, но ему было всё равно.
– Понимаешь, я больше так не могу. Тебе просто надо было согласиться, но ты, сучка, упёрлась, корча из себя саму невинность. Думал, после развода подобреешь. Но нет же…
Коленом развёл мои ноги и отпустил волосы. Он с силой вжимал меня в пол, пока яростно дёргал застёжку на сарафане. Внутри снова поднималась жгучая волна гнева, перебивая панику, а ещё примешивалось что-то… Необъяснимый жар и слабость, от которых всё тело обмякло.
Взвизгнула молния. Его руки царапали мою спину, жадные поцелуи обжигали шею, выбивая весь воздух из лёгких. Задыхаясь, замерла, словно тело не хотело бороться. Мне казалось, что я наблюдаю за всем сверху. Тело и разум не могли договориться.
Протяжный стон заставил очнуться.
Это был мой стон.
– Видишь, ты сама не против. Признайся, как давно ты меня хочешь? – въедливый шёпот, от которого я мгновенно покрылась мурашками.
Сбоку что-то звякнуло, осторожно щупая руками пол, терпела грубые ласки.
Где же он, где? Перебирая пальцами, схватилась за жалкий кусок металла, мой единственный шанс. Сжав ключ в кулаке, выжидательно замерла. Поняв, что я сдалась, Олег расслабился. Он пытался задрать сарафан, но у него ничего не выходило. Ослабил хватку и рывком перевернул меня на спину. Я видела триумф на его лице, как же он упивался сам собой, своей властью, тем, что происходит.
Больной ублюдок!
Изловчившись, со всей силы ударила его в пах. Он скорчился, зашипел от боли и выпустил меня из рук.
Ужом вывернувшись из-под насильника, я поковыляла к двери.
– Сука-а-а… – протяжный хрип придал мне ускорения.
Я слышала, как Олег встал, он почти нагнал меня. Вот-вот его руки вцепятся в мои волосы и снова всё повторится.
Вдруг в коридоре раздались голоса.
– Лера! Оксана! – крикнула, что есть мочи и забарабанила кулаками в дверь.
– Мария Васильевна?
– Тут у нас и эту дверь заело. Сходите на пост охраны, пусть придут, – я прижалась спиной к двери, чувствуя, что ноги вот-вот подведут меня.
Олег ошарашено замер, он молча смотрел на меня. Взгляд разъярённого зверя. Ещё бы, долгожданная добыча уплыла из рук.
– Ты сейчас уйдёшь. Просто выйдешь и уйдёшь, – устало дыша, утёрла кровь с подбородка. – Советую забрать документы. Жизни здесь тебе я не дам. Приложу все силы.
Яростно провернула скрипнувший ключ в замке и отошла в сторону.
– Догонишь девочек и скажешь, чтобы охрану не звали. Всё понял? Пошёл вон! – всё ещё мелко дрожащей рукой дёрнула дверь на себя.
Олег, медлил, бросая на меня полный злобы взгляд. Он едва сдерживался, сжав кулаки. Оглушительный треск: от бессилия ударил по двери совсем рядом с моим лицом. Вздрогнув, ещё крепче вцепилась в дверную ручку. Закрыв за Олегом дверь, обессилено опустилась на пол и долго прислушивалась к шагам в коридоре. Наконец всё стихло.
Ушёл.
Схватилась за грудь, растирая кожу, пыталась унять ноющую боль. Я казалась себе невыносимо грязной, от меня пахло им. Передёрнувшись от омерзения, дала волю чувствам. Слёзы обжигали лицо, невыносимо больно напоминая о каждом ударе.
Что теперь будет?
* * *
Я с трудом отработала до отпуска. Дни шли нескончаемой вереницей, похожие один на другой. Всё делала на автомате, состояние апатии и страх, растущий по мере приближения сессии. Каждый шорох и тень заставляли коченеть от ужаса.
И стыд, липкий, жгучий. Каждый взгляд, каждая фраза окружающих воспринимались мной слишком болезненно. Я смотрела людям в глаза, и мне казалось, что они всё знают.
Это сводило с ума.
Первой мыслью было рассказать о том, что случилось. Растереть этого мерзавца в пыль. Но… Кое-что ещё, кроме стыда, боли и унижения всякий раз останавливало. Что-то, что пугало меня гораздо больше, что говорило и о моей вине в произошедшем. Иногда казалось, что я схожу с ума.
