Ноль рублей в месяц. Первый эпизод

Василий пожал плечами и молча заклацал по клавишам ноутбука.

– Пиши-пиши им, – затушил сигарету Николай Маркович. – Я продиктую: «Хер вам, херы, а не мои кровные русские денежки!»

– Ну а что ты, позволь поинтересоваться, Николай, думаешь делать? В Израиль поедешь умирать?

– Чё сразу в Израиль?

– Там, говорят, тоже хорошие клиники.

– Раз ты из упырей, то отчество мое прочитал и решил… А я не еврей, Вася, я русский, а еще украинец наполовину. Да, моего отца звали Марком, но это было обычное русское имя для их села, ясно? В Польше вон все Марки – поляки… Было дело когда-то у меня, когда я… пообщался с евреями. Они меня за своего и близко не признали…

– И ты на них обиделся?

– Нет! Слава Богу, что не признали!

– Потому что надо было делиться с общиной, а ты слишком жадный?

– Нет! Потому что и я их за своих не считаю. Мне, вообще, тема религий не близка. Чепуха всё это. Придумано для лохов – чтобы ими манипулировать и стричь с них бабло. Нет, конечно, в церковь я порой хожу… Но, умоляяяю! – на дворе двадцать первый век! Господи, смешно думать, что где-то там есть Бог, – кивнул головой вверх, на небо, Николай Маркович. – А там, – топнул он ногой, – ад с Дьяволом. Космические корабли, знаете ли, бороздят космосы, ученые в телескопы все дыры Вселенной рассмотрели. Скоро на Марс переселимся и его изгадим… Жалко, не доживу.

Николай Маркович встал со стула и направился внутрь «кафена». Там, рядом с фрау, в витрине, разумеется, красовались груды штруделей, жирных пирожных, пончиков… А перекусить-то хотелось… Морщась, Николай Маркович сказал:

– Эээ, фрау, ван бэст нот фэт штрудиль. И такси, битте-дритте! – строго напомнил он.

Фрау что-то ему ответила. Он разобрал только «такси», «дритте» и «я-я».

*

Вышел Николай Маркович из WC мрачным – невольно пришлось глянуть на себя в зеркало. Он себе не понравился в отражении. Паршиво, знаете ли, самому себе не нравиться. Обычно, когда такое случалось, он прибегал к улыбке – и его зеркальный портрет преображался в лучшую сторону. Сегодня он боялся видеть свою улыбку…

Но садясь за стол напротив Василия, Николай Маркович улыбался. Улыбка – отличная маска, что ни говори. Лучшая маска.

А на столике его дожидалось блюдце с куском пирога. Еще нож да вилка, охваченные салфеткой. Николай Маркович взял пальцами штрудель, надкусил его. «Хм, сливовый, с маком, вкусный…» Он молча кушал, запивая пирог пивом, а Василий что-то молча печатал. Первым не выдержал Николай Маркович.

– Ну чего ты всё строчишь? Упыри из клиники, что ли, никак не отстают?

– Николай, я просто пишу о тебе небольшой рассказ.

– Ты там, чё, еще и на желтую прессу халтуришь?

Василий приподнял брови, слегка покачал головой и перестал клацать. Глядя Николаю Марковичу в глаза, он произнес:

– Нет. Ну кому из читателей желтой прессы ты интересен? Миру до тебя нет дела. Какой-то водочный король, каких пруд пруди. Умрешь – этого никто не заметит. И уж тем более никто не поплачет на твоей могилке. Ты сам это, Николай, прекрасно осознаешь. Пока ты был в туалете, ты раздумывал, кому бы позвонить и сообщить о своем диагнозе. Друзей у тебя нет. Семьи нет. Ты на всех них смертельно обижен, а они обижены на тебя. Прав ты – пустая трата времени с ними ныне мириться. Нужны годы, а время тебя торопит. Временем ты уже разбрасываться не можешь. Потому что ты очень жадный. Я бы даже сказал – феноменально жадный.

– Покажи, что ты там настрочил! – угрожающе повысил голос Николай Маркович.

– Пожалуйста, – развернул ноутбук Василий.

Николай Маркович прочитал начало:

«Я долларовый миллионер… я ничто. А мне всего пятьдесят пять… Как там надо?..»

Он читал, кривя лицо. Нет, это не его описал загадочный Василий! Совсем не его. Все в рассказе выглядели «милашками-адеквашками», а он же, Николай Маркович, вел себя как полный псих, если не хуже – если не как придурок. Заканчивался рассказ фразой «покажи, что ты там настрочил!» Хотелось выкрикнуть Василию, что он басни накатал, что он его ничуть не знает, что это всё ловкая манипуляция, что всё подстроено «клиническими упырями», но… Никто не мог знать о «приветствии Смерти», о «Коляня, скор буду-не забуду!»

– Кто ты, Василий? – негромко спросил Николай Маркович. – Всевидящий Бог, что ли?

– Нет.

– Ангел? Демон?

– Нет и нет.

– Дьявол? – оскалившись, усмехнулся Николай Маркович.

– Нет.

– Смерть? – перестал улыбаться он.

– Нет.

– Кто тогда?

– Василий Нечуйветер. ООО «Чужая жизнь», – положил Василий перед Николаем Марковичем грошовую визитку. – «Исполним вашу мечту за ноль рублей в месяц!» А именно: Николай, всего за ноль рублей в месяц ты можешь продать свою жизнь и купить чужую жизнь.

– Чью же?

– У нас широкий выбор. Уверен, я смогу подобрать тебе то, Николай, что тебя устроит.

– Бесплатно?

– Нет конечно. За ноль рублей в месяц.

– То есть валютой берете? И какой же?

– Любой. Включая рубли.

Николай Маркович нервно рассмеялся.

– Так ты меня всё же раздеть задумал?!

– Именно. Но не волнуйся, ООО «Чужая жизнь» предоставит тебе чужую, соответствующую месту и времени одежду.

– А это становится интересным… Ладно, Васька, вещай!

– Первый шаг – из имеющихся у нас предложений ты выбираешь привлекательную для тебя жизнь. Второй шаг – продаешь нам свою жизнь. Третий шаг – покупаешь выбранную тобой чужую жизнь. Мы подписываем договор купли-продажи в одном экземпляре. Он остается у тебя до тех пор, пока твою жизнь не купили. Если чужая жизнь тебе не подошла, просто разорви контракт – и твоя жизнь к тебе вернется с той точки, с какой ты ее продал. Но если твою жизнь купили, то контракт автоматически отправится к нам, а ты потеряешь воспоминания об этой нашей с тобой встрече, обо всех возможных контактах с иными представителями ООО «Чужая жизнь», обо всем, что будет мешать тебе, Николай, полноценно зажить чужой жизнью. После получения нами контракта, пути назад, в твою жизнь, у тебя не будет ни при каких условиях. Дааа, в твоем случае, обязан предупредить, твоя жизнь будет привлекательна для очень многих. Уверен, ее купят через пару минут после того, как ты ее продашь.

– Моя жизнь? Привлекательна для очень многих?! Мне максимум три месяца осталось! Или нет?

– В твоей жизни всё именно так. Почти три месяца. Взамен я могу предложить тебе десятилетия чужой жизни. Хочешь, например, дожить до ста пяти лет?

– Не уверен… Мне и до семидесяти сейчас бы было пределом счастья, будь это правдой. Или восьмидесяти… Нет, до девяноста…

– Николааай… Ну хватит хапать и жадничать. Ты же сужаешь круг наших предложений! Себе вредишь!

– Да ну… Будь твои слова правдой… А тебе не стыдно так подшучивать над умирающим?

– Никаких шуток. Предлагаю подобрать тебе чужую жизнь прямо сейчас.

– Ты инопланетянин, что ли?

– Нет.

– …Ладно. Вот скажи, умник, кой дурак мою жизнь купит? Что в ней хорошего?! Ты прав – у меня ни друзей, ни семьи, ни даже бабы… Черт, да я не помню точно, когда у меня в последний раз стоял! Мне вот-вот и кирдык! Упыри в клинике ждут не дождутся, чтобы обколоть меня капельницами до состояния счастливого овоща за мои же деньги!