Олег на зачёт не явился, пересдачу назначили другому преподавателю. Облегчение было недолгим.
Этот дамоклов меч всё ещё висел надо мной, предвещая неизбежную гибель.
Я стала плохо спать. Каждый раз мне снилась эта лаборантская, невыносимо узкая, с тёмными стенами. Физически ощущала всю ту боль, просыпалась совершенно разбитой: крича от ужаса и со слезами на глазах.
Ещё и мама подключилась к травле, подливая масла в огонь. Моё состояние она списала на депрессию по поводу развода. Даже не удосужилась спросить, что со мной не так.
Было стыдно смотреть ей в глаза, отводила взгляд, вжимая голову в плечи. Она и так не с восторгом приняла наш разрыв с Игорем. Но тут я ничего не могла поделать. Он ушёл сам. Собрал вещи и ушёл, не сказав ни слова. Я ей так и не объяснила почему. Какой был в этом смысл? Если всё равно виноватой останусь я.
Она продолжала пилить меня изо дня в день, бубня и сетуя на свою нелёгкую долю. Ведь дочь выросла непутёвая и неблагодарная!
Зарплата маленькая, живу с ней. Мужа нет. Перспектив тоже. Мол, одна тебя воспитала, думала, на старости лет заживу. И тут я с чемоданом. Квартиру брали в ипотеку, мне просто её не потянуть – вот и переоформил Игорь всё на себя. Я не стала возражать.
Бесхарактерная размазня… До сих пор поздравляю его с праздниками. Он ни разу не ответил. Чуда не произошло.
Вот и сейчас мама завела шарманку. Я понуро сидела и страдала над чашкой с кофе, который уже должен был покрыться ледяной коркой, когда запахло грозой.
– Ну что ты сидишь. Хоть чем-нибудь занялась бы! Полы помыла, например. Матери помогла.
– У меня выходной, – сжав зубы, тихо процедила.
– А у меня нет выходных! – громко звякнула тарелка в раковине. Мама нервно включила кран. Тот пшикнул, плюнул и задрожал. – Опять сломался. Был бы Игорёша, починил бы. Такого хорошего мужчину не смогла удержать.
По моим щекам потекли слёзы. Внутри скручивался целый комок чувств и эмоций. Обида. Она так и не заметила, что со мной что-то страшное произошло. Может, не стоило так тщательно скрывать все эти следы…
Снова виновата. Это не Игорёша ушёл к моей подруге. Вовсе нет, это я не смогла его удержать! Последняя капля переполнила чашу терпения.
Голос разума твердил, что мама неплохой человек. Просто очень резкий, строгий. Мне же всегда с ней было тяжело. Особенно после того, как умер папа. Я была слишком мала, чтобы понять это. Счастливой и улыбающейся маму можно видеть уже долгие годы только на старых фотографиях, когда на мне ещё красовались белые банты.
Я ей благодарна, она воспитала меня, дала мне образование. Подняла на ноги. Но мне тоже было тяжело! Она не понимает, что я убежала замуж только из-за неё. Высказать ей всё в лицо у меня никогда не хватало сил.
Глотая слёзы и нервно грызя ногти, смотрела на чашку с остывшим кофе.
– Ты что, опять плачешь? Сколько можно? – сердитый возглас потонул в странном шуме. Мама и дальше возмущалась, но все звуки превратились в непонятный гул.
Ослепительная вспышка. Звуки, запахи, чувства – всё ушло на задний план. Я летела на свет, не ощущая своего тела.
* * *
Пронзительная боль прожгла сознание раскалённой спицей. Мотнув головой, очнулась от забытья. Сквозь мутную пелену слёз проступало тёмно-красное пятно. Я подняла голову: мама стояла возле плиты, и на её лице чётко читались ужас и непонимание.
Белые осколки фарфора яркой россыпью лежали на столе и полу. Холодный кофе растёкся лужицей по столу и мерно капал мне на колени. Грудь тяжело вздымалась, в руке я сжимала остатки ручки, острые края впивались в кожу, и горячая кровь капала на стол. Я разжала ладонь, и окровавленный кусок чашки со звоном полетел вниз.
– Ненавижу… ненавижу… ненавижу… – губы почти беззвучно говорили одно и то же слово.
Хотелось кричать, ломать, рвать, бить. Это была квинтэссенция чистого гнева и ярости. Меня даже потряхивало. Внутри клокотало и кипело нечто.