– Николай, в твоей жизни привлекательно лишь одно – достаток. Конечно, твой рак никто в придачу не купит… Придется тебя излечить… Зато после! – почти три месяца роскошнейшей жизни! Всего за ноль рублей в месяц! – впервые загорелись темные глаза Василия. – Только здесь, сейчас и у нас! ООО «Чужая жизнь»! Николай… – облизнулся он, – не возражаешь, если я быстренько размещу предзаказ?!

– Ты чё, киллер?

– Нет. Хотя, может, да. Но в твоем запущенном случае я скорее антикиллер.

– Ааа… ты просто поехавший, сумасшедший. Или это я сбредил?..

– Николай, позволишь разместить предзаказ? Пожааалуйста!

– Валяй, придурок, – махнул рукой Николай Маркович. – Псих ты долбанный.

– А я ничуть не обижаюсь, – клацал по клавишам ноутбука «псих». – О, говорил же! Твоя жизнь чрезвычайно привлекательна. Мой коллега, Павел Непейпиво, считай ее уже продал.

– Вася Нечуйветер и Паша Непейпиво… – засмеялся Николай Маркович, опустошил кружку и отставил ее. – И много вас там еще таких чудиков, в вашей конторе?

– В ООО «Чужая жизнь» нас четверо. Еще у нас работают Джульетта Маслодура и Евдокия Лысокобылка.

– А то! – как иначе? Чудесненький какой квартет! Нечуйветер, Лысокобылка! Непейпиво, Маслодура!

Вдруг у столика вновь появилась фрау. Она принесла удивленному Николаю Марковичу третью кружку пива, забрала, улыбаясь, блюдце, нетронутые приборы и пустую кружку. Напоминать ей о такси Николай Маркович сейчас не захотел.

– И чё, Вась. Кто мою жизнь купить так хочет, а? Или это тайна?

– В обычных случаях – тайна. Но раз ты позволил мне сделать предзаказ, то и я пойду навстречу твоему любопытству. В Чите есть женщина, вдова, работает кассиршей в супермаркете за смешные на мой взгляд, да и ее тоже, деньги. Всю жизнь она много работала и мало получала, скоро пенсия, минималка, какой не хватит ни на что. Дети ее выросли, разъехались, она им не нужна. Николай, ты можешь осуществить ее заветную мечту. За ноль рублей в месяц она поедет в кругосветный морской круиз. Лучшая каюта первого класса, ол инклюзив, отличный новый лайнер… Она еще придумывает. Прямо сейчас.

– А она знает, что скоро умрет? – щурился Николай Маркович.

– Само собой. Правда, будь я на ее месте, я не спрашивал бы как. Зачем омрачать себе счастье? Губить сбывшуюся мечту?

– А мне скажешь?

– Ее съедят акулы. А что? Умрет хоть не зря – пойдет на питание рыбам. Всем надо кушать.

Николай Маркович, попивая пиво, задумался. «Нет, акулы, это так же стрёмно, как и рак… Жуть!»

– Я всё понял, Василий… Ты – галлюцинация. Упыри меня предупреждали о тебе, но не думал, что так скоро и так странно… Надо было еще сразу, после твоего зажигательного пальца, догадаться… Я что здесь, как ку-ку, сижу и сам с собою болтаю?

– Я не галлюцинация. Спроси меня о чем-нибудь, что ты точно не знаешь.

– Ладно… Вась, а почему мне принесли еще кружку пива?

– Потому что ты ее заказал, сказав свое «битте-дритте». «Dritte» – это «третий». Хозяйка так уж тебя поняла: что к первым двум кружкам, ты попросил третью, а после, когда ты ее допьешь, она вызовет тебе такси. Всё, как ты просил. Кстати, пока ты был в туалете, она уточнила, что третья кружка и штрудель – это не подарок. Я уже расплатился. Не думаю, что ты станешь возражать.

– Верно не думаешь…

– Николай, время торопит. Женщина в Чите ждет, мой коллега, Павел Непейпиво, ворчит… В ООО «Чужая жизнь» очень не любят терять клиентов. Приступим к делу? Работы у нас хватает. Ты что бы предпочел сначала, подобрать чужую жизнь или очистить от рака свою?