Толкнув стол, размазывая слёзы окровавленной рукой, рванула в ванну. Сердце стучало как сумасшедшее. Я просто задыхалась, воздуха не хватало.
Ненавижу себя.
Эта мысль оказалась такой очевидной.
Сидя на краю ванны, промывала ладонь под тёплой струёй воды.
Как же я ненавижу себя…
В дверь постучались.
– Да.
– Ты в порядке? – голос мамы напоминал мне шелест сухой травы.
– Жива, – резко ответила, вывернув ручку крана до упора. Шум воды заглушил её ответ.
Жива. Словно заведённая, я твердила и твердила себе это короткое слово. Меня как прорвало. От солёных слёз опухли веки, глаза горели огнём. Всхлипывая, умылась, но легче не стало.
Скинув растянутую старую футболку на пол, вместе с шортами и нижним бельём, залезла под душ. Упругие струи горячей воды расслабляли и согревали моё разбитое тело. Я оперлась на холодную кафельную стену обеими руками и опустила голову. Вода стекала по волосам, смешиваясь со слезами.
Это всё реально? Всё, что произошло?
Пошевелила пальцами ног. Вода мерно плескалась.
Реально.
Буря внутри разыгралась не на шутку. Кусая губы, яростно моргала, прислушиваясь к себе.
Мне бы никто не поверил. Ведь в чём-то он был прав…
От этой мысли хотелось утопиться. Но одно лишь воспоминание об Олеге всколыхнуло нечто, отчего я бежала и задавливала в себе всеми силами.
Рука сама потянулась к низу живота. Всегда в такой момент во мне боролись стыд и страсть, обычно побеждал первый. Но не сегодня. Мне хотелось потушить тот предательский огонь, что медленно разливался по венам.
Пальцы сами тянулись к самому сокровенному. И как только они достигли цели, с моих губ сорвался стон. Как тогда. Мотнув головой, гнала прочь мерзкую мысль. Чёрт, почему так хорошо? Не так, как обычно… Мне не было так хорошо даже от умелых ласк мужа – от его попыток доставить мне удовольствие я испытывала скорее стыд…
Но сейчас… невероятно, от каждого прикосновения мой разум мутнел, прожигаемый миллионом раскалённых игл.
Заглушая стоны, я впилась в собственную руку, опершись лбом о кафель. Вода ласкала тело, ритмичной волной погружая меня в пучину распалённого желания.
Вновь и вновь передо мной эта картина. Я не могу от неё избавиться. И мне не нужен он… Вместо него представляется кто-то абстрактный, сильный и уверенный. От запаха его тела сердце замирает, а внизу становится предательски мокро. Вот и сейчас…
Почему так?
Закусив другую руку зубами, я заглушала стоны. Смежив веки, пыталась избавиться от наваждения. Но оно не исчезало, а наоборот сильнее и сильнее затягивало меня.
Руки на моей спине. Горячие, они вжимают меня в пол, выдавливая весь воздух из лёгких. От этого сводит живот и немеет тело. Я почти физически ощущаю ту самую тяжесть мужского тела. Его колено между своих ног. Грубую мужскую ладонь на своём лице.
От удовольствия сводило зубы, а разгорячённое дыхание вдруг стало обжигающе холодным. Я выдыхала вновь и вновь. Моё тело не слушалось меня. Оно горело, пылало, охваченное сладкой истомой в предвкушении чего-то большего.
Я не могла достичь пика. Растревоженное желание горячило сознание всё больше и больше. Требовало дикости, безудержности, полной самоотдачи. Но я не могла переступить через себя.
Удар. Как яркая вспышка. Прошибло током.
Моя голова инстинктивно дёрнулась. Обжигающая ладонь на моей щеке. Вновь и вновь. Я открыла глаза. Всё было как тогда. Я видела его шею, пульсирующую артерию и капельки пота, смуглую кожу, покрытую испариной.
Почему мне так хорошо от одних воспоминаний моего мучителя, чуть не ставшего насильником? Почему?
Хватило лишь той мысли, чем бы всё закончилось. Как острой волной смыло все мысли и желания. Тело конвульсивно содрогалось, а рука, прокушенная до крови, не смогла сдержать звериный вопль наслаждения.
Соскользнув в ванну, я как могла свернулась калачиком. Вода смывала пот, кровь, слёзы. Но чище я не становилась. Меня словно макнули в грязь с головой. И сколько бы я ни мылась, она не оттиралась. Въевшись в мою кожу, стала частью меня.