– Не понял?! Ты типа мне рак щас излечишь?

– Нет. Хотя, может, да. Ты иногда задаешь очень сложные для меня вопросы. Еще сложнее мне найти на них простые ответы. Нет, Николай, рак мозга у тебя не пройдет в твоей жизни никак. Не надейся. Зато в чужой жизни никаких опухолей и даже припухлостей, если пожелаешь.

– Желаю! Ну, чего ты там мне предложишь? Счастья хочу! За ноль рублей в месяц!

– Так, так, так… – заклацал по клавишам Василий. – Сейчас, сейчас…

– Нет! Давай-ка чисти меня сперва от рака!

– Хорошо, – опустил крышку ноутбука Василий и внимательно посмотрел Николаю Марковичу в глаза. – В твоем случае рак вызвала обида. Начнем с малого. Обиды на немцев. Я всё понимаю: детские страхи из-за страшных рассказов бабушки-еврейки. Но ведь ты давно вырос! А что если я тебе скажу, что кровей в тебе намешано множество? Есть и славяне, и евреи, и греки, и турки, но больше всего – немецкой крови, да-да, немецкой. Точнее, саксонской и баварской, но что там придираться к деталям, верно? Это же всё немцы. Нет разницы.

Николай Маркович невесело хмыкнул.

– Теперь обида на евреев. Ты был глуп и несправедлив. Ты хотел прежде получить, а не дать. Ты боялся, что тебя кинут, потому что сам всех кидал. Потому что рано понял, что честность для лохов. Ничего, Николай, в чужой жизни ты поймешь иное.

– Не отвлекайся от моей жизни на чужую, придурок.

– Теперь обида на друзей. Утешай себя сколько угодно тем, что у богатых настоящих друзей нет: одни завистники, конкуренты, прихлебатели. Но у тебя ведь был добрый друг, с каким ты начинал бизнес. Зачем ты переспал с его невестой? А потом ему еще и рассказал? Уберечь его хотел от проститутки? А что получил? – у тебя нет друга. Не надо было, Николай.

– Я понял, кто ты. Ты, типа, моя совесть, да? Я, похоже, сплю. Точно! Ох, – с облегчением выдохнул Николай Маркович. – Значит, всё же это всё ночной бред. Нет у меня никакой опухоли в мозгу!

– Теперь первая супруга. Ты ее не можешь простить за то, что она, твой бухгалтер, сумела оттяпать у тебя свою законную половину. А помнишь, как ее и тебя, из-за тебя, жестоко избили, когда ты из жадности связался с полными отморозками?

– Я не могу ей простить то, что она – дрянная мать. Воспитала в своих Шотландиях из моего сына голубка!

– Теперь твой сын. Шотландия ни при чем. А ты не думал, что твоему сыну не хватало отцовской любви? Что именно поэтому он искал любви у другого мужчины? Взял да и нашел? Он тебе противен стал недавно – ты ему намного раньше. А сейчас твой сын взрослый мальчик. Ты ему совсем-совсем не нужен. Он идет по жизни своей дорогой – и, к чему придет, его дело. Никак не твое. Его – и только!

– Переходи к проститутке!

– Как скажешь. Теперь твоя вторая супруга. Николай, ты ведь ее не любил, хотя думал, что любил. Ты всегда себя одного любил. Ты думал, что раз дал ей всё, то купил ее? Что она сорт собаки? Будет тебе вечно руки лизать? Надо, Николай, в отношениях идти на уступки, но ведь ты хозяин! Ты такой главный! И так боялся ее потерять, что вечно ее воспитывал. Унижал ее. Нарочно снижал ее самооценку. И добился своего! Пара комплиментов от шофера – и она показала тебе, видео-уроком, что такое сексодром… Что ж, ты на этот раз заранее подготовился. Этой супруге ты ничего-ничего не позволил оттяпать. И самое обидное, что она не больно-то расстроилась. Она даже рада тому, что ничего от тебя у нее не осталось. Она вспоминать о тебе не хочет. Она молодая и красивая, а ты жалкая развалина. Николай, честное слово, никак в толк не возьму, ну почему ты ни разу за всю свою жизнь не завел собаку? Кошку? Хоть хомячка?

– Зачем мне толстая мышь? Или кошка, раз нет мышей? А вместо собаки, у меня телохранитель лает. Это только городские недоумки считают шавку за члена семьи.

– Теперь обида на весь мир и всех здоровых людей. На мужиков, у каких стоит. Николай, а как ты думаешь, скольких погубила твоя паленая водка в девяностых?.. Ты догадываешься, но точно знать и сейчас боишься. Будь по-твоему: обойдемся без точных чисел. Но знай: ты, Николай, такой знатный убийца, что любой киллер или маньяк удавится от осознания собственной ничтожности.

Николай Маркович молча и даже сурово пил пиво.

– Всё, Николай, – деловито поднял крышку ноутбука Василий. – Подберем тебе чужую жизнь. В ней ты сможешь быть счастливым. Есть у тебя пожелания?

– Есть… Строчи, галлюцинация: хочу… Построить дом, воспитать сына, посадить грёбаное дерево. Хочу тебя больше не видеть и не слышать, совесть ты моя. Хочу, оглянувшись на прожитое, собой гордиться. Хочу… Не хочу больше и мысли допустить, узнав о скорой смерти, что я ничто. Прожить же хочу… До ста десяти лет! Здоровеньким, как огурец! Чтоб ни язвы, ни раков, ни болезней печени, ни даже насморка. Вообще никаких болезней. Жену хочу верную… И чтоб стоял у меня до ста десяти лет! Чтоб… А ладно, хватит. Всё равно это всё не по-настоящему.

– Всё по-настоящему… – задумчиво смотрел в экран ноутбука Василий. – Запросы у тебя, Николай, высоки, но… ООО «Чужая жизнь» удовлетворит самый взыскательный вкус! Да, тебе это идеально подойдет… Человек ведь ты по натуре простой, добрый, правда, уж не обижайся, лох – соблазнился на красивую жизнь, где эксклюзивные шмотки, эксклюзивные тачки, эксклюзивные женщины. А ведь это не твоё – тебе бы быть первым парнем на селе, а не серостью при бабках в городе. Вот и счастья ты не познал. Для тебя у меня, Николай, такое предложение: чудная, уединенная от мира, деревня в глухой тайге, милые деревянные домики, простые и добрые люди – староверы.

– Чего?! – рассмеялся Николай.

– О, они тоже очень веселые! Представляешь, верят в Бога?! И еще в то, что солнце вращается вокруг земли, – и никак ты их не переубедишь в обратном, никакими телескопами, науками и космическими кораблями. Советую даже не пытаться – дурачком прослывешь… Им там лесник как раз требуется – деревья растить и сажать взамен срубленных. Ты столько деревьев, Николай, за следующие пятьдесят пять лет посадишь, ох! Как раз искупишь вину за загубленные твоей водкой людские жизни. Деревенскую избу своими руками из бревен смастеришь. Гарантирую: омолодишься на целебной родниковой водице не хуже «бело-розового доктора». А воздух-то какой там! Ммм, – мечтательно, прикрывая глаза, простонал Василий. – И жена уж ждет тебя: верная, непорочная, добрая, сердобольная, сильная. Марья. Ну а дети-внуки – дело наживное, нехитрое… Тут ты уж давай сам, Николай. Без ООО «Чужая жизнь» справляйся. Дааа… можешь выбрать себе другое имя и фамилию? Что скажешь? Меняем?

– Марья, говоришь? Пиши «Иван». Подходит. Исконно русские имена!

– Ну-ну… Фамилия?

– Ох, галлюцинация! Грузишь. Хер с фамилией. Что-нибудь немецкое напиши, раз я теперь немец. На свой нечуйветровский вкус и стиль. Удивиться хочу!

– Будь по-твоему… Сделано!

– А лесник там сколько бабла в месяц зашибает?