Он отравил меня. Этот яд пульсировал во мне, сводил с ума, доводил до исступления. Почему мне это… нравится? Никогда мне не было так хорошо.
Может, не стоило останавливать Олега. Что бы было, если он дошёл до конца?
От одного воспоминания о разгорячённой мужской плоти руки снова опустились вниз. Словно было мало всего того, что уже случилось. И вот снова этот холодящий ком в горле и хриплое дыхание. Я не могу… Не могу совладать со своим телом. Оно объявило мне революцию, бунт!
Сжав ноги, приглушённо стонала, захлёбываясь под горячими потоками воды. Мне хотелось его. Туда…
Может, мне просто не хватает секса? Нет. Нужно смотреть правде в глаза: Игорь никогда не вызывал у меня такого желания. Секс с ним всегда ощущался пресным и неинтересным… Мне ни разу не было с ним хорошо. Вот почему мы развелись. Именно поэтому. Всё, на что я способна – лишь механическое совокупление. Не знаю, как это по-другому назвать. Без чувств, без эмоций, без страсти.
* * *
Снова это горячее дыхание на моей коже, чуть шершавая ладонь, неимоверно тёплая. Моя фантазия сама дорисовала желаемое. Я почти физически ощутила его в себе…
Сладостная боль взорвала моё тело, оно разбилось на миллионы кусочков, прошиваемых вновь и вновь волнами страсти.
Я слышала, как мама молотила кулаками в дверь и что-то кричала. Перед глазами был холодный белый потолок. Вода почти заливала моё лицо. Она уносила меня куда-то далеко-далеко, нежно укачивая.
Это не может быть так. Не может. Неправильно.
Сломал меня. Добился своего.
Мерзость.
Я упала в самый низ. Нет, я продолжаю падать. Падаю.
Но почему от этого так легко?
Я ненормальная.
Ненормальная! Ненормальная? Ненормальная.
Ненормальная…
Глава третья
НОЯБРЬ 2017
Руки инстинктивно сжимали чашку. Стуча ногтями по гладкой керамике, я старалась не смотреть на Машу. На меня будто ушат грязи вылили.
Она так спокойно обо всём этом рассказывала.
Мы замолкли. Я не слышала музыки, не обращала внимания на других людей. Передо мной была только зияющая чернота кофе с терпким ароматом коньяка. Иногда в поле моего зрения попадали губы Маши, аккуратно подведённые тёмной помадой.
– Прости, что перебиваю… Почему ты не рассказала?
– О чём? – Маша почти бесшумно прихлебнула кофе. На её лице не дрогнул ни один мускул.
Да уж, спокойна как удав. Сколько прошло времени? Почти пять лет?
– О том, что случилось, об Олеге, в конце концов.
– Хм, если честно, до сих пор не знаю. Я оказалась не готова к тому, что произошло со мной.
– Можно ли, вообще, быть готовой к такому?
– Оказалось, можно.
Удивлённо подняла на неё взгляд, Маша о чём-то думала, смотря словно сквозь меня.
– Ладно, я тебе перебила. Продолжай.
* * *
АВГУСТ 2012
– Ты чего на обед не идёшь?
Немного хриплый голос после сна заставил меня всё-таки открыть глаза. Рядом стояла соседка по палате. Таня куталась в розовый махровый халат, переминаясь с ноги на ногу. На её смешных тапках-зайцах тряслись длинные уши. Выглядело это всё забавно.
Я улыбнулась.
– Не хочу.
– Ну давай хоть чай принесу? Сегодня чай и, по-моему, печенье. Так принести?
Она подошла ко мне совсем близко. Настолько, что я инстинктивно вжалась в кровать, накрываясь одеялом. Улыбка сползла с моего лица и вернулась прежняя хандра. Как же всё надоело. Вся эта грёбаная, беспросветная жизнь.
Видимо, мой взгляд был красноречивей любых слов. Его оказалось достаточно, чтобы Таня покраснела и осеклась:
– Прости.
Не хотела её обидеть. Ведь она ничего такого не помышляла. Глаза наполнились слезами от невыносимого жара. Медленно моргая смотрела, как Таня разворачивается и уходит, негромко хлопнув дверью.
Я снова отвернулась к стене и закрыла глаза. Спать совершенно не хотелось. Но смотреть было невыносимо тяжело: от высокой температуры глаза чудовищно болели.