– Николай, ну что же ты за дурачок-то такой, в самом деле? Визитка же перед тобой. Ноль рублей в месяц! Всю чужую жизнь ты будешь иметь ноль рублей в месяц!

– Хо-хо! А мое состояние? Дома? Мои кровные немецкие денежки?!

– Всё твое отходит к ООО «Чужая жизнь».

– И как же?

– Автоматически. Едва ты подписываешь договор купли-продажи.

– Совесть, а у тебя совесть есть?

– Николай, я не твоя совесть. Я – Василий Нечуйветер, – постучал он пальцем по визитке на столе. – ООО «Чужая жизнь». Ну? Я распечатываю договор купли-продажи?

– Валяй! Из задницы распечатаешь, что ли?

– Нет.

– И чё дальше будет? Телепортируешь меня в тайгу?

– Ой, хотелось бы. Нет, телепортирую тебя туда на вертолете. Иначе не добраться. Но сперва – до России, на моем личном самолете.

– Твоем, ух ты жжж, самолете?

– Моем самолете. Личном, – не без гордости добавил Василий. – Скромный мини-джет, вмещает четыре пассажира и два члена экипажа. Обошелся мне в тринадцать миллионов долларов. Прикупил намедни на бонусы…

– А вертолет тоже твой личный?

– Нет. ООО «Чужая жизнь» арендует его на сутки.

– И когда полетим?

– Допьешь пиво, и через три минуты приедет такси – на нем я отвезу тебя в аэропорт. Но прежде ты должен подписать договор купли-продажи.

– И где же он?

Тут из «кафена» вышла фрау. Она положила на оранжевую скатерть столика, у ноутбука, бумажный лист и дешевую шариковую ручку.

– Danke schön, – поблагодарил ее Василий, а Николай Маркович пробежался глазами по договору – филькина грамота.

– Фуу, – разочаровано протянул Николай Маркович. – Фамилию ты мне придумал хоть и дебильную, да ничуть не смешную. Иван Наволюслучая?

– Там звездочка стоит. Читай сноску. «На волю случая». Случай подарит тебе другую фамилию. Случай не раз даже меня удивлял своей тонкой иронией, а меня удивить сложно.

– Ага, ага… – бегло читал Николай Маркович, – ноль рублей в месяц, жена Марья, деревня Пись… Чего?! – широко открыл он глаза. – Писькино? Ха! Звездочки, почитаем сноску… Не в Ивановской области? – посмотрел он на Василия. – Писькино?!

– А что? В Ахуе ты был – и ничего, а Писькино как Писькино. И в Ивановской области такая деревня есть.

– Ах…ть! Писькино! Так, а где ваша шарашка зарегистрирована?.. Украина, Полтавская область, село Бухаловка?!

– Именно так. Бухаловка.

– Я понял. Ты, Василий, моя шизофрения!

– Нет.

– Белка?

– Нет. Не белка и не белая горячка. Ты не гадай, подписывай, а, Николай.

– Погодь-погодь… Мне надо привыкнуть к тому, что я всегда буду Ваней в Писькино…

– Николай, прошу, поторопись. Твое время не ждет, в Чите клиентка нервничает, Павел Непейпиво теряет остатки волос, да обслуживание местного аэропорта грабительское. Я намеревался уж улететь отсюда…

И, приподняв манжету куртки, Василий печально глянул на часы – таких часов Николай Маркович не видел с восьмидесятых. Копеечные электронные часы. Такие даже детям носить ныне стыдно.

– Личный мини-джет у него! – усмехаясь, взял сигарету Николай Маркович. – Жги, шиза, перстом! – щелкнув пальцами, важно повелел он.

Вздохнув, «шиза» выставил указательный палец с огоньком на кончике. Подкурив сигарету, Николай Маркович оттянул вверх рукав пальто и выбросил к Василию руку, демонстрируя свои элитные часы.

– Вот какие…

Но Василий брезгливо отбросил его руку.

– Пожалуйста, Николай, держи от меня эту гадость подальше. Ненавижу ее. Все эти шестеренки… так их много… там что-то тикает… Бывает, знаешь, задержу взгляд на стрелках, и зависну на вечность! То ли дело эта прееелесть! – любовно погладил он экран своих часов. – Смотри, как они могут!