Мои сидения в ванной не прошли даром. Отрешённость и невнимательность, холодная вода и, здравствуй, цистит. Боли были адские. Казалось, что всё внутри сплели в тугой узел. Огненные волны выжигали всё, заставляя корчиться и рыдать.
Вместо того чтобы обратиться к врачу, мама решила полечить меня домашними методами. Сунула бутылку с горячей водой, обёрнутой полотенцем, между ног и поила малиной. От этого стало только хуже. В итоге меня в полубредовом состоянии забрала неотложка ночью.
Капельницы, осмотры врачей, уколы. Боль долго не хотела отступать, стирая дни, превращая время в тягучий, мучительный кисель. Но всё же я была ей благодарна: она выветрила напрочь все мысли из моей головы, дав такой желанный отдых.
Несколько дней провела в желанном одиночестве, отходя от непонятного состояния. Это было почти замечательное время. Я вовсю наслаждалась тишиной и покоем. Но как только боль ушла, вернулись старые знакомцы: навязчивые мысли так и лезли в голову, отравляя мне жизнь.
Самоедство привело к тому, что когда на пороге палаты в обнимку с объёмной спортивной сумкой появилась пухленькая Таня, я была чрезвычайно рада. Она поступила по плановой госпитализации, несмотря на свой мимолётный интерес, не стала вдаваться в её болячки. Вокруг неё сразу засуетились врачи, многих она знала поимённо. Не в первый раз здесь, видимо. Лекарств у неё была полная тумбочка.
Таня оказалась очень живой девушкой, смешливой и заводной. И хотя мне совсем не хотелось разговаривать, она нашла ко мне подход.
– Ты здесь не в первый раз?
– Ну да, а как ты догадалась? – девушка мягко улыбнулась, продемонстрировав мне весьма милые ямочки на бледных щеках.
– У тебя лекарств больше, чем у меня продуктов дома. Не просто так их пьёшь, верно? – я повернулась набок и поморщилась от неприятных ощущений – отсыревшая от слёз подушка холодила кожу.
– Наградила меня матушка природа, – Таня продолжала улыбаться, развязывая пакет с яблоками. – Хочешь?
– Нет, спасибо, – тоскливо посмотрела в окно.
Солнце светит, погода хорошая, а мне так тошно, что даже кусок в горло не лезет.
Дав понять, что разговор закончен, повернулась на спину и закрыла глаза. Хотя присутствие другого человека успокаивало, но не настолько, чтобы стало спокойно и уютно. Чувство отвращения к самой себе никуда не ушло. Иногда мелькала крамольная мысль, что, может, не лечиться? Оставить всё как есть. Что, если это наказание за всё? Ведь произошедшее…
Врачи же словно чувствовали мой настрой, пытая своими бесконечными расспросами. В кабинете у гинеколога я еле сдерживала слёзы. С апатией смотря в потолок, представляла как лечу с крыши многоэтажного дома. От прикосновения мужской ладони чуть не завыла в голос.
– Всё в порядке?
– Да, просто… Показалось, – я скрестила руки на животе. Почему так долго?
Врач осматривал меня, брал мазки и почему-то молчал. Почувствовал что? Неужели выдала себя чем-то?
– Можешь вставать и одеваться.
Неловко топчась на месте, натягивала футболку. Было до ужаса страшно и противно. Ведь это всего лишь обычный осмотр у гинеколога. Что было бы, если я решилась сказать правду? Пришлось бы сесть, всё рассказать, показать. И, наверное, не один раз. Щёки вспыхнули болезненным румянцем. Почему стыдно мне, а не ему? Разве я напала на него? Сделала ему так больно? Лишила сна и рассудка? Нет. Но стыд и отвращение к себе испытывала только я. Накинув халат на плечи, вышла из-за ширмы. Мужчина кивком указал на стул.
– Жалобы есть?
– Нет.
– Ты даже не спросишь, что с твоими анализами? – врач снял очки и пристально посмотрел на меня.
– Анализы как анализы… Были бы плохими, мне бы уже медсестра сказала. Значит, всё в норме.
– А ты домой не хочешь?
– Выздоровела – выписывайте, нет, значит, лечите, – отвела взгляд, мечтая поскорее выйти из смотровой.
– С тобой точно всё в порядке? – отложил ручку в сторону и уставился на меня колючим взглядом.
– Да.