И он нажал на кнопочку – и часы разразились противнейшим, громким, резким «тырым-трыньканьем». Совершенно счастливый Василий хихикал, как слабоумный.

– Умоляю, хватит! – схватился рукой за голову, вернее, за шляпу, Николай Маркович. – Вася, и ты держи от меня свою гадость подальше!

– Договорились, – убрал Василий палец с кнопочки, и наступила благодатная тишина.

– Вася… нас что, снимает скрытая камера? Это шоу розыгрышей, да?

– Нет.

– А это… Скажи мне, ходячая шизофрения, что будет с Николаем Головко, когда я Иваном в Писькино стану?

– Николаем Головко вскоре скончается в знакомой тебе клинике от мультиформной глиобластомы. Его тело якобы кремируют. Наш «эмигрантик-репатриантик» Феля Фишер напишет об этом «фелькину» грамоту, к ней приложит твои снимки и анализы. Единственный твой наследник – твой сын. Ему мы пошлем почтой письмо о том, что ты завещал всё свое имущество благотворительному фонду помощи онкобольным «Чужая жизнь». На нас работают лучшие адвокаты, но никто не подумает долго копать. Никому нет дела до Николая Головко. Допивай же пиво и подписывай контракт.

– А как ты конкретно надеешься оттяпать мое состояние?

– Автоматически!

– Ты мой рак! – осенило Николая Марковича. – Глиобластома эта!

– Нееет, – разражено произнес Василий. – Николай, клянусь, ты меня уже достал своей тупостью. А это не просто! Что не ясного? Написано же четко на визитке: «Василий Нечуйветер». ООО «Чужая жизнь». Исполним вашу мечту за ноль рублей в месяц!

– Так вы там в своей Бухаловке типа добрые волшебники, что ли?

– Нуу… Да, хотя, может, нет. Не думаю, что мы добрые. Да и не волшебники мы. У волшебников – волшебные палочки, а у нас их нет. Нам приходится покупать, арендовать, нанимать, – словом, банально прибегать к волшебству при помощи денег. Тем не менее, волшебники – это твоя самая близкая к истине догадка.

– Где подвох? Он ведь есть. Я его, Вася Нечуйветер, чую! Ох чую! Чуйка эта меня еще не подводила!

– Я не знаю, где подвох. Я ответил на все твои вопросы предельно честно. Перед тобой контракт – читай. Но… даю тебе минуту. Потом – встану и уйду. В ООО «Чужая жизнь» очень не любят терять клиентов, но я готов пострадать. Сил моих больше на тебя, жадная, глупая, порочная тварь, нет! – жестко говорил Василий. – Помирай от рака, хрен с тобой! Мне было плевать на тебя до, а ныне – и подавно!

– Просто ответь. Зачем тебе дарить мне новую жизнь?

– Не новую, а чужую! Новую уж ты давай как-то создавай сам! Без волшебников. А я просто работаю, что не ясно? Ра-бо-та-ю я! В ООО «Чужая жизнь». Деньги мы там зарабатываем, как и все. У меня – зарплата плюс бонусы. Ненормированный день. Частые командировки. И всего двадцать восемь календарных дней отпуска. В свободное время я пишу как хобби рассказики. Не публикую их. Но сказ о тебе, Николай, я найду, как выложить в интернет!

Василий, резко захлопнув крышку ноутбука, приподнялся со стула.

– Сядь, – мрачно приказал ему Николай Маркович и взял ручку. – Можно дописать пожелания?

– Какие? – со вздохом опустился на стул Василий.

– Никаких голубых вертолетов, волшебник! И, вообще, никакого гейства и голубизны. Я не из этих.

– Пиши. И ставь подпись.

Николай Маркович дописал пожелания и расписался. Василий же грубовато взял контракт, поцеловал подпись на нем, и вернул договор. Хмыкнув, Николай Маркович сложил вчетверо бумажный лист и сунул его во внутренний карман своего пальто.

– Я что-то изменений не замечаю, – язвительно проговорил он, допил одним глотком пиво и отставил кружку.