– Хорошо. Результаты анализов у твоего лечащего врача.
Выдохнув, уставилась в потолок.
Домой я не хотела. В больнице хотя бы не было мамы. После того случая она меня не трогала, но я постоянно чувствовала на себе её взгляд. И от этого просто закипала. Жалость у неё выходила мерзкой и липкой. Словно меня можно было только добить, чтобы не усугублять мои страдания. От этого постоянно хотелось помыться и забиться в самый дальний угол. Но плюс всё же был: причитать перестала.
Я же просто свела моё общение с ней к минимуму. Жили как соседи. Она уходила на работу, я выходила из комнаты. Возвращалась – запирала дверь и просила не тревожить меня. Были жалкие попытки узнать, что произошло. Но я их пресекала. На улицу не выходила. С друзьями не хотела, да и не могла общаться. Мои беды были только моими.
Впереди маячила перспектива выхода на работу. От одной только мысли меня начинало мутить. Работа. Я себе в глаза посмотреть не могу… Как тогда смотреть в лицо студентам? Коллегам?
А если Олег не ушёл…
Что я могу сделать? Выгнать его? Это были лишь слова… «Приложу всё силы». На деле-то ничего не выйдет! Ни-че-го.
Поэтому, когда в конце июля я неожиданно заболела, несмотря на всю боль и постоянный жар, была благодарна судьбе. Отпуск продлевался ещё недели на две. Это не могло не радовать.
Тихий звон ложки о стекло. Вернувшись в реальность из воспоминаний и размышлений, обернулась на звук: на тумбочке рядом с моей кроватью стоял стакан с чаем, лежало печенье. Всё-таки принесла.
Таня прошла к своей кровати и снова уткнулась в книжку. Она с таким интересом перелистывала страницы, что мне даже стало завидно.
– Ты что, всегда так быстро читаешь?
– Что? – девушка отвлеклась и непонимающе посмотрела на меня.
– Быстро читаешь.
– А-а-а. Нет, просто пролистываю. Я уже читала эту книгу. Сейчас лучшие моменты просматриваю, освежаю в памяти, так сказать. Это не книга, а бомба!
– Да? А что за книга?
– Пятьдесят оттенков…
– Чего?
– Ты что… – лицо девушки сейчас было олицетворением шока. – Не слышала? О ней все говорят! Бестселлер! Круче «Сумерек»!
Я кисло улыбнулась. Такое чтение наверняка не для меня.
Тяжёлая объёмная книга упала рядом со мной на кровать. Я недоумённо посмотрела на Таню. Та лишь по-доброму хмурилась.
– Читай. Лежишь, скучаешь. У меня ещё книги есть. Я тут надолго. Так что давай, отвлекись.
Обложка с изображением серого галстука и многообещающим названием не вселяла уверенности. Ещё и аннотация невнятная. Ладно, будем считать, что на безрыбье и рак – рыба.
Книга шла тяжело. Точнее, никак: я как будто жевала картон.
И что в ней такого «бомбического»? Нет, я определённо старуха в теле молодой девушки. Иначе как объяснить моё непонимание этой современной моды. Читаю непопулярные книги, слушаю непопулярную музыку. Фильмы смотрю всё, но любимые, опять же непопулярные. Одежду ношу ту, что мне идёт и нравится, а не по требованию каких-то законов «последнего писка».
Я словно не в том времени живу. И не в том теле. Мисс Непопулярность. Или мисс Неадекватность? В свете последних событий скорее второе.
Вновь отвлеклась от скучного текста и выдохнула. Бомбически неинтересно. Решив последовать примеру Тани, перелистала книгу, читая текст наискосок.
Неожиданно в горле встал комок, а внутри похолодело. Продираясь сквозь несуразность слов и скудность описаний, я увидела то, что не ожидала. Эмоции и чувство. То, из-за чего мучаюсь всё последнее время. Я дочитала сцену до конца и закрыла книгу. Больше не могу.
К горлу подкатила тошнота. С трудом сдерживая волнение, отдала книгу Тане.
– Ты что, всё?
– Да нет, не пошло как-то…
Таня хмыкнула и пожала плечами.
– Многие говорят, что книга ужасная. А мне нравится.
– Она не плохая, но написано не очень… И как ты относишься ко всему этому?
Я еле-еле справлялась с дрожью в голосе.
– Ты про подобные романы или про что-то другое?
– Я про главных героев.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.